34 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 10 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Как читать — это важнее скорости
Времени у тебя нет ограничения, и торопиться не надо. Прочти ВСЕ варианты целиком, прежде чем выстраивать порядок: решение по первым двум, к которому потом подгоняются остальные, — самая частая порча такого чтения.
Не выдумывай различий там, где их нет: если два варианта действительно неразличимы, соединяй их
знаком =, это законный ответ. И наоборот — не сваливай в кучу то, что различимо: если разница
мелкая, так и скажи, что мелкая, но порядок назови.
Думай столько, сколько нужно. Ответ на один абзац, выданный быстро, стоит меньше, чем разбор, в котором видно, ЧЕМ один текст лучше другого.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-vendor2-26c3bff1.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
A song, growing louder as it spread across ice-struck battlements and the snow-thick streets of Rive Nord, echoing now among the drunken revelers in Rive Cœur. “The song of warning bells.” “ Two days and nights I grant thee. ” The historian looked up from the page he’d thumbed back to, meeting the silversaint’s eyes. “And he’d camped but one night’s march from the River Béni. You’d done all he’d asked, de León. Like a faithful hound. Saved the realm from the threat he himself couldn’t snuff out directly. Saved the life of the girl he prized above all. Your friends and daughter in his clutches still. And just as your brother á Craeg had promised, just as you knew he must, he’d betrayed you.” The Last Silversaint held out his goblet. Jean-François poured the bottle’s clotted last into the cup. “The Forever King was coming.” VIII TO THE FLOOD “BELLS RINGING, BOOTS pounding, heart thundering, I ran.” Gabriel drank from his goblet, wincing at the souring taste. His face had taken on a familiar, faraway expression, as if he stared into memory and distance both. Jean-François could hear the silversaint’s pulse quickening now, as it often did when he began recounting tales of his battles. But as always, the historian found himself quickened likesame, as if through the silversaint’s words, he lived those glories too. I will miss this when it’s over . And it will be over soon. “Out from the château,” Gabriel said, “across the plaza, toward the Tower of Tears. The square was in uproar, capitaines bellowing for the revelers to get indoors, bells pealing on cold streets and cadres of troops flooding toward the walls.
Отрывок 1, вариант Т1
Песня росла, растекаясь по схваченным льдом зубцам стен и заваленным снегом улицам Рив-Нор, отдаваясь эхом среди пьяных гуляк Рив-Кёр. «Песнь предостерегающих колоколов».
— Два дня и две ночи я тебе дарую.
Историк поднял взгляд от страницы, которую листал, и встретился глазами с сильверсейнтом.
— А он стоял лагерем всего в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, что он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, которую он сам не мог уничтожить напрямую. Спас жизнь девушки, что была ему дороже всего. Твои друзья и дочь оставались в его когтях. И, как обещал твой брат а Краэг, как ты сам знал, что и будет, — он тебя предал.
Последний Сильверсейнт протянул кубок. Жан-Франсуа вылил в него густой остаток из бутылки.
— Вечный король уже шёл.
VIII. К ПОТОПУ
Колокола звонят, сапоги грохочут, сердце гремит — я бежал.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого вкуса. Лицо его обрело знакомое, отстранённое выражение — он словно вглядывался сразу в память и в даль. Жан-Франсуа слышал, как пульс сильверсейнта учащается, что случалось всякий раз, когда тот начинал рассказ о своих битвах. Но, как всегда, историк ощущал, что и его собственный пульс ускоряется в лад, будто через слова сильверсейнта он сам переживал эти славные дни. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится всё скоро.
— Прочь из шато, — произнёс Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. Площадь бурлила, капитаны орали гулякам, чтобы те убирались по домам, колокола надрывались над холодными улицами, и отряды войск стекались к стенам.
Отрывок 1, вариант Т2
Песня, всё громче разносившаяся по обледенелым бастионам и заснеженным улицам Рив-Нор, эхом отдавалась среди пьяных гуляк в Рив-Кёр. «Песня колоколов тревоги». «Два дня и две ночи я дарую тебе».
Историк поднял глаза от страницы, к которой вернулся, встретившись взглядом с сильверхейнтом.
— И он разбил лагерь всего в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, с которой он сам не мог справиться напрямую. Спас жизнь девушки, которую ценил превыше всего. Твои друзья и дочь по-прежнему в его руках. И, как обещал твой брат а Крейг, как ты и сам знал, что должно случиться, он предал тебя.
Последний сильверхейнт протянул свой кубок. Жан-Франсуа вылил в чашу густой остаток из бутылки.
— Вечный Король приближался.
