10 KiB
Читатель: д-112
ПОРЯДОК: Т3 > Т4 > Т2 > Т1
Пороговое, чем решён порядок: говорящая — женщина (в исходнике «The Last Liathe» = Селена, к которой тут же обращаются «мадемуазель», и следом «Селена всё ещё молчала… Она казалась»). Род в этой строке держит только Т3. Второе пороговое — оборванное обращение «M lle Cast—»: Селена перебивает, и обрыв имени есть авторский приём. Его держат Т1 и Т4, теряют Т2 и Т3. Третье — реплика не закрыта: абзац «But when their numbers swelled…» в исходнике открывается кавычкой без закрывающей на предыдущем, то есть это ПРОДОЛЖЕНИЕ речи Селены, а не голос рассказчика; тире в начале держат Т2, Т3, Т4, теряет Т1.
Т1
СМЫСЛ. Одна настоящая порча: «Жан-Франсуа подумал: не к нему ли говорит она с теми, что живут у неё в голове?» — в исходнике он гадает, не разговаривает ли она с теми, кто у неё в голове; никакого «к нему» там нет. Фраза не только придумывает адресата, она и не собирается грамматически: «говорит к нему… с теми» не читается ни в какую сторону. Мельче: «перо летало по бумаге в такт словам Селены» — в исходнике перо летело так же БЫСТРО, как она говорила, а не «в такт»; «по бумаге» дописано. «Селена молчала» — потеряно «всё ещё» (она молчит и после вопроса, это важно для паузы). Порядок «бойню, скотобойню» перевёрнут против исходника, но это пустяк.
БРАК. «Последний Лиат умолкла» — прилагательное мужского рода при глаголе женского: разъезд внутри одного словосочетания, самая громкая поломка в наборе. