22 KiB
Слепое чтение — английская ось
Что это и зачем
Весь наш измерительный аппарат за пять экспериментов считает ЛОКАЛЬНЫЕ ОШИБКИ: искажения смысла, кальки, сбитую вёрстку — штука за штукой, внутри одного отрывка. Это дёшево и воспроизводимо, но у такого прибора есть встроенная слепота: текст может быть без единой ошибки и при этом мёртвый. Серая гладкая проза получит «претензий нет», а читатель закроет книгу.
Поэтому здесь спрашивают человека. Ниже — один и тот же отрывок в 5 вариантах перевода, сделанных разными способами. Способы не названы намеренно: метки перемешаны, и соответствие «метка → способ» лежит в отдельном файле, который до твоего ответа не открывается.
Твой ответ решает не «какой способ лучше» — на одном отрывке это не решается. Он решает другое, более важное: совпадает ли человеческий порядок с тем, что печатал наш судья. Совпал — значит счёт ошибок можно и дальше использовать как дешёвую замену чтению. Разошёлся — значит все выводы дуги мерили не то, и новые платные замеры до починки прибора бессмысленны.
Как читать
Читай как ЧИТАТЕЛЬ, а не как корректор. Вопрос один: какой текст ты взял бы в книгу. Ошибки смысла, если заметишь, называй — но главный критерий здесь читаемость: живая русская проза против переводного канцелярита.
⚠ Две вещи, которые могут тебя сбить, — говорю заранее, чтобы ты их учёл.
- Вёрстка выдаёт метод. Часть вариантов прошла через полное переписывание, а оно обязано сливать построчный исходник в русские абзацы. Остальные вёрстку исходника сохраняют. Разницу в форме абзацев видно ДО чтения — не выводи из неё, «какой это способ», и не давай ей решать за тебя. Вёрстка — часть качества, но не всё качество.
- Ты знаешь наши гипотезы. Не пытайся угадать, какой вариант чем сделан, и не проверяй по ходу «а совпало ли с ожиданием». Запиши порядок ДО любого обсуждения — иначе замер превратится в подтверждение того, во что мы уже верим.
Что записать
Ответ — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-vladeltsa/ОТВЕТ-en.md, свободной формой, но обязательно с двумя вещами:
- ПОРЯДОК от лучшего к худшему — строкой вида
Т3 > Т1 > Т5 > Т2 > Т4. Неразличимые варианты — через=, напримерТ3 > Т1 = Т5 > Т2. - По одной-две фразы на вариант: почему. Хватит и «серо, но гладко», и «живой ритм, но во втором абзаце потерян смысл».
Если какой-то вариант покажется откровенно машинным — скажи прямо, это самая ценная информация. Если все покажутся одинаковыми — это тоже ответ, и он не хуже прочих.
ИСХОДНИК (английский)
“‘She wasn’t…’ “‘No, Dior. Reyne was not your sister.’ “She hung her head then. Nails scraping across Reyne’s slab as her fingers curled into white-knuckled fists. Stomping her boot once upon the flagstones, she closed her eyes. We could not read her thoughts—as always, the Grail’s mind was a locked room to us. But a blindworm could have seen her fury as she looked to us and spat. “‘Let’s go see your brother.’ “She stalked toward the exit, snarling as Phoebe reached for her arm. And sharing a glance with the duskdancer, we followed, Joaquin and the Unbound hurrying in the Grail’s wake. Down stone stairs she stalked, into the bowels of the Hall of Justice, gloomy light and iron bars and rows of stern guards. These were the dungeons of Augustin, deep in the city’s foundations, grey and bleak and thick with winter’s chill. Soldiers saluted as she passed, several murmuring blessings on this, her happiest of days. But Dior gave no reply; clenched teeth and hissing breath, white and boiling in the freezing dungeon air. “Down long corridors, past ironclad doors, boots thumping cold stone. None among the Unbound spoke, but we could feel their turmoil; loyalty for their savior wrestling with the fear of what she might do. Finally, she rumbled to a halt outside a stone cell, fronted by thick iron bars. Two dozen guards in fullplate stood vigil outside it, blades unsheathed. “‘Open it,’ Dior demanded. “Their capitaine was a heavyset fellow with a scarred chin and thick moustache, almost half again Dior’s height. ‘My Lady Grail—’ “‘Open the cunting door, Capitaine.’ “The man looked to his fellows, the Unbound, finally to Phoebe.
Т1
— Она не была…
— Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она тогда опустила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейн, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Один раз притопнув сапогом по каменным плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдёмте навестим твоего брата.
