33 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Что ты читаешь и зачем — коротко
Ниже 4 перевода одного и того же отрывка. Сделаны они разными способами: где-то один вызов модели, где-то два, где-то с промежуточным критиком. Какой чем сделан — не сказано намеренно. Метки перемешаны, расшифровка лежит в отдельном файле и до твоего ответа не открывается.
Зачем это нужно. Наш измеритель считает локальные ошибки — искажения смысла, кальки, сбитую вёрстку. Он дёшев и воспроизводим, но у него встроенная слепота: текст может быть без единой ошибки и при этом мёртвый. На последнем прогоне это подтвердилось числом — порядок по счёту ошибок и порядок по читаемости совпали лишь на треть, а вариант с наименьшим числом ошибок читался почти хуже всех. Твой ответ решает, верить ли дальше счётчику или чтению.
Одна из четырёх версий — контроль. Две из них сделаны ОДНИМ И ТЕМ ЖЕ способом, просто модель вызвана дважды. Какие именно — не скажу. Если ты поставишь их рядом, значит ты различаешь способы; если разведёшь далеко, значит разница между способами меньше собственного разброса модели, и тогда никакая «победа» в этом замере ничего не стоит. Специально их искать не надо — просто читай.
Метки сквозные: Т1 в первом отрывке и Т1 во втором — ОДИН И ТОТ ЖЕ способ.
Поэтому порядок можно называть и по каждому отрывку, и один общий на всю пару.
⚠ Что может сбить. Вёрстка выдаёт метод: часть вариантов сливает построчный исходник в русские абзацы, часть сохраняет разбивку. Это видно ДО чтения — не давай форме решать за тебя.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-vladeltsa-z17/ОТВЕТ-en.md
- ПОРЯДОК ЧИТАЕМОСТИ — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй через=. Это главный вопрос: какой текст ты взял бы в книгу. - ПОРЯДОК ВЕРНОСТИ — исходник приложен, английский. Если станешь сверять — назови порядок по верности отдельной строкой. Не станешь — пропусти, это необязательно.
- По фразе на вариант: почему. Годится и «серо, но гладко», и «живой ритм, но во втором абзаце теряется, кто кому говорит».
Если какой-то вариант покажется откровенно машинным — скажи прямо, это самое ценное.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
“‘She wasn’t…’ “‘No, Dior. Reyne was not your sister.’ “She hung her head then. Nails scraping across Reyne’s slab as her fingers curled into white-knuckled fists. Stomping her boot once upon the flagstones, she closed her eyes. We could not read her thoughts—as always, the Grail’s mind was a locked room to us. But a blindworm could have seen her fury as she looked to us and spat. “‘Let’s go see your brother.’ “She stalked toward the exit, snarling as Phoebe reached for her arm. And sharing a glance with the duskdancer, we followed, Joaquin and the Unbound hurrying in the Grail’s wake. Down stone stairs she stalked, into the bowels of the Hall of Justice, gloomy light and iron bars and rows of stern guards. These were the dungeons of Augustin, deep in the city’s foundations, grey and bleak and thick with winter’s chill. Soldiers saluted as she passed, several murmuring blessings on this, her happiest of days. But Dior gave no reply; clenched teeth and hissing breath, white and boiling in the freezing dungeon air. “Down long corridors, past ironclad doors, boots thumping cold stone. None among the Unbound spoke, but we could feel their turmoil; loyalty for their savior wrestling with the fear of what she might do. Finally, she rumbled to a halt outside a stone cell, fronted by thick iron bars. Two dozen guards in fullplate stood vigil outside it, blades unsheathed. “‘Open it,’ Dior demanded. “Their capitaine was a heavyset fellow with a scarred chin and thick moustache, almost half again Dior’s height. ‘My Lady Grail—’ “‘Open the cunting door, Capitaine.’ “The man looked to his fellows, the Unbound, finally to Phoebe.
Отрывок 1, вариант Т1
— Она не была…
— Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она опустила голову. Ногти скребли по плите Рейн, пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Раз топнув сапогом по каменным плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже веретеница увидела бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдём навестим твоего брата.
Она шествовала к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с Сумеречной Танцовщицей, мы последовали за ней; Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным ступеням она шествовала — в недра Зала Правосудия, где царил тусклый свет, стояли железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под основанием города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей. Солдаты отдавали ей честь; несколько человек бормотали благословения в этот её самый счастливый день. Но Диор не отвечала; стиснутые зубы и шипящее дыхание — белое и клубящееся в ледяном воздухе темницы.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может сделать. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи стояли на страже два десятка стражников в полных доспехах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Леди Грааль…
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.
Отрывок 1, вариант Т2
— Она не была… — Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она опустила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейн, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Топнув сапогом по плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червь увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдёмте навестим вашего брата.
Она стремительно направилась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней; Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Она спустилась по каменным ступеням в недра Зала Правосудия, где царили тусклый свет, железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под основанием города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей.
Солдаты отдавали ей честь, когда она проходила, некоторые бормотали благословения в этот её счастливейший день. Но Диор не отвечала: стиснутые зубы и шипящее дыхание, белое и клубящееся в ледяном воздухе подземелья.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи камеры стояли на страже два десятка стражников в полных латах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль…
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.
Отрывок 1, вариант Т3
— Она не была… — Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она понурила голову. Ногти скребли по плите, на которой лежала Рейн, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Топнув сапогом по каменным плитам, она закрыла глаза. Мы не могли читать её мысли — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червь разглядел бы её ярость, когда она взглянула на нас и процедила сквозь зубы:
— Пойдём, навестим твоего брата.
Она зашагала к выходу, рыкнув на Фиби, когда та потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней: Хоакин и остальные Несвязанные поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным лестницам, в недра Зала Правосудия — туда, где царили сумрачный свет, железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, заложенные глубоко в основании города, — серые, унылые и насквозь промёрзшие зимним холодом. Солдаты отдавали честь, когда она проходила мимо, и некоторые бормотали благословения в этот, как они говорили, счастливейший из её дней. Но Диор не отвечала; зубы стиснуты, дыхание вырывалось шипением, белым и клубящимся в ледяном воздухе подземелья.
Вниз по длинным коридорам, мимо обитых железом дверей — сапоги глухо стучали по холодному камню. Никто из Несвязанных не проронил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она остановилась перед каменной камерой, забранной толстыми железными прутьями. Снаружи стояли на страже два десятка гвардейцев в полном доспехе, с обнажёнными клинками.
— Откройте, — потребовала Диор.
Их капитаном был грузный малый с рубцом на подбородке и густыми усами, ростом едва ли не в полтора раза выше самой Диор.
— Миледи Грааль… — Откройте распроклятую дверь, капитан.
Мужчина перевёл взгляд на своих товарищей, на Несвязанных и наконец на Фиби.
Отрывок 1, вариант Т4
— Она не была…
— Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она понурила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейн, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Один раз притопнув сапогом по каменным плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червяк увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдём навестим твоего брата.
Она стремительно направилась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней. Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным ступеням она спустилась стремительным шагом — в недра Зала Правосудия, где царил тусклый свет, стояли железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под фундаментами города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей. Солдаты отдавали ей честь, когда она проходила; несколько человек бормотали благословения в этот её счастливейший день. Но Диор не отвечала: стиснутые зубы и шипящее дыхание, белое и клубящееся в ледяном воздухе темницы.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи у неё стояли на страже два десятка стражников в полных латах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль…
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.
ОТРЫВОК 2
Исходник (английский)
The question hung in the cold air, the black river’s babble. Jean-François sat with tome in lap, quill poised in his fingers, eyes not on Celene now, but her brother. “How did Lachance know?” “I told her.” Gabriel brushed a lock of blood-slicked hair from his still-healing cheek, staring at the sevenstar on his palm. “I told her everything. First thing Dior did when she heard about Reyne’s murder was come and speak to me.” “But she was being observed. Maryn had motes all over the château.” “And Dior knew it.” The silversaint sighed. “She was sharp as three swords, that girl, and she already knew Celene could spy on her. It only made sense Maryn could, too. So when she started to suspect something rotten among the Esani, Dior had relocated herself to the one place no vampire could watch her. Holy ground.” “The Pontifex’s Palace,” Jean-François said. “But Maryn surely kept motes elsewhere? Scattered about the château and grounds?” “And the whole château was in chaos after Reyne’s death. Soldiers and servants everywhere . Before she was a messiah, Dior was a cutpurse. A thief. A girl who’d spent her life stealing to live wouldn’t have many problems stealing to my cell unseen. Especially when Maryn was being interrogated with Celene after the murder.” Gabriel shrugged. “I told her everything. Phoebe. Ashdrinker. The Battle of San Maximille. The Forever King and the Esani and the horror Maryn intended to birth. And she believed me.” Jean-François scoffed. “Just like that?” The Last Silversaint looked up then, his one good eye alight. “I pity you, vampire,” he sighed. “Your kind lose something when you turn.
Отрывок 2, вариант Т1
Вопрос повис в холодном воздухе, под говор чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо наготове в пальцах, взгляд его был устремлён не на Селену, а на её брата.
— Как узнала Лейшанс?
— Я сказал ей. — Габриэль убрал прядь слипшихся от крови волос с ещё не зажившей щеки, глядя на семиконечную звезду на своей ладони. — Я рассказал ей всё. Как только Диор услышала об убийстве Рейна, она первым делом пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Марина по всему шато были частицы-соглядатаи.