VIII. К ПОТОПУ
— Колокола звонят, сапоги стучат, сердце грохочет, я бегу.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого вкуса. Лицо его приняло знакомое отстранённое выражение, словно он вглядывался разом и в память, и вдаль. Жан-Франсуа слышал, как участился пульс сильверхейнта — так бывало всякий раз, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но и сам историк, как всегда, чувствовал, что загорается следом, будто слова сильверхейнта позволяли и ему пережить эти подвиги. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится скоро.
— Из шато, — сказал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. Площадь была в смятении: капитаны выкрикивали приказы гулякам убираться в дома, колокола звонили на холодных улицах, а отряды войск стекались к стенам.
Отрывок 1, вариант Т3
Песня, всё громче разносившаяся по обледенелым зубцам и занесённым снегом улицам Рив Норд, теперь эхом отдавалась среди пьяных гуляк в Рив Кёр.
— Песнь колоколов тревоги.
— Два дня и две ночи дарую тебе.
Историк оторвался от страницы, к которой вернулся, и встретился взглядом с силверсейнтом.
— А он расположился всего в одном ночном переходе от реки Бени. Ты исполнил всё, чего он требовал, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, которую он сам не мог уничтожить в открытую. Сохранил жизнь той, кого ценил превыше всего. Твои друзья и дочь по-прежнему в его руках. И как обещал твой брат а Крег, как ты и знал, что будет, — он тебя предал.
Последний Силверсейнт протянул кубок. Жан-Франсуа вылил в него последние густые капли из бутылки.
— Вечный Король шёл.
VIII
К ПОТОПУ
— Колокола звонят, сапоги гремят, сердце колотится — я бежал.
Габриэль отпил из кубка и поморщился от кислого привкуса. Лицо его приняло привычное отрешённое выражение — будто он смотрел одновременно и в память, и вдаль. Жан-Франсуа слышал, как участился пульс силверсейнта — так бывало всякий раз, когда тот начинал рассказ о битвах. Но и сам историк, как всегда, ощущал тот же подъём: сквозь слова Габриэля он словно сам переживал эти славные дни.
Скоро всё это кончится. И я буду скучать.
— Из шато, — продолжал Габриэль, — через площадь к Башне Слёз. На площади стоял гвалт: капитаны орали, чтобы гуляки убирались в дома, по холодным улицам неслись колокольные всплески, а отряды войск хлынули к стенам.
Отрывок 1, вариант Т4
Песня, становясь всё громче, разносилась над скованными льдом крепостными стенами и заваленными снегом улицами Рив-Нор, эхом отзываясь теперь среди пьяных гуляк в Рив-Кёр. «Песня тревожных колоколов». «Даю тебе два дня и две ночи».
Историк поднял взгляд от страницы, к которой вернулся, и встретился глазами с Серебряным Святым.
— А он встал лагерем всего в одном дне пути от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, которую он сам не мог уничтожить напрямую. Спас жизнь девушки, которую ценил превыше всего. Твои друзья и дочь всё ещё в его когтях. И точно так, как обещал твой брат а-Крэг, точно так, как ты знал, что он поступит, — он предал тебя.
Последний Серебряный Святой протянул кубок. Жан-Франсуа вылил в него последние густые капли из бутылки.
— Вечный Король приближался.
VIII. К ПОТОПУ
— Колокола звонили, сапоги грохотали, сердце колотилось, а я бежал.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого привкуса. Его лицо приняло знакомое, отрешённое выражение, словно он вглядывался одновременно и в воспоминания, и в даль. Жан-Франсуа слышал, как пульс Серебряного Святого участился — так бывало всегда, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но, как и всегда, историк чувствовал, что его собственный пульс тоже частит, словно через слова Святого он проживал те славные дни вместе с ним. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится всё скоро.
— Прочь из шато, — продолжал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. На площади творилось безумие: капитаны орали на гуляк, требуя разойтись по домам, колокола звенели на холодных улицах, а отряды солдат хлынули к стенам.
Отрывок 1, вариант Т5
Песня, становясь всё громче, катилась по скованным льдом крепостным стенам, по занесённым снегом улицам Рив-Нор, и теперь её эхо отдавалось среди пьяных гуляк в Рив-Кёр. Песня тревожных колоколов. Даю вам два дня и две ночи. Историк оторвался от страницы, к которой только что вернулся, и встретился взглядом с Серебряным святым.
— А он встал лагерем всего в одном дне пути от реки Бени. Ты выполнил всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, которую он сам не мог уничтожить напрямую. Спас жизнь девушки, которую ценил превыше всего. Твои друзья и дочь всё ещё у него в когтях. И, как и обещал твой брат а’Крэг, как ты и знал, что случится, он тебя предал.
Последний Серебряный святой протянул кубок. Жан-Франсуа вылил в него последние густые капли из бутылки.
