26 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 8 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-arch-26c3bff1.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
A song, growing louder as it spread across ice-struck battlements and the snow-thick streets of Rive Nord, echoing now among the drunken revelers in Rive Cœur. “The song of warning bells.” “ Two days and nights I grant thee. ” The historian looked up from the page he’d thumbed back to, meeting the silversaint’s eyes. “And he’d camped but one night’s march from the River Béni. You’d done all he’d asked, de León. Like a faithful hound. Saved the realm from the threat he himself couldn’t snuff out directly. Saved the life of the girl he prized above all. Your friends and daughter in his clutches still. And just as your brother á Craeg had promised, just as you knew he must, he’d betrayed you.” The Last Silversaint held out his goblet. Jean-François poured the bottle’s clotted last into the cup. “The Forever King was coming.” VIII TO THE FLOOD “BELLS RINGING, BOOTS pounding, heart thundering, I ran.” Gabriel drank from his goblet, wincing at the souring taste. His face had taken on a familiar, faraway expression, as if he stared into memory and distance both. Jean-François could hear the silversaint’s pulse quickening now, as it often did when he began recounting tales of his battles. But as always, the historian found himself quickened likesame, as if through the silversaint’s words, he lived those glories too. I will miss this when it’s over . And it will be over soon. “Out from the château,” Gabriel said, “across the plaza, toward the Tower of Tears. The square was in uproar, capitaines bellowing for the revelers to get indoors, bells pealing on cold streets and cadres of troops flooding toward the walls.
Отрывок 1, вариант Т1
Песня, всё громче разносившаяся по обледенелым зубцам стен и заснеженным улицам Рив Нор, теперь эхом отдавалась среди хмельных гуляк в Рив Кёр.
«Песнь колоколов тревоги». «Два дня и две ночи я дарую тебе». Историк поднял взгляд от страницы, к которой перелистнул назад, и встретился глазами с сильверсейнтом.
«А он разбил лагерь всего в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, которую сам не мог уничтожить напрямую. Спас жизнь девушки, которую он ценил превыше всего. А твои друзья и дочь всё ещё были в его руках. И, как обещал твой брат а Крейг, как ты и знал, что он непременно предаст, — он предал тебя».
Последний Сильверсейнт протянул кубок. Жан-Франсуа вылил в чашу густой остаток из бутыли. «Вечный Король приближался».
VIII К ПОТОПУ
— Колокола звонят, сапоги стучат, сердце грохочет — я бегу.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого привкуса. Лицо его приняло знакомое, отрешённое выражение, словно он смотрел разом в память и вдаль. Жан-Франсуа слышал, как участился пульс сильверсейнта — так было всегда, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но, как и прежде, историк ловил себя на том, что и его сердце билось так же, словно через слова сильверсейнта он тоже проживал эти славные дела.
Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится скоро.
— Из шато, — говорил Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. Площадь бурлила: капитаны орали гулякам расходиться по домам, колокола заливались над мёрзлыми улицами, а отряды войск потоком стекались к стенам.
Отрывок 1, вариант Т2
Песня, всё громче разносившаяся по обледенелым бастионам и заснеженным улицам Рив-Нор, эхом отдавалась среди пьяных гуляк в Рив-Кёр. «Песня колоколов тревоги». «Два дня и две ночи я дарую тебе».
Историк поднял глаза от страницы, к которой вернулся, встретившись взглядом с сильверхейнтом.
— И он разбил лагерь всего в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, с которой он сам не мог справиться напрямую. Спас жизнь девушки, которую ценил превыше всего. Твои друзья и дочь по-прежнему в его руках. И, как обещал твой брат а Крейг, как ты и сам знал, что должно случиться, он предал тебя.
Последний сильверхейнт протянул свой кубок. Жан-Франсуа вылил в чашу густой остаток из бутылки.
— Вечный Король приближался.
VIII. К ПОТОПУ
— Колокола звонят, сапоги стучат, сердце грохочет, я бегу.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого вкуса. Лицо его приняло знакомое отстранённое выражение, словно он вглядывался разом и в память, и вдаль. Жан-Франсуа слышал, как участился пульс сильверхейнта — так бывало всякий раз, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но и сам историк, как всегда, чувствовал, что загорается следом, будто слова сильверхейнта позволяли и ему пережить эти подвиги. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится скоро.
— Из шато, — сказал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. Площадь была в смятении: капитаны выкрикивали приказы гулякам убираться в дома, колокола звонили на холодных улицах, а отряды войск стекались к стенам.
Отрывок 1, вариант Т3
Песня нарастала, разливаясь по обледенелым бастионам и заснеженным улицам Рив-Нор, эхом отдаваясь среди пьяных гуляк в Рив-Кёр.