— И Диор знала об этом. — Серебряный святой вздохнул. — Она была остра, как три клинка, эта девушка, и уже понимала, что Селена может следить за ней. Логично было предположить, что и Марин на такое способен. Поэтому, когда Диор начала подозревать, что среди эсани зреет что-то гнилое, она перебралась в единственное место, где ни один вампир не мог за ней наблюдать. На святую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держал частицы и в других местах? Раскиданные по шато и его угодьям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и прислуга повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда незаметно пробраться в мою камеру. Особенно когда Марина допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриэль пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. О Фиби. О Пеплоядце. О битве при Сан-Максимилле. О Вечном Короле и эсани и об ужасе, который Марин собиралась произвести на свет. И она мне поверила.
Жан-Франсуа усмехнулся.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял взгляд, и его единственный здоровый глаз сверкнул.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет нечто, когда вы обращаетесь.
Отрывок 2, вариант Т2
Вопрос повис в холодном воздухе, под говор чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо замерло в пальцах, и смотрел он не на Селену, а на её брата.
— Как узнала Лашанс?
— Я сказал ей. — Габриэль убрал прядь слипшихся от крови волос с ещё не зажившей щеки, глядя на семиконечную звезду на своей ладони. — Я рассказал ей всё. Как только Диор услышала об убийстве Рейна, она первым делом пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Марина по всему шато были соглядатаи.
— И Диор знала это. — Серебряный святой вздохнул. — Острый ум был у этой девушки, острый, как три клинка, и она уже понимала, что Селена может за ней шпионить. Логично было предположить, что и Марин на такое способен. Поэтому, когда Диор начала подозревать, что среди Эсани зреет что-то гнилое, она перебралась в единственное место, куда не мог пробраться ни один вампир. На святую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держал соглядатаев и в других местах? Раскиданных по шато и окрестностям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и прислуга повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда пробраться незамеченной в мою камеру. Особенно когда Марина допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриэль пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. О Фиби. Об Ашдринкере. О битве при Сан-Максимилле. О Предвечном Короле и Эсани, и об ужасе, который Марин собирался произвести на свет. И она мне поверила.
Жан-Франсуа усмехнулся.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял голову, и его единственный здоровый глаз сверкнул.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет нечто, когда обращается.
Отрывок 2, вариант Т3
Вопрос повис в холодном воздухе, под лепет чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, зажав перо в пальцах, и смотрел теперь не на Селену, а на её брата.
— Как узнала Лашанс?
— Я рассказал ей. — Габриэль убрал прядь окровавленных волос со всё ещё заживающей щеки, глядя на семиконечную звезду на ладони. — Я рассказал ей всё. Первым делом, узнав об убийстве Рейна, Диор пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Марина по всему замку были моты.
— И Диор знала это. — Серебряный святой вздохнул. — Она была остра, как три меча, эта девушка, и уже знала, что Селена может за ней шпионить. Логично было предположить, что и Марин тоже может. Поэтому, когда она начала подозревать, что среди Эсани что-то гнило, Диор перебралась в единственное место, где ни один вампир не мог за ней наблюдать. Святая земля.
— Дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держал моты где-то ещё? Разбросанные по замку и окрестностям?
— И весь замок был в хаосе после смерти Рейна. Повсюду солдаты и слуги. До того как стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда незаметно пробраться в мою камеру. Особенно когда Марина допрашивали вместе с Селеной после убийства. — Габриэль пожал плечами. — Я рассказал ей всё. Фиби. Ашдринкер. Битву при Сан-Максимиле. Вечного короля, Эсани и ужас, который Марин намеревался породить. И она мне поверила.
— Просто так? — фыркнул Жан-Франсуа.
Последний Серебряный святой поднял взгляд, его единственный здоровый глаз горел.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет нечто, когда вы обращаетесь.
Отрывок 2, вариант Т4
Вопрос повис в холодном воздухе, под говор чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо замерло в пальцах, и взгляд его был устремлён не на Селену, а на её брата.
— Как Лашанс узнала?
— Я сказал ей. — Габриэль убрал прядь слипшихся от крови волос с ещё не зажившей щеки, глядя на семиконечную звезду на своей ладони. — Я рассказал ей всё. Как только Диор услышала об убийстве Рейна, она первым делом пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Мерин по всему шато были соглядатаи.
— И Диор знала об этом. — Серебряный святой вздохнул. — Она была остра, как три клинка, эта девушка, и уже понимала, что Селена может шпионить за ней. Логично было предположить, что и Мерин на такое способна. Поэтому, когда Диор начала подозревать, что среди эсани зреет что-то гнилое, она перебралась в единственное место, куда не мог подобраться ни один вампир. На святую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Мерин наверняка держала соглядатаев и в других местах? Раскиданных по шато и окрестностям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и прислуга повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда пробраться незамеченной в мою камеру. Особенно когда Мерин допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриэль пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. О Фиби. Об Ашдринкере. О битве при Сан-Максимилле. О Предвечном Короле и эсани и об ужасе, который Мерин собиралась произвести на свет. И она мне поверила.
Жан-Франсуа фыркнул.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял взгляд, и его единственный здоровый глаз сверкнул.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род утрачивает нечто, когда обращается.