— Вечный король был уже близко.
VIII. К ПОТОПУ
— Колокола звонят, сапоги грохочут, сердце колотится — я бежал.
Габриэль приложился к кубку и поморщился от кислого привкуса. Его лицо приняло знакомое, отрешённое выражение, словно он вглядывался одновременно и в воспоминания, и в даль. Жан-Франсуа слышал, как участился пульс Серебряного святого — это случалось всякий раз, когда он начинал рассказывать о своих битвах. Но, как и всегда, историк чувствовал, как его собственное сердце начинает биться в такт, словно через слова святого он сам проживал те славные дни. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится всё скоро.
— Прочь из шато, — продолжал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. На площади творилось безумие: капитаны вопили, загоняя гуляк по домам, на холодных улицах надрывались колокола, а отряды солдат сплошным потоком устремлялись к стенам.
Отрывок 1, вариант Т6
Песня, звучавшая всё громче, катилась по обледенелым зубцам стен и заснеженным улицам Рив-Нора, и вот уже отдавалась среди пьяных гуляк в Рив-Кёре.
«Песнь набатных колоколов».
— Дарую тебе два дня и две ночи.
Историк поднял глаза от страницы, к которой вернулся, и встретил взгляд силверсейнта.
— А он расположился лагерем всего в одном ночном переходе от реки Бени. Вы сделали всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спасли королевство от угрозы, с которой он сам не мог справиться напрямую. Спасли жизнь девушки, которую он ценил превыше всего. Ваши друзья и дочь всё ещё у него в лапах. И в точности как обещал ваш брат а Крэг, в точности как вы знали, что он должен поступить, — он вас предал.
Последний силверсейнт протянул кубок. Жан-Франсуа влил в него густые остатки на дне бутылки.
— Вечный Король приближался.
VIII. К ПОТОПУ
— Колокола звонили, сапоги грохотали, сердце колотилось — я бежал.
Габриэль отхлебнул из кубка и поморщился от кислого вкуса. Лицо его приняло знакомое отрешённое выражение, словно он смотрел одновременно в прошлое и вдаль. Жан-Франсуа слышал, как у силверсейнта учащается пульс — как часто бывало, когда тот принимался рассказывать о своих битвах. Но, как всегда, историк ловил себя на том, что и его сердце бьётся чаще — словно сквозь слова силверсейнта переживал те славные дни вместе с ним.
Мне будет этого не хватать, когда всё закончится. А закончится скоро.
— Из шато наружу, — сказал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. Площадь кипела: капитаны орали, чтобы гуляки расходились по домам, на холодных улицах звонили колокола, а отряды войск стекались к стенам.
Отрывок 1, вариант Т7
Песня нарастала, разливаясь по обледенелым бастионам и заснеженным улицам Рив-Нор, эхом отдаваясь среди пьяных гуляк в Рив-Кёр.
— Песня колоколов тревоги. Два дня и две ночи я дарую тебе, — прочитал историк.
Историк поднял глаза от страницы, к которой вернулся, встретившись взглядом с сильверхейнтом.
— И он разбил лагерь в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, с которой сам не мог покончить напрямую. Спас жизнь девушки, которую он ценил превыше всего. Твои друзья и дочь всё ещё в его руках. И, как обещал твой брат а Крейг, как ты знал, что он должен был, — он предал тебя.
Последний сильверхейнт протянул свой кубок. Жан-Франсуа налил в чашу густой остаток из бутылки.
— Вечный Король приближался.
VIII. К ПОТОПУ
— Звон колоколов, топот сапог, грохот сердца — я бежал.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого вкуса. Его лицо приняло знакомое отстранённое выражение, словно он вглядывался вдаль и в прошлое одновременно. Жан-Франсуа слышал, как участился пульс сильверхейнта — так бывало всегда, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но, как всегда, историк чувствовал, что и сам оживает, словно через слова сильверхейнта тоже переживает эти подвиги. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится скоро.
— Из шато, — сказал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз.
Площадь была в смятении: капитаны орали, чтобы гуляки убирались по домам, колокола звонили на холодных улицах, а отряды войск стекались к стенам.
Отрывок 1, вариант Т8
Песня, становясь всё громче, разносилась над скованными льдом крепостными стенами и занесёнными снегом улицами Рив-Нор, теперь отдаваясь эхом среди пьяных гуляк в Рив-Кёр. «Песня тревожных колоколов». «Два дня и две ночи дарую я тебе».
Историк поднял взгляд со страницы, к которой только что вернулся, и встретился глазами с Серебряным святым.
