22 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 6 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Как читать — это важнее скорости
Времени у тебя нет ограничения, и торопиться не надо. Прочти ВСЕ варианты целиком, прежде чем выстраивать порядок: решение по первым двум, к которому потом подгоняются остальные, — самая частая порча такого чтения.
Не выдумывай различий там, где их нет: если два варианта действительно неразличимы, соединяй их
знаком =, это законный ответ. И наоборот — не сваливай в кучу то, что различимо: если разница
мелкая, так и скажи, что мелкая, но порядок назови.
Думай столько, сколько нужно. Ответ на один абзац, выданный быстро, стоит меньше, чем разбор, в котором видно, ЧЕМ один текст лучше другого.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-vendor-53f1a12d.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
In the corridor outside, faithful Dario awaited, hands clasped, eyes downturned. “What news, love?” Jean-François asked. “The Lion is returned to his cell, Master. But more of the Empress’s men arrived almost as soon as we locked him in.” “Preparing him for his end, I suppose.” “Will you attend, Master?” Jean-François sucked his bottom lip, thoughtful. “Come,” he finally said. “Dress me.” The pair made their way through the royal wing, past portraits Jean-François had painted, down grand and winding stairs and through the vast halls of Sul Adair. Though the sun had not yet fallen, he could hear soft voices, swift footsteps, beating wings that told him Margot’s court had already begun to rise. The execution of the greatest hero of the realm and the last child of the greatest line of monsters this world ever knew had the château in quiet uproar, and already, Jean-François could see fledglings making their way through the shadowed halls, scurrying like rats lest they miss the best vantage. “Oh! Beauty.” The words were pillow soft and poison sweet, sending a thrill along Jean-François’s skin. Looking behind him, he found Kariim, Priori of the Ilon, gazing at him with a tiny smile on dark, lush lips. He was newly stepped from a grand bedchamber, wreathed in the perfume of fresh blood. Dark braids adorned with gold tumbled over shoulders as broad as heaven. His frockcoat was likewise gold, crushed velvet, that golden serpent with opal eyes fixed in his white silk cravat. “What delight,” the Spider smiled, “to gaze ’pon thee again.” A soft chuckle dragged Jean-François’s eyes to the figure on the Spider’s arm.
Отрывок 1, вариант Т1
— Какие вести, друг мой? — спросил Жан-Франсуа.
— Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его.
— Готовят его к концу, полагаю.
— Вы будете присутствовать, господин?
Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.
— Идём, — наконец сказал он. — Одень меня.
Они вдвоём прошли через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа, вниз по величественным извилистым лестницам, через бескрайние залы Суль Адаира. Солнце ещё не село, а он уже слышал мягкие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев — верный знак, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшей линии чудовищ, каких знал этот мир, привела шато в тихое смятение, и Жан-Франсуа уже видел, как птенцы пробираются сквозь сумрачные залы, шныряя, словно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.
— Ах! Красавец!
Слова были мягче подушки и слаще яда, и по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Карима, приора Илона, — тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах.
Он только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, рассыпались по плечам, широким, как небеса. Сюртук его был также золотым, из жатого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена та самая золотая змея с опаловыми глазами.
— Какая услада, — улыбнулся Паук, — вновь лицезреть тебя.
Тихий смешок притянул взгляд Жан-Франсуа к фигуре, что шла под руку с Пауком.
Отрывок 1, вариант Т2
В коридоре снаружи ждал верный Дарио — руки сложены, взгляд опущен.
— Что новенького, любовь? — спросил Жан-Франсуа.
— Лев уже в своей клетке, господин. Но едва мы его заперли, как подошли ещё люди Императрицы.
— Готовят к кончине, полагаю.
— Будете присутствовать, господин?
Жан-Франсуа прикусил нижнюю губу, раздумывая.
— Пойдём, — наконец сказал он. — Одень меня.
Они прошли через королевское крыло, мимо портретов, которые писал Жан-Франсуа, спустились по широким витым лестницам и пересекли огромные залы Сул-Адэра. Солнце ещё не село, но уже слышались тихие голоса, быстрые шаги, шорох крыльев — двор Марго начал подниматься. Казнь величайшего героя державы и последнего отпрыска древнейшего рода чудовищ, каких только знал этот мир, подняла в шато тихую суматоху. Жан-Франсуа видел, как молодые вампиры снуют по сумрачным коридорам, торопясь, словно крысы, не упустить лучшие места.
— О, красавец.
Слова были мягки, как подушка, и сладки, как яд; по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Он оглянулся и увидел Кариима, Приори Илона, который смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных пухлых губах. Тот только вышел из спальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, ниспадали на плечи шириной с небеса. На нём был золотой камзол из мятого бархата, а в белоснежном шёлковом шейном платке сверкала золотая змея с глазами из опала.
— Какая радость, — улыбнулся Паук, — снова тебя видеть.
Мягкий смешок отвлёк Жан-Франсуа; он перевёл взгляд на фигуру, висевшую на руке Паука.
Отрывок 1, вариант Т3
В коридоре за дверью ждал верный Дарио, сложив руки и опустив глаза.
— Какие вести, любовь моя? — спросил Жан-Франсуа.
— Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу после того, как мы его заперли.
— Готовят его к концу, полагаю.
— Вы будете присутствовать, господин?
Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.
— Идём, — наконец сказал он. — Одень меня.
