9.9 KiB
Читатель: д-202
Слепое чтение — английская пара, пакет 001e6ac4
ПОРЯДОК
Т3 > Т2 > Т4 > Т1
В книгу взял бы Т3. Пороги смысла и брака проходят Т3 и Т2; между ними решает художественность и один смысловой сбой Т2. Т4 и Т1 пороги не проходят: Т4 — из-за сбитой атрибуции и сомнительного решения по участнику действия, Т1 — из-за родового хаоса, разваливающего центральную перепалку.
Т3 (лучший)
Смысл. Потерь и перевираний не нашёл: агенты, отрицания, кто кому говорит — всё на месте; «Ты симпатишный… Не гнилой, не вонючий» верно отнесено к Персивалю (в исходнике «You pretty aready, Percival. Not rotten, not reeking» — Алекс говорит о нём, а не о жертве); обрыв «мы хотим быть—» сохраняет незаконченность реплики, как в оригинале. Мелочь на полях: «Обет Эсаны» (родительный) — толкование; исходник даёт приложение «The Vow Esana», но это спорное место, не ошибка.
Брак. Чисто: роды согласованы везде (Персиваль — «малыш», «причащался», «нашёл»; Алекс — «прорычала», «хлопнула»), атрибуция реплик не сбита, обрывки языка и глоссы отсутствуют.
Художественность. Регистр держится: финальная речь Вульфрика («не презрим мы божественного промысла… явлю ей стези, кои завещал нам Основатель наш») отвечает архаике оригинала («God hath given us a gift…»), «симпатишный» — живая находка для ломаной речи Алекс. Слабые места есть: «Это была молитва, которую он произносил, поняла я» — калькированный синтаксис; «кроткие мысли, побуждавшие меня говорить, кроткие слёзы, катившиеся по его лицу» — безглагольный обрывок фразы; «в моём животе» вместо «у меня в животе». Это шероховатости, не брак.
Т2 (второй)
Смысл. Один вероятный сбой: «Эта не гнилая, не вонючая» — характеристика перенесена с Персиваля на жертву; по параллели исходника («You pretty aready, Percival. Not rotten, not reeking») речь о Персивале. Место тёмное (речь Алекс нарочно ломаная), но три других варианта прочли его иначе, и параллель на их стороне. Второе, мельче: «рождённой в Воссе» читает «born of Voss» как место рождения, тогда как оборот «born of» — о происхождении от кого-то.
Брак. Роды выдержаны (Персиваль — «причащался», «нашёл»; Алекс — «прорычала», «стукнула»), текст закончен. Одна смазанная атрибуция: «— Хозяин? — Вульфрик поднял взгляд; малыш… смотрел на него… — Дозвольте мне взять эту» — вставка о Вульфрике внутри чужой реплики на миг подвешивает, кто говорит.
Художественность. Двустишие-эпиграф передано лучше всех — кавычки и стихотворная разбивка, как в исходнике. Дальше ровно, но плоско: финал Вульфрика лишён архаики («Бог послал нам дар этой ночью…» — современный регистр против «hath» оригинала), «Я встретила эти чёрные глаза», «Они были в ужасе от него», «покажу ей стопы» — кальки и неловкости. Добротный подстрочник высокого класса, но не проза уровня Т3.
Т4 (третий)
Смысл. Три претензии. Первая: двустишие «And evil I do, lest evil I be / No more than the monster ye made me» разбито на ДВЕ реплики с тире — читается как обмен двух говорящих, которого в исходнике нет. Вторая: Персиваль сделан женщиной («Маленькая, по имени Персиваль», «причащалась», «я первая её нашла», «обе вампирши») — отрывок прямого местоимения не даёт, но мужское имя задаёт дефолт, и это смена участника действия на ровном месте. Третья: «молитву за смертных» — сдвиг («prayer for mortal men» — молитва смертных, а не заступничество за них), плюс придуманное направление «к небесам». Мельче: «мягко подталкивал меня говорить» теряет «gentle thoughts» — деталь мысленной речи.
Брак. Авторская фраза «Это была молитва для таких, как мы» оформлена как прямая речь с тире — сбитая атрибуция: размышление рассказчицы отдано голосу. В остальном текст согласован внутри себя (женский род Персиваля выдержан последовательно).
Художественность. Парадоксально — самое живое русское повествование из четырёх: «в животе у меня медленно распускался холод», «Они боялись его до смерти», «тот чёрный, как бес, кот»; обрыв «чтоб было л…» единственный сохраняет срезанную букву оригинала («we want be l—»). Но регистр финала современный, архаика оригинала потеряна, а структурные ошибки перевешивают гладкость.
Т1 (худший)
Смысл. Родовой хаос ломает саму сцену: «это я её нашла» (ж.р.) в реплике Персиваля против его же «причащался» (м.р.) — читатель не может установить, кто нашёл жертву; «Ты уже хорошенькая, Персиваль» — тот же персонаж снова женщина. Перепалка, в которой весь смысл — кто кого опередил, становится нечитаемой. «Лучше уйди… мы хотим остаться» — сомнительная достройка оборванной реплики.
Брак. Ровно тот случай «имени, меняющего род», причём дважды: Алекс — «прорычал» (м.р.), через три строки «хлопнула» (ж.р.); Персиваль — м.р. / ж.р. / ж.р. в трёх местах. Зачин «Сколь зло творю, дабы злом не стать» грамматически сломан. Реплика «Обетом мы зовём её, сказал он мне» не оформлена как речь, хотя соседние оформлены, — разнобой внутри одного текста.
Художественность. Обидно, потому что местами это лучшая проза пакета: «холод змейкой развернулся в животе» (единственный, кто сохранил образ «uncoiled»), отрывистые «Перехватила… Поняла:», архаичный финал не уступает Т3. Но неотловленные противоречия перечёркивают: в книгу это в таком виде не возьмёшь.
Прямой ответ на прямой вопрос
Откровенно машинным читается Т1: несогласованные роды одного персонажа в соседних абзацах и сломанная первая строка — текст, который не перечитывали. Остальные три так не читаются: Т2 местами буквален, но связен; Т3 и Т4 читаются как правленая проза.
Неразличимых пар нет. Т3 и Т1 совпадают крупными кусками дословно, но различаются решающе — именно в местах брака. Разрыв Т3–Т2 умеренный (регистр и один смысловой сбой), Т2–Т4 отчётливый (структурные ошибки атрибуции), Т4–Т1 отчётливый (внутренняя связность против хаоса).