17 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 4 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Как читать — это важнее скорости
Времени у тебя нет ограничения, и торопиться не надо. Прочти ВСЕ варианты целиком, прежде чем выстраивать порядок: решение по первым двум, к которому потом подгоняются остальные, — самая частая порча такого чтения.
Не выдумывай различий там, где их нет: если два варианта действительно неразличимы, соединяй их
знаком =, это законный ответ. И наоборот — не сваливай в кучу то, что различимо: если разница
мелкая, так и скажи, что мелкая, но порядок назови.
Думай столько, сколько нужно. Ответ на один абзац, выданный быстро, стоит меньше, чем разбор, в котором видно, ЧЕМ один текст лучше другого.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-p0-c3517980.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
“ Looks nothing like h-h-him. “‘Come.’ Charlotte bowed to the statue in farewell. ‘The forge is this way.’ “Down long thoroughfares we walked, through kiss of salt and stink of fish, into the trades district. People cast curious glances our way, mothers, marketeers, and merchants, looking at me and Lachie with awe. But not a one of them met my cousin’s eye as she approached, and many hissed as she passed, spitting over their shoulders or making the sign of the wheel. Charlotte ignored them all, chin held high as she led us to a mighty stone building on the edge of a large square. A statue of Eloise with her sword and shield stood guard outside, anvil song and woodsmoke kissed the air, reminding me at once of my stepfather’s forge in Lorson; my sister and me playing soldiers as the sun sank below the horizon, fighting back-to-back against invisible legions. “ Ever outnumbered, we’d say. Never outmatched. Always Lions. “Memory of my nightmare rose unbidden then; those grinning teeth, that red serpent emerging between them. I’d dreamed of Celene almost every night since I’d drunk her blood in Cairnhaem, but that snake was something new … “‘Gabe!’ “The cry pulled me from reverie, back into the dim light of day. Baptiste was striding from the building, dark eyes alight with joy. A handsome fellow about Baptiste’s age walked beside him, shaven head and bright blue gaze, the skin on his hands and muscular forearms bearing the telltale burn scars of a fellow blackthumb. “‘Fairdawning, brother.’ I nodded to the big man. ‘What news?’ “‘Gabe, it’s astonishing, ’ Baptiste said, almost giddy as he waved to the foundry at his back.
Отрывок 1, вариант Т1
— Ни капли не похож на н-н-него.
— Идёмте, — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузница вон туда.
Мы шли длинными проспектами, сквозь солёный ветер и рыбную вонь, пока не вышли в ремесленный квартал. Люди провожали нас любопытными взглядами — матери, торговки, купцы — и смотрели на меня и Лахи с благоговением. Но ни один не смел встретиться взглядом с моей кузиной, когда она приближалась, а иные шипели ей вслед, плюли через плечо или крестились колесом. Шарлотта не обращала на них ни малейшего внимания, высоко вскинув подбородок, и вела нас к могучему каменному зданию на краю просторной площади. У входа нас встречала статуя Элоизы с мечом и щитом; в воздухе пахло песней наковальни и древесным дымом — и это разом напомнило мне о кузнице моего отчима в Лорсоне: как мы с сестрой играли в солдат, когда солнце садилось за горизонт, спина к спине отбиваясь от невидимых легионов.
«Всегда в меньшинстве, — говорили мы. — Никогда не уступаем. Мы — Львы».
Память о кошмаре всплыла непрошено — эти оскаленные зубы, красный змей, выползающий между ними. Я видел сны о Селене почти каждую ночь с тех пор, как выпил её кровь в Кэрнхэме, но змея была чем-то новым…
— Гейб!
Крик вернул меня из задумчивости в тусклый дневной свет. Баптист шагал от здания, его тёмные глаза горели радостью. Рядом шёл красивый парень примерно его лет — с бритой головой и ярким синим взглядом, а кожа на руках и мускулистых предплечьях несла те самые следы ожогов, какие бывают у кузнеца.
— Доброе утро, брат, — я кивнул здоровяку. — Что нового?
— Гейб, это поразительно, — сказал Баптист, чуть ли не захлёбываясь от восторга, и махнул рукой на литейню за спиной.
Отрывок 1, вариант Т2
Совсем не похож на н-него.
— Идём. — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузня в ту сторону.
Долгими улицами мы шли сквозь поцелуй соли и смрад рыбы, в ремесленный квартал. Люди — матери, торговки, купцы — бросали на нас любопытные взгляды, а на меня и Лахи смотрели с благоговением. Но ни один из них не встретил взгляд моей кузины, когда она подходила, и многие шипели ей вслед, сплёвывали через плечо или осеняли себя знаком колеса. Шарлотта не обращала на них никакого внимания, вздёрнув подбородок, и вела нас к могучему каменному зданию на краю просторной площади. Снаружи стояла статуя Элоизы с мечом и щитом; песня наковальни и дым очага ласкали воздух, и я сразу вспомнил кузницу отчима в Лорсоне, как мы с сестрой играли в солдатиков, пока солнце опускалось за горизонт, сражаясь спина к спине с невидимыми легионами.
