10 KiB
Читатель: д-187
Ответ — пара en, отрывок 1
ПОРЯДОК
Т3 > Т2 > Т1 > Т4
Пояснение к порядку: Т3 — единственный вариант, прошедший оба порога (смысл и брак) чисто, и при этом с сильным русским голосом; его бы и взял в книгу. Т2 проходит пороги с мелкими царапинами, но проза бледнее. Т1 художественно богаче Т2, однако валится на пороге брака: два имени меняют род посреди сцены, и перепалка вампиров от этого перестаёт читаться. Т4 последний: он ломает саму рамку текста — молитву одного говорящего раздаёт двум, повествование превращает в реплику.
Т1
Смысл. Открывающая строка «Сколь зло творю, дабы злом не стать» — самое тёмное из четырёх решений зачина: парсится с трудом, и смысл обета мутнеет. Обрыв реплики Алекс догадан в другую сторону («мы хотим остаться—» — в исходнике «we want be l—», скорее про то, какими они станут, когда напьются). Крупных потерь событий нет; телепатический штрих «тихие мысли приглашали меня говорить» сохранён.
Брак. Главная беда варианта, и она двойная. Алекс сначала мужчина («— Не-ет, — прорычал Алекс»), через три реплики женщина («Алекс хлопнула себя в грудь») — имя, меняющее род, в чистом виде. Персиваль заявлен «малышом» и говорит «я никогда не причащался» (м.р.), но тут же «это я её нашла» и в свой адрес слышит «ты уже хорошенькая... не гнилая, не вонючая» (ж.р.). Из-за женского «нашла» реплика грамматически отклеивается от Персиваля, и читатель теряет, кто кого нашёл и кто с кем спорит, — здесь рассогласование бьёт уже и по смыслу.
Художественность. При этом проза местами лучшая в четвёрке: «Перехватила этот чёрный взгляд», «холод змейкой развернулся в животе», и финальная проповедь звучит той самой архаикой, которой требует «hath» исходника («Заблудшая овца обрела пастыря своего... Я явлю ей стези, кои завещал нам Основатель наш»). Опущенные подлежащие («Перехватила...», «Поняла:...») — рискованная стилизация: читается чуть телеграфно, но это голос, а не брак.
Т2
Смысл. Одна реальная подмена участника: «Not rotten, not reeking» в исходнике сказано о Персивале (он «уже красивый», ему добыча не так нужна), а здесь переехало на жертву — «Эта не гнилая, не вонючая», и довод Алекс в споре меняется. «Рождённой в Воссе» читает Voss как место, тогда как Т1/Т3 («из Восса») и Т4 («от Восса») читают как род/источник; по одному отрывку не проверить, но «причастие» кровью говорит скорее за род, чем за географию. «Причащался с рождённой» — совместное причастие вместо причастия ЕЮ; тень той же неточности.
Брак. Сбитая атрибуция: ремарка «Вульфрик поднял взгляд» вставлена внутрь реплики «Хозяин?», и по русской конвенции реплика на миг приписывается самому Вульфрику — а вопрос обращён к нему. «Обетом мы его зовём... Обетом Эсана» — падежная нескладица с несклонённым именем. «Покажу ей стопы» — недоидиома («направить стопы» есть, «показать стопы» — нет).
Художественность. Единственный вариант, отдавший зачин стихом — двустишие в кавычках с переносом, и его парс («дабы злым не быть / Не более чем чудовище») самый внятный из четырёх. Но дальше проза ровная и бледноватая: «Я встретила эти чёрные глаза» — калька; финальная проповедь растеряла архаику исходника («Бог послал нам дар этой ночью» против «даровал нам ныне»). Крепко, аккуратно, без голоса.
Т3
Смысл. Ошибок не нашёл: участники, рода, обрывы реплик, телепатические «кроткие мысли», довод Алекс («ты симпатишный... не гнилой, не вонючий» — о Персивале, как в исходнике) — всё на месте. «Причащался рождённой из Восса» — точное чтение «communion with»: она и есть причастие.
Брак. Практически чист. Единственное, что можно вменить: «Он казался доброй душой...: кроткие мысли, побуждавшие меня говорить, кроткие слёзы, катившиеся по его лицу» — безглагольный обломок после двоеточия, на грани стилизации и недостроенной фразы; и «Это была молитва, которую он произносил, поняла я» — калькированный порядок слов.
Художественность. Высокая и ровная: рода и голоса выдержаны, ломаная речь Алекс передана находкой («симпатишный»), «покуда» держит сказовый тон, финал — та же сильная архаика, что в Т1. Чуть буквальнее Т1 в паре мест, но без его провалов.
Т4
Смысл. Худший по рамке текста. Двустишие Обета — слова ОДНОГО Вульфрика — разбито на две реплики с тире, то есть по русской конвенции на двух говорящих: молитва превращена в диалог. Дальше повествовательное «Это была молитва для таких, как мы» тоже получило тире и стало чьей-то репликой — добавлено событие речи, которого нет. Персиваль последовательно сделан женщиной («Маленькая, по имени Персиваль... причащалась... я первая её нашла»); в отрывке род Персиваля впрямую не размечен, так что это хотя бы не рассогласование, но выбор против мужского имени — рискованный. «Молитву за смертных» — заступническое «за» вместо «для», параллель «for mortal men / for the likes of us» разрушена. Из «gentle thoughts bidding me speak» пропали «мысли» — стёрт телепатический штрих. «Следила за мной» вместо «за ним» — исходник объекта не называет, допустимо.
Брак. Формальные атрибуции и есть главный брак: два тире на одну молитву, тире на повествовании. «Безмозглый мешок сгустков» — буквалистская нескладица на месте живого ругательства.
Художественность. Внутри абзацев русский нередко хорош: «в животе у меня медленно распускался холод», «Они боялись его до смерти» (с ухмылкой — они и так мертвы). Но финальная проповедь самая плоская из четырёх — от «hath» не осталось следа, — а сломанная рамка зачина портит именно то место, ради которого отрывок существует.
Про «машинность»
Откровенно машинным — сплошным подстрочником — не читается ни один: все четыре причёсаны. Но механические симптомы есть у двух. У Т4 — обращение с разметкой исходника как с формальностью: тире раздаются по строкам без вопроса «кто это говорит»; так ошибается процедура, а не читатель. У Т1 — рода, плавающие внутри одной сцены: тот, кто держал сцену в голове, «прорычал Алекс» и «Алекс хлопнула» рядом не оставил бы. Т2 и Т3 следов такого рода не показывают.