38 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 11 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Как читать — это важнее скорости
Времени у тебя нет ограничения, и торопиться не надо. Прочти ВСЕ варианты целиком, прежде чем выстраивать порядок: решение по первым двум, к которому потом подгоняются остальные, — самая частая порча такого чтения.
Не выдумывай различий там, где их нет: если два варианта действительно неразличимы, соединяй их
знаком =, это законный ответ. И наоборот — не сваливай в кучу то, что различимо: если разница
мелкая, так и скажи, что мелкая, но порядок назови.
Думай столько, сколько нужно. Ответ на один абзац, выданный быстро, стоит меньше, чем разбор, в котором видно, ЧЕМ один текст лучше другого.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-arch2-f2274720.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
The question hung in the cold air, the black river’s babble. Jean-François sat with tome in lap, quill poised in his fingers, eyes not on Celene now, but her brother. “How did Lachance know?” “I told her.” Gabriel brushed a lock of blood-slicked hair from his still-healing cheek, staring at the sevenstar on his palm. “I told her everything. First thing Dior did when she heard about Reyne’s murder was come and speak to me.” “But she was being observed. Maryn had motes all over the château.” “And Dior knew it.” The silversaint sighed. “She was sharp as three swords, that girl, and she already knew Celene could spy on her. It only made sense Maryn could, too. So when she started to suspect something rotten among the Esani, Dior had relocated herself to the one place no vampire could watch her. Holy ground.” “The Pontifex’s Palace,” Jean-François said. “But Maryn surely kept motes elsewhere? Scattered about the château and grounds?” “And the whole château was in chaos after Reyne’s death. Soldiers and servants everywhere . Before she was a messiah, Dior was a cutpurse. A thief. A girl who’d spent her life stealing to live wouldn’t have many problems stealing to my cell unseen. Especially when Maryn was being interrogated with Celene after the murder.” Gabriel shrugged. “I told her everything. Phoebe. Ashdrinker. The Battle of San Maximille. The Forever King and the Esani and the horror Maryn intended to birth. And she believed me.” Jean-François scoffed. “Just like that?” The Last Silversaint looked up then, his one good eye alight. “I pity you, vampire,” he sighed. “Your kind lose something when you turn.
Отрывок 1, вариант Т1
Вопрос повис в холодном воздухе, под лепет чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, зажав перо в пальцах, и смотрел теперь не на Селену, а на её брата.
— Как узнала Лашанс?
— Я рассказал ей. — Габриэль убрал прядь окровавленных волос со всё ещё заживающей щеки, глядя на семиконечную звезду на ладони. — Я рассказал ей всё. Первым делом, узнав об убийстве Рейна, Диор пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Марина по всему замку были моты.
— И Диор знала это. — Серебряный святой вздохнул. — Она была остра, как три меча, эта девушка, и уже знала, что Селена может за ней шпионить. Логично было предположить, что и Марин тоже может. Поэтому, когда она начала подозревать, что среди Эсани что-то гнило, Диор перебралась в единственное место, где ни один вампир не мог за ней наблюдать. Святая земля.
— Дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держал моты где-то ещё? Разбросанные по замку и окрестностям?
— И весь замок был в хаосе после смерти Рейна. Повсюду солдаты и слуги. До того как стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда незаметно пробраться в мою камеру. Особенно когда Марина допрашивали вместе с Селеной после убийства. — Габриэль пожал плечами. — Я рассказал ей всё. Фиби. Ашдринкер. Битву при Сан-Максимиле. Вечного короля, Эсани и ужас, который Марин намеревался породить. И она мне поверила.
— Просто так? — фыркнул Жан-Франсуа.
Последний Серебряный святой поднял взгляд, его единственный здоровый глаз горел.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет нечто, когда вы обращаетесь.
Отрывок 1, вариант Т2
Вопрос повис в холодном воздухе, под говор чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо замерло в пальцах, и смотрел он не на Селену, а на её брата.
— Как узнала Лашанс?
— Я сказал ей. — Габриэль убрал прядь слипшихся от крови волос с ещё не зажившей щеки, глядя на семиконечную звезду на своей ладони. — Я рассказал ей всё. Как только Диор услышала об убийстве Рейна, она первым делом пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Марина по всему шато были соглядатаи.
— И Диор знала это. — Серебряный святой вздохнул. — Острый ум был у этой девушки, острый, как три клинка, и она уже понимала, что Селена может за ней шпионить. Логично было предположить, что и Марин на такое способен. Поэтому, когда Диор начала подозревать, что среди Эсани зреет что-то гнилое, она перебралась в единственное место, куда не мог пробраться ни один вампир. На святую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держал соглядатаев и в других местах? Раскиданных по шато и окрестностям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и прислуга повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда пробраться незамеченной в мою камеру. Особенно когда Марина допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриэль пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. О Фиби. Об Ашдринкере. О битве при Сан-Максимилле. О Предвечном Короле и Эсани, и об ужасе, который Марин собирался произвести на свет. И она мне поверила.