— Песня колоколов тревоги. Два дня и две ночи я дарую тебе, — прочитал историк.
Историк поднял глаза от страницы, к которой вернулся, встретившись взглядом с сильверхейнтом.
— И он разбил лагерь в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, с которой сам не мог покончить напрямую. Спас жизнь девушки, которую он ценил превыше всего. Твои друзья и дочь всё ещё в его руках. И, как обещал твой брат а Крейг, как ты знал, что он должен был, — он предал тебя.
Последний сильверхейнт протянул свой кубок. Жан-Франсуа налил в чашу густой остаток из бутылки.
— Вечный Король приближался.
VIII. К ПОТОПУ
— Звон колоколов, топот сапог, грохот сердца — я бежал.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого вкуса. Его лицо приняло знакомое отстранённое выражение, словно он вглядывался вдаль и в прошлое одновременно. Жан-Франсуа слышал, как участился пульс сильверхейнта — так бывало всегда, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но, как всегда, историк чувствовал, что и сам оживает, словно через слова сильверхейнта тоже переживает эти подвиги. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится скоро.
— Из шато, — сказал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз.
Площадь была в смятении: капитаны орали, чтобы гуляки убирались по домам, колокола звонили на холодных улицах, а отряды войск стекались к стенам.
Отрывок 1, вариант Т4
Песня, всё громче разносившаяся по обледенелым зубцам стен и заснеженным улицам Рив Нор, теперь эхом отдавалась среди подгулявших гуляк в Рив Кёр. «Песнь колоколов тревоги». «Два дня и две ночи я дарую тебе». Историк поднял взгляд со страницы, к которой отлистнул назад, и встретился глазами с сильверсейнтом. «А он разбил лагерь всего в одном дне пути от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, с которой он сам не мог справиться в открытую. Спас жизнь девушки, которую он ценил превыше всего. А твои друзья и дочь всё ещё были в его руках. И как и обещал твой брат а Крейг, как ты и знал, что он должен, — он предал тебя». Последний Сильверсейнт протянул свой кубок. Жан-Франсуа вылил в чашу густой остаток из бутыли. «Вечный Король приближался». VIII К ПОТОПУ «КОЛОКОЛА ЗВОНЯТ, сапоги стучат, сердце грохочет — я бегу». Габриель отпил из кубка, поморщившись от кислого привкуса. Лицо его приняло знакомое, отрешённое выражение, словно он смотрел сразу и в память, и вдаль. Жан-Франсуа слышал, как участился пульс сильверсейнта — так было всегда, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но, как и прежде, историк ловил себя на том, что сердце его бьётся в такт, словно через слова сильверсейнта он тоже проживает эти славы. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится скоро. «Из шато, — говорил Габриель, — через площадь, к Башне Слёз. Площадь бурлила: капитаны орали гулякам расходиться по домам, колокола заливались над мёрзлыми улицами, а отряды войск потоком стекались к стенам».
Отрывок 1, вариант Т5
Песня, разрастаясь, плыла над обледенелыми зубцами стен и засыпанными снегом улицами Северного берега, отдаваясь эхом среди пьяных гуляк на берегу Сердца.
— Это песня набатных колоколов.
— Два дня и две ночи я тебе дарую.
Летописец поднял взгляд от страницы, к которой вернулся, и встретился глазами с серебряным святым.
— А он разбил лагерь всего в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, которую сам он не мог истребить напрямую. Спас жизнь девушки, которую ценил превыше всего. Твои друзья и дочь по-прежнему в его лапах. И, как обещал твой брат а Крейг, как ты и сам знал, что случится, он тебя предал.
Последний серебряный святой протянул кубок. Жан-Франсуа вылил в чашу последние густые капли из бутыли.
— Вечный Король приближался.
VIII
К ПОТОПУ
— Колокола звенели, сапоги грохотали, сердце гремело — я бежал.
Габриэль отпил из кубка и поморщился от кислого привкуса. Лицо его приняло знакомое отстранённое выражение, будто он вглядывался разом в память и в даль. Жан-Франсуа слышал, как пульс серебряного святого учащается — так бывало всякий раз, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но и сам летописец, как всегда, чувствовал, как загорается той же лихорадкой, будто слова серебряного святого позволяли и ему пережить те подвиги.
«Мне будет этого не хватать, когда всё кончится. А кончится скоро».
— Прочь из шато, — продолжал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. Площадь бурлила: капитаны орали гулякам, чтобы те расходились по домам, колокола надрывались над холодными улицами, и отряды солдат потоком текли к стенам.
Отрывок 1, вариант Т6
Песня, всё громче разносившаяся по обледенелым бастионам и заснеженным улицам Рив-Нор, эхом отдавалась среди пьяных гуляк в Рив-Кёр. «Песня колоколов тревоги». «Два дня и две ночи я дарую тебе». Историк поднял глаза от страницы, к которой он перелистнул назад, встретив взгляд Силверсейнта.