— Нас всегда было меньше, — говорили мы. — Но никогда не в проигрыше. Всегда Львы.
И тут незвано всплыл мой кошмар: скалящиеся зубы, красная змея, выползающая меж ними. Мне снилась Селена почти каждую ночь с тех пор, как я испил её крови в Кэрнхеме, но змея была чем-то новым…
— Гейб!
Крик вырвал меня из грёз, вернул в тусклый дневной свет. Баптист шагал от здания, тёмные глаза сияли радостью. Рядом с ним шёл красивый парень примерно его лет: бритая голова, ярко-голубой взгляд, а кожа на руках и мускулистых предплечьях несла красноречивые ожоговые шрамы — верный знак чернопалого.
— Благого рассвета, брат. — Я кивнул здоровяку. — Какие вести?
— Гейб, это поразительно, — сказал Баптист, чуть не захлёбываясь от восторга, и махнул рукой на литейную у себя за спиной.
Отрывок 1, вариант Т3
— Совсем не похож на н-него.
— Идём. — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузня в ту сторону.
Долгими улицами мы шли сквозь солёный поцелуй и рыбный смрад, в ремесленный квартал. Люди бросали на нас любопытные взгляды — матери, торговки, купцы, — глядя на меня и Лахи с благоговением. Но никто не встретился взглядом с моей кузиной, когда она приближалась, а многие шипели ей вслед, сплёвывали через плечо или крестились знаком колеса. Шарлотта не обращала на них внимания, высоко неся подбородок, и вела нас к могучему каменному зданию на краю просторной площади. Снаружи статуя Элоизы с мечом и щитом стояла на страже; песня наковальни и дымок очага ласкали воздух, напоминая мне кузницу отчима в Лорсоне — как мы с сестрой играли в солдатиков, пока солнце опускалось за горизонт, сражаясь спина к спине с невидимыми легионами.
— Нас всегда было меньше, — говорили мы. — Но никогда — не побеждены. Всегда Львы.
И тут незванно всплыл мой кошмар: оскал зубов, красная змея, выползающая меж ними. Мне снилась Селена почти каждую ночь с тех пор, как я испил её крови в Кэрнхеме, но змея была чем-то новым…
— Гейб!
Крик вырвал меня из задумчивости, вернул в тусклый дневной свет. Баптист шагал от здания, тёмные глаза сияли радостью. Рядом с ним шёл красивый парень примерно его лет: бритая голова, ярко-голубой взгляд, а кожа на руках и мускулистых предплечьях хранила красноречивые ожоговые шрамы — верный знак чернопалого.
— Благого рассвета, брат. — Я кивнул здоровяку. — Какие вести?
— Гейб, это поразительно, — сказал Баптист, чуть не захлёбываясь от восторга, и махнул рукой на литейную у себя за спиной.
Отрывок 1, вариант Т4
— Совсем не похож на н-него.
— Идём. — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузня в ту сторону.
Долгими улицами, сквозь соль и смрад рыбы, мы шли в ремесленный квартал. Люди — матери, рыночные торговцы, купцы — бросали на нас любопытные взгляды, а на меня и Лахи смотрели с благоговением. Но ни один из них не встретился взглядом с моей кузиной, когда она приближалась; многие шипели ей вслед, сплёвывали через плечо или делали знак колеса. Шарлотта не обращала на них внимания, гордо вскинув подбородок, и вела нас к могучему каменному зданию на краю просторной площади. Снаружи стояла статуя Элоизы с мечом и щитом; звон наковальни и запах дыма ласкали воздух, сразу напомнив мне кузницу отчима в Лорсоне — как мы с сестрой играли в солдатиков, пока солнце опускалось за горизонт, сражаясь спиной к спине с невидимыми легионами.
Всегда в меньшинстве, говаривали мы. Но никогда не слабее. Всегда Львы.
И тут незваный кошмар всплыл в памяти: скалящиеся зубы, красная змея, выползающая меж ними. Мне снилась Селена почти каждую ночь с тех пор, как я испил её крови в Кэрнхеме, но змея была чем-то новым…
— Гейб!
Крик вырвал меня из грёз, вернул в тусклый дневной свет. Баптист шагал от здания, тёмные глаза сияли радостью. Рядом с Баптистом шёл красивый малый примерно его лет: бритая голова, ярко-голубой взгляд, а кожа на руках и мускулистых предплечьях несла красноречивые ожоговые шрамы — верный знак чернопалого.
— Благого рассвета, брат. — Я кивнул здоровяку. — Какие вести?
— Гейб, это поразительно, — сказал Баптист, едва не захлёбываясь от восторга, и махнул рукой на литейную у себя за спиной.