Жан-Франсуа усмехнулся.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял голову, и его единственный здоровый глаз сверкнул.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет нечто, когда обращается.
Отрывок 1, вариант Т3
Вопрос повис в холодном воздухе, под лепет чёрной реки. Жан-Франсуа сидел, держа на коленях том, застыв с пером в пальцах, и смотрел уже не на Селену, а на её брата.
— Откуда узнал Лашанс?
— Я ей сказал. — Габриэль смахнул со щеки прядь слипшихся от крови волос, не отрывая взгляда от семиконечной звезды на ладони. — Всё рассказал. Первым делом, когда Диор услышала об убийстве Рейн, она пришла поговорить со мной.
— Но за ней следили. У Марин были дозорные искры по всему шато.
— И Диор об этом знала. — Серебряный святой вздохнул. — Эта девчонка была остра, как три меча, и уже знала, что Селена может за ней подглядывать. Значит, и Марин могла. Поэтому, едва заподозрив гниль среди эсан, Диор перебралась туда, где ни один вампир не мог её увидеть. На святую землю.
— Во дворец понтифекса, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка оставила искры и в других местах? Разбросала по шато и окрестностям?
— А всё шато после смерти Рейн стояло вверх дном. Солдаты и слуги повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девчонке, которая всю жизнь крала, чтобы не сдохнуть, не составило бы труда незаметно пробраться ко мне в камеру. Тем более что Марин после убийства допрашивали вместе с Селеной. — Габриэль пожал плечами. — Я рассказал ей всё. Фиби. Пьющая Прах. Битва при Сан-Максимиле. Вечный Король, эсани и тот ужас, что Марин собиралась породить. И она мне поверила.
Жан-Франсуа хмыкнул:
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял взгляд, и в его единственном зрячем глазу вспыхнул свет.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваша порода, обращаясь, что-то теряет.
Отрывок 1, вариант Т4
Вопрос повис в холодном воздухе, под говор чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо замерло в пальцах, и взгляд его был устремлён не на Селену, а на её брата.
— Как Лейшанс узнала?
— Я сказал ей. — Габриель убрал прядь слипшихся от крови волос с ещё не зажившей щеки, глядя на семиконечную звезду на своей ладони. — Я рассказал ей всё. Как только Диор услышала об убийстве Рейна, она первым делом пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Мерин по всему шато были соглядатаи.
— И Диор знала об этом. — Серебряный святой вздохнул. — Она была остра, как три клинка, эта девушка, и уже понимала, что Селена может шпионить за ней. Логично было предположить, что и Мерин на такое способна. Поэтому, когда Диор начала подозревать, что среди эсани зреет что-то гнилое, она перебралась в единственное место, куда не мог подобраться ни один вампир. На святую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Мерин наверняка держала соглядатаев и в других местах? Раскиданных по шато и окрестностям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и прислуга повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда пробраться незамеченной в мою камеру. Особенно когда Мерин допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриель пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. О Фебе. Об Ашдринкере. О битве при Сан-Максимилле. О Предвечном Короле и эсани и об ужасе, который Мерин собиралась произвести на свет. И она мне поверила.
Жан-Франсуа усмехнулся.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял взгляд, и его единственный здоровый глаз сверкнул.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет нечто, когда обращается.
Отрывок 1, вариант Т5
Вопрос повис в холодном воздухе, над лепетом чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, держа перо наготове; смотрел он уже не на Селену, а на её брата.
— Откуда знала Лашанс?
— Я рассказал ей.
Габриэль смахнул прядь окровавленных волос со всё ещё заживающей щеки, глядя на семиконечную звезду на ладони.
— Я рассказал ей всё. Первым делом, услышав об убийстве Рейн, Диор пришла поговорить со мной.
— Но за ней следили. Марин расставил пылинки по всему шато.
— И Диор это знала.
Серебряный святой вздохнул.
— Она была остра, как три меча, эта девчонка, и уже знала, что Селена может за ней шпионить. Логично было, что и Марин тоже может. Поэтому, начав подозревать что-то гнилое среди Эсани, Диор перебралась туда, где ни один вампир не мог за ней наблюдать. На святую землю.
— Дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но ведь Марин наверняка держал пылинки и где-то ещё? Разбросанные по шато и окрестностям?
— А весь шато после смерти Рейн был в хаосе. Солдаты и слуги повсюду. До того как стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушка, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, вряд ли затруднилась бы незаметно пробраться ко мне в камеру. Особенно когда Марина допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриэль пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. Фиби. Ашдринкер. Битву при Сан-Максимиле. Вечного Короля и Эсани, и ужас, который Марин намеревался породить. И она поверила мне.
Жан-Франсуа фыркнул.
— Вот так просто?
Последний Серебряный святой поднял взгляд, его единственный здоровый глаз горел.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Твой род что-то теряет, когда обращается.
Отрывок 1, вариант Т6
Вопрос повис в холодном воздухе, в бормотании чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с томом на коленях, перо замерло в пальцах, и взгляд его был устремлён не на Селену, а на её брата.
— Откуда Лашанс узнала?
— Я сказал ей.
Габриэль отвёл с ещё заживающей щеки прядь волос, слипшихся от крови, и посмотрел на семиконечную звезду на своей ладони.
— Я рассказал ей всё. Первым делом, услышав об убийстве Рейна, Диор пришла ко мне и заговорила.
— Но за ней наблюдали. У Марин были мошки по всему шато.
— И Диор это знала. — Серебряный святой вздохнул. — Она была остра, как три клинка, эта девчонка, и уже знала, что Селена может за ней шпионить. Логично было предположить, что и Марин тоже. Поэтому, когда она начала подозревать, что среди Эсани завелась гниль, Диор перебралась в единственное место, куда не мог подобраться ни один вампир. На святую землю.
— Во дворец понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держала мошек и в других местах? Раскиданных по шато и его угодьям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и слуги повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушка, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, без особого труда пробралась бы к моей келье незамеченной. Особенно когда Марин допрашивали вместе с Селеной после убийства. — Габриэль пожал плечами. — Я рассказал ей всё. Про Фиби. Про Пожирателя Пепла. Про битву при Сан-Максимилле. Про Вечного Короля, Эсани и тот ужас, что Марин собиралась породить. И она мне поверила.
Жан-Франсуа усмехнулся.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял голову, единственный его глаз горел.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет кое-что, когда обращается.
Отрывок 1, вариант Т7
Вопрос повис в холодном воздухе, под говор чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо замерло в пальцах, и взгляд его был устремлён не на Селену, а на её брата.
— Как Лашанс узнала?
— Я сказал ей. — Габриэль убрал прядь слипшихся от крови волос с ещё не зажившей щеки, глядя на семиконечную звезду на своей ладони. — Я рассказал ей всё. Как только Диор услышала об убийстве Рейна, она первым делом пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Мерин по всему шато были соглядатаи.
— И Диор знала об этом. — Серебряный святой вздохнул. — Она была остра, как три клинка, эта девушка, и уже понимала, что Селена может шпионить за ней. Логично было предположить, что и Мерин на такое способна. Поэтому, когда Диор начала подозревать, что среди эсани зреет что-то гнилое, она перебралась в единственное место, куда не мог подобраться ни один вампир. На святую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Мерин наверняка держала соглядатаев и в других местах? Раскиданных по шато и окрестностям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и прислуга повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда пробраться незамеченной в мою камеру. Особенно когда Мерин допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриэль пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. О Фиби. Об Ашдринкере. О битве при Сан-Максимилле. О Предвечном Короле и эсани и об ужасе, который Мерин собиралась произвести на свет. И она мне поверила.
Жан-Франсуа фыркнул.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял взгляд, и его единственный здоровый глаз сверкнул.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род утрачивает нечто, когда обращается.
Отрывок 1, вариант Т8
Вопрос повис в холодном воздухе, в лепете чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо наготове в пальцах, но смотрел он не на Селену, а на её брата.
— Откуда Лашанс узнала? — Я ей рассказал. — Габриэль смахнул прядь окровавленных волос с ещё заживающей щеки, разглядывая семиконечную звезду на ладони. — Я рассказал ей всё. Первым делом, когда Диор услышала об убийстве Рейн, она пришла и поговорила со мной. — Но за ней следили. Марин расставил моты по всему замку. — И Диор это знала. — Серебряный святой вздохнул. — Эта девчонка была остра, как три меча, и она уже знала, что Селена может шпионить за ней. Логично было предположить, что и Марин может. Поэтому, когда она начала подозревать, что среди Эсани что-то гнило, Диор перебралась в единственное место, где ни один вампир не мог за ней наблюдать. Святая земля. — Дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка расставил моты и в других местах? Разбросал по замку и окрестностям? — А весь замок после смерти Рейн был в хаосе. Повсюду солдаты и слуги. До того как стать мессией, Диор была воровкой-карманницей. Воровка. Девушка, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, без особого труда пробралась бы в мою камеру незамеченной. Особенно когда Марина вместе с Селеной допрашивали после убийства. — Габриэль пожал плечами. — Я рассказал ей всё. Фиби. Пожирательницу Пепла. Битву при Сан-Максимиле. Вечного короля, Эсани и тот ужас, который Марин намеревался породить. И она мне поверила. — Просто так? — фыркнул Жан-Франсуа.
