38 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 11 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Как читать — это важнее скорости
Времени у тебя нет ограничения, и торопиться не надо. Прочти ВСЕ варианты целиком, прежде чем выстраивать порядок: решение по первым двум, к которому потом подгоняются остальные, — самая частая порча такого чтения.
Не выдумывай различий там, где их нет: если два варианта действительно неразличимы, соединяй их
знаком =, это законный ответ. И наоборот — не сваливай в кучу то, что различимо: если разница
мелкая, так и скажи, что мелкая, но порядок назови.
Думай столько, сколько нужно. Ответ на один абзац, выданный быстро, стоит меньше, чем разбор, в котором видно, ЧЕМ один текст лучше другого.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-arch2-001e6ac4.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
“‘ And evil I do, lest evil I be, “‘ No more than the monster ye made me. “‘I met those black eyes, fervor flooding into my cold, Dead chest. I’d been raised godly, and Wulfric’s words filled me with the same fire I’d once felt in our chapel back in Lorson. It was a prayer he spoke, I realized. Yet not a prayer for mortal men, spoken with living tongues on holy ground by those to whom heaven was promised. “‘It was a prayer for the likes of us . “‘ The Vow, we call it, he told me. The Vow Esana . “‘ Master? “‘Wulfric looked up, the little one named Percival watching with knife-bright eyes. “‘ May I have this one? I have never taken communion with one born of Voss. I would be honored to carry her to— “‘ Noooo, Aleks growled. My turn. “‘ Your turn ? You lack-witted clot-bucket, it was I who found her— “‘ My turn! Aleks thumped her breast. You pretty aready, Percival. Not rotten, not reeking. Better get, when we drink, we want be l— “‘ ENOUGH. “‘Wulfric’s voice snapped like a whip, and both vampires fell silent. He’d seemed a kindly soul as he listened to my tale, gentle thoughts bidding me speak, gentle tears spilling down his face. But he stood now, that devil-black cat weaving among his ankles, and a chill uncoiled in my belly as I saw a terrible wrath in him unveiled. As they shrank before him, I realized it was not through love that this strange pair were bound to his service. “‘They were terrified of him. “‘ God hath given us a gift this night, he declared. A wand’ring lamb hath found her shepherd, and we shall not scorn divine providence. Celene abides with us now. I will show her the footsteps our Founder gave us.
Отрывок 1, вариант Т1
Сколь зло творю, дабы злом не стать, — не более, чем чудовище, коим вы меня сделали.
Перехватила этот чёрный взгляд, и в холодную мёртвую грудь хлынул жар. Меня воспитали в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, что некогда наполнял нашу часовню в Лорсоне. Поняла: он произносил молитву. Но не молитву смертных, творимую живыми языками на святой земле теми, кому обещано небо.
Это была молитва для таких, как мы.
Обетом мы зовём её, сказал он мне. Обет Эсаны.
— Хозяин?
Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль следил за ним глазами, острыми, как ножи.
— Можно мне эту? Я ещё никогда не причащался рождённой из Восса. Для меня было бы честью унести её к——
— Не-ет, — прорычал Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Безголовая ты бочка с придурью, это я её нашла—
— Моя очередь! — Алекс хлопнула себя в грудь. — Ты уже хорошенькая, Персиваль. Не гнилая, не вонючая. Лучше уйди, когда пить будем, мы хотим остаться—
— ДОВОЛЬНО.
Голос Вульфрика щёлкнул, как кнут, и оба вампира умолкли. Он казался доброй душой, пока слушал мой рассказ: его тихие мысли приглашали меня говорить, тихие слёзы струились по щекам. Но теперь он стоял, и чёрный, как дьявол, кот вился у его лодыжек, и холод змейкой развернулся в животе, когда я увидела в нём обнажившийся страшный гнев. Когда они сжались перед ним, я поняла: не любовью привязана эта странная пара к его служению.
Они его боялись.
— Бог даровал нам ныне дар, — возгласил он. — Заблудшая овца обрела пастыря своего, и не презрим мы божественного промысла. Селена пребудет с нами отныне. Я явлю ей стези, кои завещал нам Основатель наш.
Отрывок 1, вариант Т2
И зло творю, дабы не быть злым, — не более чем чудовище, что ты из меня сотворил.
Я встретила эти чёрные глаза, и в мою холодную мёртвую грудь хлынул жар. Меня воспитали в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, какой я когда-то чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Это была молитва, осознала я. Но не та, что возносят смертные живыми языками на святой земле те, кому обещано небо.