— И он разбил лагерь всего в одном дне пути от реки Бени. Ты выполнил всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, которую он сам не мог уничтожить напрямую. Спас жизнь девушки, которую ценил превыше всего. Твои друзья и дочь всё ещё в его лапах. И точно так, как обещал твой брат а-Крэг, точно так, как ты знал — он должен был это сделать, — он предал тебя.
Последний Серебряный святой протянул свой кубок. Жан-Франсуа вылил в чашу густые остатки из бутылки.
— Вечный Король приближался.
VIII К ПОТОПУ
— КОЛОКОЛА ЗВОНЯТ, САПОГИ грохочут, сердце колотится, я бежал.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого вкуса. Его лицо приняло знакомое, отрешённое выражение, словно он вглядывался одновременно и в воспоминания, и в даль. Жан-Франсуа слышал, как пульс Серебряного святого участился — так бывало часто, когда он начинал рассказывать о своих битвах. Но, как и всегда, историк чувствовал, что его собственный пульс тоже частит, словно через слова Серебряного святого он проживал те славные дни. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится всё скоро.
— Прочь из шато, — сказал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. На площади царила суматоха, капитаны орали, требуя, чтобы гуляки расходились по домам, колокола звенели на холодных улицах, а отряды солдат хлынули к стенам.
Отрывок 1, вариант Т9
Песня, всё громче разливавшаяся по обледенелым укреплениям и занесённым снегом улицам Рив Норд, теперь отдавалась эхом среди пьяных гуляк в Рив Кёр. «Песня колоколов-предупреждений.» «Два дня и две ночи дарую тебе.»
Историк оторвал взгляд от страницы, к которой вернулся, и встретился глазами с серебряным святым.
— И он разбил лагерь всего в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, что он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, которую он сам не мог уничтожить напрямую. Спас жизнь девушки, которую ценил превыше всего. Твои друзья и дочь всё ещё в его лапах. И точно так, как обещал твой брат а Крег, точно так, как ты знал, что он должен, он предал тебя.
Последний серебряный святой протянул кубок. Жан-Франсуа вылил в него последние сгустки из бутылки.
— Вечный Король шёл.
VIII К ПОТОПУ
— КОЛОКОЛА ЗВОНЯТ, САПОГИ ТОПАЮТ, СЕРДЦЕ ГРОХОЧЕТ, я бежал. Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого привкуса. Лицо его приняло знакомое отрешённое выражение, будто он смотрел одновременно в память и вдаль. Жан-Франсуа слышал, как теперь участился пульс серебряного святого — так часто бывало, когда тот начинал рассказ о своих битвах. Но, как всегда, и сам историк ощущал прилив, словно через слова серебряного святого переживал те славные мгновения и он. Я буду скучать по этому, когда всё кончится. А кончится скоро.
— Из шато, — сказал Габриэль, — через площадь к Башне Слёз. На площади поднялся переполох, капитаны орали гулякам, чтобы те прятались по домам, колокола гремели на холодных улицах, а отряды войск хлынули к стенам.
Отрывок 1, вариант Т10
Песня, становясь всё громче, разносилась по обледенелым зубцам стен и занесённым снегом улицам Рив Нор, а теперь эхом гуляла среди пьяных гуляк в Рив Кёр. «Песнь колоколов, что предупреждают». «Дарую тебе два дня и две ночи». Историк поднял взгляд от страницы, к которой вернулся, и встретился глазами с Серебряным святым.
— А он разбил лагерь всего в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, чего он просил, де Леон. Словно верный пёс. Спас королевство от угрозы, которую он сам не мог уничтожить напрямую. Спас жизнь девушки, которую ценил превыше всего. А твоих друзей и дочь по-прежнему держал в своих лапах. И, как обещал твой брат а Крейг, как ты и знал, что он должен поступить, он тебя предал.
Последний Серебряный святой протянул кубок. Жан-Франсуа вылил в него густой осадок, оставшийся на дне бутылки.
— Вечный Король шёл сюда.
VIII
К ПОТОПУ
— Звонили колокола, гремели сапоги, гулко билось сердце — и я бежал.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от прокисшего вкуса. На его лице появилось знакомое отрешённое выражение — словно он одновременно всматривался и в прошлое, и вдаль. Жан-Франсуа слышал, как у Серебряного святого учащается пульс: так бывало всякий раз, когда тот начинал рассказывать о своих сражениях. Но, как всегда, историк и сам оживлялся вместе с ним, словно благодаря словам Серебряного святого тоже переживал эти славные дни.
Мне будет этого не хватать, когда всё закончится. А закончится скоро.
— Из шато — через площадь, к Башне слёз. На площади царил хаос: капитаны орали, приказывая гулякам расходиться по домам, колокола звонили над холодными улицами, а отряды солдат хлынули к стенам.