Последний Серебряный Святой поднял взгляд, и его единственный здоровый глаз загорелся.
— Жаль мне тебя, вампир, — вздохнул он. — Твой род что-то теряет, когда ты обращаешься.
Отрывок 1, вариант Т9
Вопрос повис в холодном воздухе, в бормотании чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с томом на коленях, перо замерло в пальцах, и взгляд его был устремлён не на Селену, а на её брата.
— Откуда Лашанс узнала?
— Я сказал ей.
Габриель отвёл с ещё заживающей щеки прядь волос, слипшихся от крови, и посмотрел на семиконечную звезду на своей ладони.
— Я рассказал ей всё. Первое, что сделала Диор, услышав об убийстве Рейна, — пришла и заговорила со мной.
— Но за ней наблюдали. У Мерин были мошки по всему шато.
— И Диор это знала.
Серебряный святой вздохнул.
— Она была остра, как три клинка, эта девчонка, и уже знала, что Селена может за ней шпионить. Логично было предположить, что и Мерин тоже. Поэтому, когда она начала подозревать, что среди эсани завелась гниль, Диор перебралась в единственное место, куда не мог подобраться ни один вампир. На святую землю.
— Во дворец понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Мерин наверняка держала мошек и в других местах? Раскиданных по шато и его угодьям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и слуги повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушка, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, без особого труда добралась бы до моей кельи незамеченной. Особенно когда Мерин допрашивали вместе с Селеной после убийства. — Габриель пожал плечами. — Я рассказал ей всё. Про Фиби. Про Пожирателя Пепла. Про битву при Сан-Максимилле. Про Вечного Короля, эсани и тот ужас, что Мерин собиралась породить. И она мне поверила.
Жан-Франсуа усмехнулся.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял голову, единственный его глаз горел.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет кое-что, когда обращается.
Отрывок 1, вариант Т10
Вопрос повис в холодном воздухе, под говор чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо наготове в пальцах, взгляд его был устремлён не на Селену, а на её брата.
— Как узнала Лейшанс?
— Я сказал ей. — Габриэль убрал прядь слипшихся от крови волос с ещё не зажившей щеки, глядя на семиконечную звезду на своей ладони. — Я рассказал ей всё. Как только Диор услышала об убийстве Рейна, она первым делом пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Марина по всему шато были частицы-соглядатаи.
— И Диор знала об этом. — Серебряный святой вздохнул. — Она была остра, как три клинка, эта девушка, и уже понимала, что Селена может следить за ней. Логично было предположить, что и Марин на такое способен. Поэтому, когда Диор начала подозревать, что среди эсани зреет что-то гнилое, она перебралась в единственное место, где ни один вампир не мог за ней наблюдать. На святую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держал частицы и в других местах? Раскиданные по шато и его угодьям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и прислуга повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда незаметно пробраться в мою камеру. Особенно когда Марина допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриэль пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. О Фиби. О Пеплоядце. О битве при Сан-Максимилле. О Вечном Короле и эсани и об ужасе, который Марин собиралась произвести на свет. И она мне поверила.
Жан-Франсуа усмехнулся.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял взгляд, и его единственный здоровый глаз сверкнул.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет нечто, когда вы обращаетесь.
Отрывок 1, вариант Т11
Вопрос повис в холодном воздухе, под лепет чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, зажав перо в пальцах, и смотрел теперь не на Селену, а на её брата.
— Как узнала Лашанс?
— Я рассказал ей. — Габриэль убрал прядь окровавленных волос со всё ещё заживающей щеки, глядя на семиконечную звезду на ладони. — Я рассказал ей всё. Первым делом, узнав об убийстве Рейна, Диор пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Марина по всему замку были моты.
— И Диор знала это. — Серебряный святой вздохнул. — Она была остра, как три меча, эта девушка, и уже знала, что Селена может за ней шпионить. Логично было предположить, что и Марин тоже может. Поэтому, когда она начала подозревать, что среди Эсани что-то гнило, Диор перебралась в единственное место, где ни один вампир не мог за ней наблюдать. Святая земля.
— Дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держал моты где-то ещё? Разбросанные по замку и окрестностям?
— И весь замок был в хаосе после смерти Рейна. Повсюду солдаты и слуги. До того как стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда незаметно пробраться в мою камеру. Особенно когда Марина допрашивали вместе с Селеной после убийства. — Габриэль пожал плечами. — Я рассказал ей всё. Фиби. Ашдринкер. Битву при Сан-Максимиле. Вечного короля, Эсани и ужас, который Марин намеревался породить. И она мне поверила.
— Просто так? — фыркнул Жан-Франсуа.
Последний Серебряный святой поднял взгляд, его единственный здоровый глаз горел.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет нечто, когда вы обращаетесь.