Это была молитва для таких, как мы.
Клятвой мы её называем, сказал он. Клятвой Эсана.
— Мастер?
Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль следил за мной острыми, как ножи, глазами.
— Можно мне её? Я ещё никогда не причащался с рождённым от Восса. Для меня было бы честью отнести её к…
— Не-е-ет, — прорычал Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Дурья твоя башка, это я её нашёл!
— Моя очередь! — Алекс ударила себя в грудь. — Ты и так смазливая, Персиваль. Не гнилая, не вонючая. Лучше уж, когда пьём, нам надо быть…
— ХВАТИТ.
Голос Вульфрика хлестнул как кнут, и оба вампира умолкли. Пока он слушал мою историю, он казался добросердечным существом: ласковые мысли побуждали меня говорить, ласковые слёзы текли по его лицу. Но теперь он поднялся, и между его лодыжек кружила дьявольски чёрная кошка, а в животе у меня разлился холод, когда я увидела обнажившийся в нём страшный гнев. Пока они ёжились перед ним, я поняла: не любовью эта странная пара была привязана к его службе.
Они были в ужасе от него.
— Господь ниспослал нам дар этой ночью, — провозгласил он. — Заблудшая овца нашла своего пастыря, и мы не станем гнушаться божественным провидением. Селена отныне пребывает с нами. Я укажу ей путь, завещанный нашим Основателем.
Отрывок 1, вариант Т3
Творю я зло, чтобы злом не стать, — не больше, чем чудовище, что вы из меня сделали. Я встретил эти чёрные глаза, и рвение хлынуло в мою холодную, мёртвую грудь. Я был воспитан в благочестии, и слова Вулфрика наполнили меня тем же огнём, что когда-то я чувствовал в нашей часовне в Лорсоне. Это была молитва, которую он произносил, — понял я. Но не молитва смертных, произносимая живыми языками на святой земле теми, кому обещано небо. Это была молитва для таких, как мы.
— Мы зовём это Клятвой, — сказал он мне. — Клятва Эзаны.
— Господин? — Вулфрик поднял взгляд; маленький Персиваль смотрел на него глазами острыми, как ножи.
— Можно мне получить эту? Я никогда не принимал причастия с рождённым из Восс. Для меня было бы честью отнести её к...
— Не-ет, — прорычал Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, безмозглый недоумок, это я её нашёл...
— Моя очередь! — Алекс стукнула себя в грудь. — Ты хорошенький, Персиваль. Не гнилой, не воняющий. Лучше уходи, когда мы пьём, мы хотим быть...
— ДОВОЛЬНО! — Голос Вулфрика щёлкнул, как кнут, и оба вампира замолчали. Он казался доброй душой, когда слушал мой рассказ: нежные мысли побуждали меня говорить, нежные слёзы стекали по его лицу. Но теперь он стоял, чёрный как дьявол, кот вился у его лодыжек, и холодок развернулся у меня в животе, когда я увидел, как в нём обнажился ужасный гнев. Когда они сжались перед ним, я понял, что не любовью эта странная парочка привязана к его служению. Они боялись его.
— Бог даровал нам этим вечером дар, — объявил он. — Заблудшая овца нашла своего пастыря, и мы не станем пренебрегать божественным провидением. Селена остаётся с нами. Я покажу ей пути, что даровал нам наш Основатель.
Отрывок 1, вариант Т4
Сколь зло творю, дабы злом не стать, — не более, чем чудовище, коим вы меня сделали.
Я встретила эти чёрные глаза, и жар хлынул в мою холодную, мёртвую грудь. Меня воспитали в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, что я некогда чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Это была молитва, которую он произносил, поняла я. Но не молитва для смертных, сотворённая живыми языками на святой земле теми, кому обещано небо.
Это была молитва для таких, как мы.
«Обетом» мы зовём её, сказал он мне. Обет Эсаны.
— Хозяин?
Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль следил за ним глазами, острыми, как ножи.
— Можно мне эту? Я ещё никогда не причащался рождённой из Восса. Для меня была бы честь унести её к——
— Не-ет, — прорычал Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, тупоголовая пустоголовая бочка, это я её нашла—
— Моя очередь! — Алекс хлопнула себя в грудь. — Ты симпатишная, Персиваль. Не гнилая, не вонючая. Уходи, когда пить будем, мы хотим быть—
— ДОВОЛЬНО.
Голос Вульфрика щёлкнул, как кнут, и оба вампира умолкли. Он казался доброй душой, покуда слушал мой рассказ: кроткие мысли, побуждавшие меня говорить, кроткие слёзы, катившиеся по его лицу. Но теперь он стоял, и чёрный, как дьявол, кот вился у его лодыжек, и холод развернулся в моём животе, когда я узрела в нём обнажившийся страшный гнев. Когда они сжались перед ним, я поняла: не любовью привязана эта странная пара к его служению.
Они его боялись.
— Бог даровал нам ныне дар, — возгласил он. — Заблудшая овца обрела пастыря своего, и не презрим мы божественного промысла. Селен пребудет с нами отныне. Я явлю ей стези, кои завещал нам Основатель наш.
Отрывок 1, вариант Т5
— И зло я творю, дабы злым не стать. Не более, чем чудовище, коим ты меня сделала.
Я встретила эти чёрные глаза, и жар разлился по моей холодной мёртвой груди. Я была воспитана в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, что я когда-то чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Я поняла: он произносил молитву. Но не молитву смертных, произносимую живыми языками на святой земле теми, кому обещаны небеса.
— Это была молитва для таких, как мы, — сказал он. — Мы зовём её Обетом. Обетом Эсана.
— Хозяин? — Вульфрик поднял взгляд; маленький Персиваль следил за мной острыми, как нож, глазами. — Могу ли я взять эту? Я никогда не причащался с той, кто рождена от Восса. Для меня было бы честью проводить её к…
— Не-е-ет, — прорычала Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, тупоголовый болван, это я её нашёл…
— Моя очередь! — Алекс ударила себя в грудь. — Ты и так красивый, Персиваль. Не гнилой, не вонючий. Лучше уходи, когда мы пьём, мы хотим…
— ХВАТИТ. — Голос Вульфрика хлестнул, как бич, и оба вампира умолкли.
Он казался доброй душой, пока слушал мою историю, мягкими мыслями побуждая меня говорить, и по лицу его текли тихие слёзы. Но теперь он встал, и дьявольски чёрный кот вился у его лодыжек, и холод разлился у меня в животе, когда я увидела в нём обнажившийся страшный гнев. И когда они съёжились перед ним, я поняла, что не любовь связывала эту странную пару с его службой. Они его боялись.
— Бог даровал нам дар в эту ночь, — провозгласил он. — Заблудшая овечка нашла своего пастыря, и мы не презрим божественное провидение. Селена теперь пребудет с нами. Я покажу ей следы, которые оставил нам Основатель.
Отрывок 1, вариант Т6
— И зло творю, дабы злом не стать, — не более, чем чудовище, коим вы меня сделали.
Я встретилась взглядом с этими чёрными глазами, и жар хлынул в мою холодную мёртвую грудь. Меня воспитали в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, что я некогда чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Это была молитва, которую он произносил, поняла я. Но не молитва для смертных, творимая живыми языками на святой земле теми, кому обещано небо.
Это была молитва для таких, как мы.
— «Обетом» мы зовём её, — сказал он мне. — Обет Эсаны.
— Хозяин?
Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль следил за ним глазами, острыми, как ножи.
— Можно мне эту? Я ещё никогда не причащался рождённой из Восса. Для меня была бы честь унести её к——
— Не-ет, — прорычала Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, тупоголовая бочка, это я её нашёл—
— Моя очередь! — Алекс хлопнула себя в грудь. — Ты симпатишный, Персиваль. Не гнилой, не вонючий. Уходи, когда пить будем, мы хотим быть—
— ДОВОЛЬНО.
Голос Вульфрика щёлкнул, как кнут, и оба вампира умолкли. Он казался доброй душой, покуда слушал мой рассказ: кроткие мысли, побуждавшие меня говорить, кроткие слёзы, катившиеся по его лицу. Но теперь он стоял, и чёрный, как дьявол, кот вился у его лодыжек, и холод развернулся в моём животе, когда я увидела в нём обнажившийся страшный гнев. Когда они сжались перед ним, я поняла: не любовью привязана эта странная пара к его служению.
Они его боялись.
— Бог даровал нам ныне дар, — возгласил он. — Заблудшая овца обрела пастыря своего, и не презрим мы божественного промысла. Селена пребудет с нами отныне. Я явлю ей стези, кои завещал нам Основатель наш.
Отрывок 1, вариант Т7
И зло творю, дабы злом не стать, — не более, чем чудовище, коим вы меня сделали.
