books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-vendor-001e6ac4.md

Ответ — пара en

ПОРЯДОК: Т5 > Т1 > Т2 > Т3 > Т6 > Т4

Дистанции: Т5–Т1 — умеренная (у Т1 один реальный брак атрибуции и пара калек); Т1–Т2 — умеренная; Т2–Т3 — БОЛЬШОЙ разрыв, здесь проходит порог «взял бы в книгу»: ниже него начинаются путаницы рода и ломаная атрибуция. Т3–Т6 и Т6–Т4 — небольшие, но различимые: это не «=», варианты сломаны по-разному и в разной мере.

Ключевые якоря исходника, по которым разошлись варианты: рассказчица — женщина (Селена: «carry her to—», «Celene abides with us now»); Алекс — женщина («Aleks thumped her breast»); двустишие-молитва — один голос; «It was a prayer for the likes of us» — повествование, НЕ реплика; «You pretty aready, Percival. Not rotten, not reeking» — про Персиваля, не про девушку; «They were terrified of him» — именно ужас, не просто страх; «ENOUGH» — крик капслоком.

По вариантам

Т5 — лучший

• Смысл: чист. Все рода верны (рассказчица — ж., Алекс — ж., Персиваль — м.), «Это была молитва для таких, как мы» оставлено повествованием, обрыв реплики Алекс не досочинён («мы хотим быть—»). «Причащался рождённой из Восса» — самое острое прочтение communion: причаститься ЕЮ, не «с ней», — для вампиров это точнее.
• Брак: практически нет. Единственная косметика — двойное тире в «унести её к——».
• Художественность: самый высокий потолок пакета. Финальная проповедь выдержана в церковном регистре под «hath/shall» исходника («не презрим мы божественного промысла… Я явлю ей стези, кои завещал нам Основатель наш»); «симпатишный» — единственный вариант, передавший ломаную речь Алекс («You pretty aready») искажением слова, а не только синтаксисом. Минус мелкий: «Они его боялись» недотягивает до «terrified».

Т1 — второй

• Смысл: верен по всем родам и участникам. Мелкие сдвиги: «Эта не гнилая, не вонючая» переносит «not rotten, not reeking» с Персиваля на девушку; обрыв «хотим быть жив…» не бьётся с «l—» исходника.
• Брак: один настоящий — «— Хозяин? — Вульфрик поднял взгляд…» одним абзацем: по русской конвенции читается, будто «Хозяин?» говорит сам Вульфрик, и «Дозвольте мне взять эту» тоже уходит ему; на деле оба — Персиваля. Плюс мелкое рассогласование «Обетом мы ЕГО зовём» (антецедент — «молитва», ж.р.).
• Художественность: ровная, живая проза; двустишие оформлено лучше всех (кавычки, две строки). Слегка калькирует: «покажу ей стопы, которые оставил нам Основатель», «были в ужасе от него».

Т2 — третий

• Смысл: «Она ещё свеженькая, Персиваль» — переврано: в исходнике «ТЫ уже красивый» (аргумент Алекс — Персивалю кровь не нужна, он и так хорош); повествовательное «Это была молитва для таких, как мы» превращено в реплику с тире — сбита граница рассказа и диалога.
• Брак: «— Моя! Алекс стукнула себя в грудь. Она ещё свеженькая…» — реплика и авторский текст свалены в один абзац без тире. «Я был бы почтён отнести её к—» — неуклюжая калька с «I would be honored».
• Художественность: в остальном добротная русская проза: «Тупорылая ты бадья» — хлёстко, «Они до ужаса его боялись» — точная сила «terrified».

Т3 — четвёртый (порог не прошёл)

• Смысл: рода второстепенных персонажей перепутаны в три стороны: «прорычал Алекс» (м.) при «Алекс хлопнула себя в грудь» (ж.) четырьмя строками ниже; Персиваль говорит «я её нашлА» и назван «хорошенькАЯ», хотя сам же — «я причащался». «Нашла» вдобавок путает, КТО нашёл девушку. Первая строка Обета — «Сколь зло творю, дабы злом не стать» — грамматически битая, текст молитвы из неё не извлекается, а Обет здесь сюжетно центральный.
• Брак: голая реплика без оформления: «Обетом мы зовём её, сказал он мне. Обет Эсаны.» Рубленые бесподлежащные зачины («Перехватила этот чёрный взгляд…», «Поняла: …») — тик, выбивающийся из остального текста.
• Художественность: парадоксально высокая там, где не сломано: финальная проповедь («стези, кои завещал нам Основатель наш») — лучшая в пакете наравне с Т5, «холод змейкой развернулся» — находка. Читается как сильный, но неотредактированный черновик: правкой шести точек он поднялся бы к вершине пакета — потому и выше Т6, у которого порча системная.

Т6 — пятый

• Смысл: рассказчик сделан мужчиной НАСКВОЗЬ («Я встретил… Я вырос… понял я… я увидел»), тогда как в исходнике это женщина — Селена, и собственный текст Т6 сам это выдаёт («отнести ЕЁ», «Селена отныне остаётся с нами»): весь голос повести отдан не тому участнику. «Можно мне этого?» против «отнести её» в соседней фразе — внутреннее противоречие. Обрыв досочинён в бессмыслицу: «как напьёмся, мы хотим быть пья—» (напьёмся, чтобы быть пьяными?).
• Брак: имя плывёт: Персиваль → «Персивал» → «Персиал»; Алекс → «Алек» (дважды). Дважды сломано оформление реплик («— Не-е-ет, — прорычала Алек. Моя очередь.»; «— Моя! Алек ударила себя в грудь. Ты уже красивый…»), потеряно тире перед «Обетом Эсаны». «Ножево-острыми глазами» — корявый неологизм.
• Художественность: сама ткань живая («бестолочь горшковая», «боялись до смерти», приличный регистр финала) — но её несёт не тот голос, и правка потребовала бы перешить весь текст.

Т4 — худший

• Смысл: самый повреждённый. «Fervor flooding into my cold, Dead chest» прочитано как «в холодную грудь МЁРТВОГО хлынул жар» — из опечатки исходника изобретён персонаж, потеряно «мою». Двустишие разбито на ДВЕ реплики с тире — придуман второй говорящий. Рассказчик меняет пол посреди текста: «Я встретился… понял я» → «я увидела… я поняла». Алекс последовательно сделан мужчиной («прорычал Алекс», «Алекс ударил себя в грудь») против «her breast» исходника. «Не на той земле, где обещано небо» — обещание небес пересажено с людей на землю.
• Брак: помимо смены пола рассказчика — «безмозглый мешок сгустков» (пословный «clot-bucket»), потерян капслок крика («Довольно.» вместо «ENOUGH»).
• Художественность: внешне гладкий, естественный русский — но регистр сплющен (финал «Бог послал нам дар… Я покажу ей путь» — плоско против «hath/провидения» исходника), а гладкость обманчива: под ней самые грубые ошибки пакета.

Прямо о машинности

Откровенно машинными (в смысле «неотредактированный машинный черновик») читаются Т4 («грудь Мёртвого», «мешок сгустков», разорванное на два голоса двустишие — ошибки распознавания текста, не переводческие решения) и Т3 (трёхсторонняя путаница родов, битая первая строка, голая реплика). У Т6 машинного происхождения следы другого рода — дрейф имён «Персивал/Персиал/Алек» и невычитанная пунктуация при вполне живой ткани. Т5, Т1 и Т2 читаются как редактированная человеческая проза; Т5 — с заметной переводческой волей (регистр проповеди, «симпатишный», «причащался рождённой»).