11 KiB
Читатель: д-189
ОТРЫВОК 1 — ответ
ПОРЯДОК
Т3 > Т1 > Т4 > Т2
Т3 и Т1 близки: у обоих пороги смысла и брака пройдены, решала художественность, и там Т3 впереди заметно. Т4 отстаёт от Т1 некрупно, но различимо. Т2 отделён от тройки ясно — у него единственного структурная поломка текста, а не только шероховатости.
Т3 — лучший
Смысл. В целом верен, но два мелких сползания. Первое: «поднял взгляд от страницы, которую листал» — в исходнике he'd thumbed back to: историк ВЕРНУЛСЯ к более ранней странице, чтобы перечитать обещание; «листал» эту точку теряет. Второе: «ощущал, что и его собственный пульс ускоряется в лад» — в исходнике сказано лишь found himself quickened likesame, пульс историку не приписан; перевод дорисовывает физиологию, которой автор, судя по построению фразы, сознательно избегает (историк слышит ЧУЖОЙ пульс — про свой текст молчит). Оба сползания мелкие, порога не пробивают.
Брак. Один настоящий дефект: реплика «Колокола звонят, сапоги грохочут, сердце гремит — я бежал» дана без тире и без кавычек — маркер прямой речи потерян, и строка читается как авторское повествование, пока следующий абзац не заставит переосмыслить. Внутри той же фразы настоящее время («звонят… грохочут… гремит») стыкуется с прошедшим «я бежал» — шов заметен. И мелочь: два читаемых с листа фрагмента оформлены по-разному — «Песнь предостерегающих колоколов» в кавычках, «Два дня и две ночи я тебе дарую» тире-репликой.
Художественность. Лучшая проза из четырёх, с отрывом. «Схваченным льдом зубцам стен», «заваленным снегом улицам», «в его когтях», «что была ему дороже всего», «как ты сам знал, что и будет», «колокола надрывались» — это русские решения, а не пересаженные английские. Реплика историка течёт свободнее всех. Портит картину калька «Я буду скучать по этому» и чуть буквальное «вглядывался сразу в память и в даль».
Т1 — второй
Смысл. Одно настоящее сползание участника: «Спас жизнь девушки, которую ценил превыше всего» — подлежащее «Спас» здесь «ты», и опущенный субъект «ценил» по-русски читается тем же «ты»; в исходнике же the girl HE prized above all — её ценил превыше всего Вечный Король. Ось «участник действия» задета, хоть и мягко. Ещё утрачена атрибуция «сказал Габриэль» у финальной реплики «Из шато — через площадь…» — говорящий восстановим, но в тексте, где чередуются два голоса, этот якорь был не лишним. Зато Т1 единственный сохранил «а теперь» (echoing NOW) в первой фразе, и структуру двух цитат в кавычках держит точно.
Брак. Явных дефектов нет — оформление реплик самое чистое из четырёх, внутренняя мысль единственная вынесена отдельным абзацем, как ей и положено. Шероховатости: тяжёлое «Песнь колоколов, что предупреждают»; спотыкающееся «как ты и знал, что он должен поступить»; неудачное соседство «эхом гуляла среди… гуляк».
Художественность. Добротная живая русская проза, местами лучшая в паке: «Звонили колокола, гремели сапоги, гулко билось сердце — и я бежал» — самая ритмичная версия этой строки; «Мне будет этого не хватать» — единственный неканцелярский перевод внутренней мысли (у остальных троих калька «Я буду скучать по этому»). Решение переводить термин («Серебряный святой») делает текст прозрачнее транслитераций. До Т3 не дотягивает ровностью: клочки кальки и тяжеловесные обороты попадаются чаще.
Т4 — третий
Смысл. Та же двусмысленность, что у Т1: «девушки, которую ценил превыше всего» — субъект съезжает на «ты». Плюс перевод «I ran» настоящим временем: «Колокола звонят… я бегу» — внутри строки время выровнено, но ретроспектива исходника (герой рассказывает о давнем) заменена настоящим по воле переводчика; вольность мелкая, но это вольность. Остальное верно: структура двух цитат в кавычках сохранена точно, продолжение речи Габриэля после «сказал Габриэль» оформлено правильно.
Брак. Жёстких дефектов нет. Мелочи: «протянул свой кубок… вылил в чашу» — сосуд меняет имя внутри двух предложений; «выкрикивали приказы гулякам убираться в дома» — канцелярская конструкция с неловким «в дома» (по-русски — «по домам»). Термин «сильверхейнт» озадачивает: как передача silversaint это не транслитерация и не перевод («сейнт» превратился в «хейнт»); внутри текста он хотя бы стабилен.
Художественность. Ровно, грамотно, но заметно площе Т3 и Т1: перевод-середняк без провалов и почти без находок (удачное «чувствовал, что загорается следом» — исключение). Реплика «Колокола звонят, сапоги стучат, сердце грохочет, я бегу» перечислительная, без ритма тире. Читается как перевод — аккуратный, но перевод.
Т2 — худший
Смысл. Больше всех вмешательств. Добавлена атрибуция «прочитал историк», которой в исходнике нет, и под неё два разных фрагмента (описание песни и слова Короля) слиты в одну устную реплику. Пропало but one night's march — «всего в одном переходе» стало просто «в одном переходе», и нажим фразы (он стоял ВСЕГО в ночном переходе — и всё равно предал) ослаб. Главное — сломана граница речи: «Площадь была в смятении…» у автора продолжает реплику Габриэля, здесь же вынесено отдельным абзацем без тире и стало авторским повествованием; рамка сцены (двое за рукописью) подменяется прямым рассказом о площади. Это дефект класса «сбитая атрибуция реплики», и он тут самый тяжёлый в паке.
Брак. Помимо сломанной границы речи: стык «…прочитал историк. Историк поднял глаза…» — слово в слово через точку; «как ты знал, что он должен был, — он предал тебя» — оборванное «должен был» повисает без глагола, читатель спотыкается; «кубок… чашу» — то же двоение сосуда, что у Т4; тот же странный «сильверхейнт».
Художественность. Самый калькированный текст пака: «Я буду скучать по этому», «что и сам оживает», рубленые стыки, повторы. По совокупности примет — построчная верность при глухоте к русской фразе, необработанные английские конструкции — этот вариант ближе всех к откровенно машинному чтению. Совсем подстрочником я его не назову: отдельные места («Звон колоколов, топот сапог, грохот сердца — я бежал») сделаны неплохо. Но в книгу его не взял бы именно из-за этого.
Итог одной строкой
Т3 берёт художественностью при сопоставимой с Т1 верности; Т1 — самый чистый по оформлению и с лучшими отдельными находками, но менее ровный; Т4 — аккуратная середина без голоса; Т2 единственный ломает структуру текста и читается машиннее всех.