Вдвоём они прошли королевским крылом, мимо портретов, написанных Жан-Франсуа, спустились по великолепным витым лестницам и пересекли бескрайние залы Суль Адаира. Солнце ещё не село, а до него уже доносились мягкие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев, говорившие о том, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, каких только знал этот мир, привела шато в тихий переполох; Жан-Франсуа уже видел, как по сумрачным залам пробираются птенцы, шныряя, точно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.
— Ах! Красавец.
Слова были мягки, как подушка, и сладки, как яд; по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Кариима, приора Илона: тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, полных губах. Он только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, рассыпались по плечам, широким, как небо. Сюртук на нём был тоже золотым, из жатого бархата; в белом шёлковом галстуке крепилась та самая золотая змея с опаловыми глазами.
— Какая услада, — улыбнулся Паук, — вновь лицезреть тебя.
Тихий смешок заставил Жан-Франсуа перевести взгляд на фигуру, державшуюся за руку Паука.
Отрывок 1, вариант Т4
Снаружи, в коридоре, ждал верный Дарио, сложив руки и опустив глаза.
— Какие новости, любимый? — спросил Жан-Франсуа.
— Льва вернули в камеру, господин. Но почти сразу после того, как мы его заперли, прибыло ещё больше людей Императрицы.
— Готовят его к концу, полагаю.
— Вы будете присутствовать, господин?
Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.
— Идём, — наконец произнёс он. — Одень меня.
Они прошли королевским крылом, мимо портретов, написанных самим Жаном-Франсуа, спустились по величественным извилистым лестницам и миновали огромные залы Сул Адара. Хотя солнце ещё не зашло, до него доносились тихие голоса, торопливые шаги и хлопанье крыльев, возвещавшее, что двор Марго уже начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, каких знал этот мир, погрузила шато в тихий переполох, и Жан-Франсуа уже видел, как по тёмным залам, точно крысы, снуют птенцы, спеша занять лучшие места.
— О! Красавец.
Слова эти были мягче подушки и слаще яда, и по коже Жана-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Кариима, Приора Илона, смотревшего на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах. Он только что вышел из великолепной спальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, ниспадали на необъятные, как небо, плечи. Сюртук его был того же золота, из мятого бархата, а в белый шёлковый галстук была вколота золотая змейка с опаловыми глазами.
— Какая радость, — улыбнулся Паук, — вновь лицезреть тебя.
Тихий смешок заставил Жана-Франсуа перевести взгляд на фигуру, что держалась под руку Паука.
Отрывок 1, вариант Т5
В коридоре ждал верный Дарио, сложив руки и потупив взор.
— Какие новости, милый? — спросил Жан-Франсуа.
— Льва вернули в камеру, мастер. Но прибыли ещё люди Императрицы, почти сразу, как мы его заперли.
— Готовят к казни, полагаю.
— Вы придёте, мастер?
Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.
— Идём, — наконец сказал он. — Одень меня.
Они прошли через королевское крыло, мимо портретов работы Жан-Франсуа, вниз по величественной витой лестнице и через обширные залы Сул-Адэра. Солнце ещё не село, но он уже слышал тихие голоса, торопливые шаги и хлопанье крыльев — верный знак, что двор Марго начал просыпаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, какого только знал этот мир, всколыхнула шато тихим переполохом — и Жан-Франсуа уже видел, как птенцы пробираются по затенённым залам, суетясь, как крысы, чтобы не упустить лучшее место.
— О! Красота.
Слова прозвучали мягко, как подушка, и сладко, как яд, — по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Оглянувшись, он увидел Кариима, Приори Илона, — тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах. Кариим только что вышел из просторной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, убранные золотом, ниспадали на плечи, широкие, как небеса. Сюртук на нём был тоже золотой, из мятого бархата, а в белый шёлковый галстук была заколота золотая змея с опаловыми глазами.
— Какая радость, — улыбнулся Паук, — снова глядеть на тебя.
Тихий смешок заставил Жан-Франсуа перевести взгляд на фигуру, шедшую под руку с Пауком.
Отрывок 1, вариант Т6
В коридоре его ждал верный Дарио — руки сложены, глаза опущены.
— Какие новости, милый? — спросил Жан-Франсуа.
— Лев вернулся в свою камеру, господин. Но люди Императрицы явились почти сразу, как только мы его заперли.
— Готовят его к казни, полагаю.
— Вы придёте, господин?
Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.
— Пойдём, — сказал он наконец. — Одень меня.
Они двинулись через королевское крыло, мимо портретов работы Жан-Франсуа, вниз по широкой витой лестнице и через обширные залы Сул-Адайр. Солнце ещё не село, но до него уже доносились тихие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев — двор Марго просыпался.
Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего из чудовищных родов, что знал этот мир, погрузила шато в тихий переполох. Жан-Франсуа уже видел, как птенцы пробирались по затенённым залам, суетясь, точно крысы, чтобы не упустить лучшее место.
— О! Красота.
Слова — мягкие, как подушка, и сладкие, как яд, — пробежали мурашками по коже Жан-Франсуа. Обернувшись, он увидел Кариима, Приори Илона, смотревшего на него с лёгкой улыбкой на тёмных, пухлых губах. Тот только что вышел из просторных покоев, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, убранные золотом, спадали на плечи вразмаху с небеса. Его фрак был под стать — золотой, измятый бархат, а в белом шёлковом галстуке застыл золотой змей с глазами из опала.
— Какая радость, — улыбнулся Паук, — снова видеть тебя.
Тихое хихиканье перевело взгляд Жан-Франсуа на фигуру на руке Паука.