Я встретила эти чёрные глаза, и жар хлынул в мою холодную, Мёртвую грудь. Меня воспитали в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, что я некогда чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Это была молитва, которую он произносил, поняла я. Но не молитва для смертных, произносимая живыми языками на святой земле теми, кому обещано небо.
Это была молитва для таких, как мы.
«Обетом» мы зовём её, сказал он мне. Обет Эсаны.
— Хозяин?
Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль следил за ним глазами, острыми, как ножи.
— Можно мне эту? Я ещё никогда не причащался рождённой из Восса. Для меня была бы честь унести её к——
— Не-ет, — прорычала Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, тупоголовая бочка, это я её нашла—
— Моя очередь! — Алекс хлопнула себя в грудь. — Ты уже симпатишная, Персиваль. Не гнилая, не вонючая. Лучше уходи, когда будем пить, мы хотим быть—
— ДОВОЛЬНО.
Голос Вульфрика щёлкнул, как кнут, и оба вампира умолкли. Он казался доброй душой, покуда слушал мой рассказ; кроткие мысли побуждали меня говорить, кроткие слёзы катились по его лицу. Но теперь он стоял, и чёрный, как дьявол, кот вился у его лодыжек, и холод развернулся в моём животе, когда я узрела в нём обнажившийся страшный гнев. Когда они сжались перед ним, я поняла: не любовью привязана эта странная пара к его служению.
Они его боялись.
— Бог даровал нам ныне дар, — возгласил он. — Заблудшая овца обрела пастыря своего, и не презрим мы божественного промысла. Селена пребудет с нами отныне. Я явлю ей стези, кои завещал нам Основатель наш.
Отрывок 1, вариант Т8
«И зло творю, дабы злым не быть, Не более чем чудовище, коим вы меня сделали».
Я встретила эти чёрные глаза, и жар хлынул в мою холодную мёртвую грудь. Меня растили набожной, и слова Вульфрика наполнили меня тем же огнём, что я когда-то чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Он произносил молитву, поняла я. Но не молитву смертных — не ту, что живыми языками возносят на святой земле те, кому обещаны небеса. То была молитва для таких, как мы.
— Обетом мы его зовём, — сказал он мне. — Обетом Эсана.
— Хозяин? — Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль смотрел на него острыми, как нож, глазами. — Дозвольте мне взять эту. Я никогда не причащался с рождённой в Воссе. Сочту за честь отнести её к—
— Не-е-ет, — прорычала Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, безмозглый сгусток, это же я её нашёл—
— Моя очередь! — Алекс стукнула себя в грудь. — Ты и так красивый, Персиваль. Эта не гнилая, не вонючая. Лучше брать, когда пьём, хотим быть жив…
— ХВАТИТ.
Голос Вульфрика хлестнул, как бич, и оба вампира умолкли.
Он казался доброй душой, пока слушал мой рассказ: мягкие мысли побуждали меня говорить, по лицу текли тихие слёзы. Но теперь он встал, дьявольски чёрная кошка вилась у его лодыжек, и холод развернулся у меня в животе, когда я увидела, как обнажился его страшный гнев. Глядя, как они съёжились перед ним, я поняла: не любовью эта странная пара была привязана к нему в услужении.
Они были в ужасе от него.
— Бог послал нам дар этой ночью, — провозгласил он. — Заблудшая овечка нашла пастыря, и мы не станем отвергать божественный промысел. Селена отныне пребывает с нами. Я покажу ей стопы, которые оставил нам Основатель.
Отрывок 1, вариант Т9
И зло творю, дабы не быть злым, — не более чем чудовище, что ты из меня сотворил.
Я встретила эти чёрные глаза, и в мою холодную Мёртвую грудь хлынул жар. Меня воспитали в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, какой я когда-то чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Это была молитва, осознала я. Но не та, что возносят смертные живыми языками на святой земле те, кому обещано небо.
Это была молитва для таких, как мы.
Клятвой мы её называем, сказал он. Клятвой Эсана.
— Мастер?
Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль следил за мной острыми, как ножи, глазами.
— Можно мне её? Я ещё никогда не причащался с рождённым от Восса. Для меня было бы честью отнести её к…
— Не-е-ет, — прорычал Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Дурья твоя башка, это я её нашёл!
— Моя очередь! — Алекс ударила себя в грудь. — Ты и так смазливая, Персиваль. Не гнилая, не вонючая. Лучше уж, когда пьём, нам надо быть…
— ХВАТИТ.