Она стремительно направилась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с Сумеречной Танцовщицей, мы последовали за ней; Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным ступеням она направилась гневной походкой — в недра Зала Правосудия, где царил тусклый свет, стояли железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под основанием города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей. Солдаты отдавали ей честь на проходе; несколько человек бормотали благословения в этот её самый счастливый день. Но Диор не отвечала; стиснутые зубы и шипящее дыхание, белое и клубящееся в ледяном воздухе темницы.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может сделать. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи у неё стояли на страже два десятка стражников в полных доспехах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Госпожа Грааль—
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.
Т2
— Она не была…
— Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она понурила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейн, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Один раз притопнув сапогом по каменным плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червяк увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдём навестим твоего брата.
Она стремительно направилась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней. Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным ступеням она спустилась стремительным шагом — в недра Зала Правосудия, где царил тусклый свет, стояли железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под фундаментами города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей. Солдаты отдавали ей честь, когда она проходила; несколько человек бормотали благословения в этот её счастливейший день. Но Диор не отвечала: стиснутые зубы и шипящее дыхание, белое и клубящееся в ледяном воздухе темницы.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи у неё стояли на страже два десятка стражников в полных латах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль…
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.
Т3
— Она не была… — Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она понурила голову. Ногти скребли по плите, на которой лежала Рейн, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Топнув сапогом по каменным плитам, она закрыла глаза. Мы не могли читать её мысли — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червь разглядел бы её ярость, когда она взглянула на нас и процедила сквозь зубы:
— Пойдём, навестим твоего брата.
Она зашагала к выходу, рыкнув на Фиби, когда та потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней: Хоакин и остальные Несвязанные поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным лестницам, в недра Зала Правосудия — туда, где царили сумрачный свет, железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, заложенные глубоко в основании города, — серые, унылые и насквозь промёрзшие зимним холодом. Солдаты отдавали честь, когда она проходила мимо, и некоторые бормотали благословения в этот, как они говорили, счастливейший из её дней. Но Диор не отвечала; зубы стиснуты, дыхание вырывалось шипением, белым и клубящимся в ледяном воздухе подземелья.
Вниз по длинным коридорам, мимо обитых железом дверей — сапоги глухо стучали по холодному камню. Никто из Несвязанных не проронил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она остановилась перед каменной камерой, забранной толстыми железными прутьями. Снаружи стояли на страже два десятка гвардейцев в полном доспехе, с обнажёнными клинками.
— Откройте, — потребовала Диор.
Их капитаном был грузный малый с рубцом на подбородке и густыми усами, ростом едва ли не в полтора раза выше самой Диор.
— Миледи Грааль… — Откройте распроклятую дверь, капитан.
Мужчина перевёл взгляд на своих товарищей, на Несвязанных и наконец на Фиби.
Т4
— Она не была…
— Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она тогда опустила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейн, пальцы сжимались в побелевшие костяшки. Раз топнув сапогом по плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мысли — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдёмте навестим вашего брата.
Она двинулась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Переглянувшись с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней; Хоакин и Освобождённые поспешили за Граалем. Вниз по каменным ступеням она спустилась быстрым шагом — в недра Зала Правосудия, в полумрак, железные решётки и ряды суровых стражей. То были подземелья Огюстена, глубоко в фундаментах города, серые и безотрадные, пропитанные зимним холодом. Солдаты отдавали честь, когда она проходила, иные бормотали благословения — в этот, её самый счастливый день. Но Диор не отвечала; стиснутые зубы, сиплое дыхание, белое и кипящее в ледяном воздухе темницы.
По длинным коридорам, мимо железных дверей, сапоги гулко стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не проронил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она остановилась перед каменной камерой за толстой железной решёткой. Два десятка стражников в полных латах стояли на страже с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной со шрамом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль…
— Открой эту ёбаную дверь, капитан.
Мужчина перевёл взгляд на своих людей, на Освобождённых и наконец — на Фиби.
Т5
— Она не была…
— Нет, Диор. Рейна не была твоей сестрой.
Она тогда опустила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейны, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Один раз притопнув сапогом по каменным плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червяк увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдёмте навестим вашего брата.
Она стремительно направилась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней; Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным ступеням она сбежала быстрым шагом — в недра Зала Правосудия, где царил тусклый свет, стояли железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под основанием города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей. Солдаты отдавали ей честь на проходе; несколько человек бормотали благословения в этот, самый счастливый её день. Но Диор не отвечала; стиснутые зубы и сиплое дыхание, белое и клубящееся в ледяном воздухе темницы.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи у неё стояли на страже два десятка стражников в полных латах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль…
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.