— И он разбил лагерь в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, с которой он сам не мог справиться напрямую. Спас жизнь девушки, которую он ценил превыше всего. Твои друзья и дочь всё ещё в его руках. И, как и обещал твой брат а Крейг, как ты и знал, что он должен был предать, он предал тебя.
Последний Силверсейнт протянул свой кубок. Жан-Франсуа налил в кубок густой остаток из бутылки.
— Вечный Король приближался.
VIII. К ПОТОПУ
— Колокола звонят, сапоги стучат, сердце грохочет, я бегу.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого вкуса. Его лицо приняло знакомое отстранённое выражение, словно он смотрел и в память, и вдаль одновременно. Жан-Франсуа слышал, как учащался пульс Силверсейнта — так бывало всегда, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но, как всегда, историк чувствовал, что и его пульс тоже учащался, словно благодаря словам Силверсейнта он тоже переживает эти подвиги. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится скоро.
— Из шато, — сказал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. Площадь была в смятении: капитаны выкрикивали приказы гулякам убираться в дома, колокола звонили на холодных улицах, а отряды войск стекались к стенам.
Отрывок 1, вариант Т7
Песня, разрастаясь, плыла над обледенелыми зубцами стен и засыпанными снегом улицами Северного берега, отдаваясь эхом среди пьяных гуляк на берегу Сердца.
— Это песня набатных колоколов.
— Два дня и две ночи я тебе дарую.
Летописец поднял взгляд от страницы, к которой вернулся, и встретился глазами с серебряным святым.
— А он разбил лагерь всего в одном ночном переходе от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, которую сам он не мог истребить напрямую. Спас жизнь девушки, которую ценил превыше всего. Твои друзья и дочь по-прежнему в его лапах. И, как обещал твой брат а Крейг, как ты и сам знал, что случится, он тебя предал.
Последний серебряный святой протянул кубок. Жан-Франсуа вылил в чашу последние густые капли из бутыли.
— Вечный Король приближался.
VIII
К ПОТОПУ
— Колокола звенели, сапоги грохотали, сердце гремело — я бежал.
Габриэль отпил из кубка и поморщился от кислого привкуса. Лицо его приняло знакомое отстранённое выражение, будто он вглядывался разом в память и в даль. Жан-Франсуа слышал, как пульс серебряного святого учащается — так бывало всякий раз, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но и сам летописец, как всегда, чувствовал, как загорается той же лихорадкой, будто слова серебряного святого позволяли и ему пережить те подвиги.
«Мне будет этого не хватать, когда всё кончится. А кончится скоро».
— Прочь из шато, — продолжал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. Площадь бурлила: капитаны орали гулякам, чтобы те расходились по домам, колокола надрывались над холодными улицами, и отряды солдат потоком текли к стенам.
Отрывок 1, вариант Т8
Песня, всё громче разносившаяся по обледенелым бастионам и заснеженным улицам Рив-Нор, эхом отдавалась среди пьяных гуляк в Рив-Кёр. «Песня колоколов тревоги». «Два дня и две ночи я дарую тебе». Историк поднял глаза от страницы, к которой вернулся, встретившись взглядом с сильверхейнтом.
— И он разбил лагерь в одном дне пути от реки Бени. Ты сделал всё, о чём он просил, де Леон. Как верный пёс. Спас королевство от угрозы, с которой он сам не мог справиться напрямую. Спас жизнь девушки, которую он ценил превыше всего. Твои друзья и дочь всё ещё в его руках. И, как и обещал твой брат а Крейг, как ты и знал, что должно случиться, он предал тебя.
Последний сильверхейнт протянул свой кубок. Жан-Франсуа налил в чашу густой остаток из бутылки.
— Вечный Король приближается.
VIII. К ПОТОПУ
— Колокола звонят, сапоги стучат, сердце грохочет, я бегу.
Габриэль отпил из кубка, поморщившись от кислого вкуса. Его лицо приняло знакомое отстранённое выражение, словно он смотрел и в память, и вдаль одновременно. Жан-Франсуа слышал, как участился пульс сильверхейнта — так бывало всегда, когда тот начинал рассказывать о своих битвах. Но, как всегда, историк чувствовал, что и сам ускоряется, словно благодаря словам сильверхейнта он тоже переживает эти подвиги. Я буду скучать по этому, когда всё закончится. А закончится скоро.
— Из шато, — сказал Габриэль, — через площадь, к Башне Слёз. Площадь была в смятении: капитаны выкрикивали приказы гулякам убираться в дома, колокола звонили на холодных улицах, а отряды войск стекались к стенам.