Голос Вульфрика хлестнул как кнут, и оба вампира умолкли. Пока он слушал мою историю, он казался добросердечным существом: ласковые мысли побуждали меня говорить, ласковые слёзы текли по его лицу. Но теперь он поднялся, и между его лодыжек кружила дьявольски чёрная кошка, а в животе у меня разлился холод, когда я увидела обнажившийся в нём страшный гнев. Пока они ёжились перед ним, я поняла: не любовью эта странная пара была привязана к его службе.
Они были в ужасе от него.
— Господь ниспослал нам дар этой ночью, — провозгласил он. — Заблудшая овца нашла своего пастыря, и мы не станем гнушаться божественным провидением. Селена отныне пребывает с нами. Я укажу ей путь, завещанный нашим Основателем.
Отрывок 1, вариант Т10
— И зло творю, дабы злом не стать, Не более, чем чудовище, коим ты меня сотворил.
Я встретила эти чёрные глаза, и пыл хлынул в мою холодную мёртвую грудь. Меня растили в благочестии, и слова Вульфрика наполнили меня тем же огнём, что я когда-то чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Я поняла: он произносил молитву. Но не молитву смертных, что звучит живыми языками на святой земле из уст тех, кому обещаны небеса. Это была молитва для таких, как мы.
— Мы называем его Обетом, — сказал он. — Обет Эсана.
— Господин?
Вульфрик поднял взгляд, и малыш по имени Персиваль впился в меня острыми, как нож, глазами.
— Могу ли я получить эту? Мне ещё не доводилось принимать причастие с той, что рождена Воссом. Для меня будет честью отнести её к—
— Не-е-ет, — зарычала Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ах ты безмозглое ведро сгустков, это я нашёл её—
— Моя очередь! — Алекс ударила себя в грудь. — Ты и так красивый, Персиваль. Не гнилой, не вонючий. А ещё лучше — когда пить будем, хотим, чтоб она была л—
— ХВАТИТ.
Голос Вульфрика хлестнул, как кнут, и оба вампира умолкли. Пока он слушал мою историю, он казался доброй душой: ласковые мысли побуждали меня говорить, ласковые слёзы катились по его лицу. Но теперь он встал — этот дьявольски чёрный кот вился у его лодыжек — и холод развернулся у меня в животе, когда я увидела, какой ужасный гнев в нём обнажился. Когда они съёживались перед ним, я поняла, что не любовь удерживает эту странную пару в услужении. Они были в ужасе от него.
— Господь ниспослал нам этой ночью дар, — объявил он. — Заблудшая овечка обрела своего пастыря, и не пристало нам отвергать божественное провидение. Селена отныне пребудет с нами. Я покажу ей следы, что дал нам наш Основатель.
Отрывок 1, вариант Т11
— Творю я зло, чтобы злом не стать, — не больше, чем чудовище, что вы из меня сделали.
Я встретила эти чёрные глаза, и рвение хлынуло в мою холодную, мёртвую грудь. Я была воспитана в благочестии, и слова Вульфрика наполнили меня тем же огнём, что когда-то я чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Это была молитва, поняла я. Но не молитва смертных, произносимая живыми языками на святой земле теми, кому обещано небо. Это была молитва для таких, как мы.
— Мы зовём это Клятвой, — сказал он мне. — Клятва Эзаны.
— Господин? — Вульфрик поднял взгляд; маленький вампир по имени Персиваль смотрел на него глазами острыми, как ножи. — Можно мне взять её? Я никогда не принимал причастия с рождённой из Восса. Для меня было бы честью отнести её к…
— Не-ет, — прорычала Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, безмозглый недоумок, это я её нашёл…
— Моя очередь! — Алекс стукнула себя в грудь. — Ты хорошенький, Персиваль. Не гнилой, не воняющий. Лучше уходи, когда мы пьём, мы хотим быть…
— ДОВОЛЬНО! — голос Вульфрика щёлкнул, как кнут, и оба вампира замолчали. Он казался доброй душой, когда слушал мой рассказ: нежные мысли побуждали меня говорить, нежные слёзы стекали по его лицу. Но теперь он стоял, и этот чёрный как дьявол кот вился у его лодыжек, а в животе у меня разлился холодок, когда я увидела, как в нём обнажился ужасный гнев. Когда они съёжились перед ним, я поняла, что не любовью эта странная парочка привязана к его служению. Они боялись его.
— Бог даровал нам нынешней ночью дар, — объявил он. — Заблудшая овца нашла своего пастыря, и мы не станем пренебрегать божественным провидением. Селена остаётся с нами. Я покажу ей пути, что даровал нам наш Основатель.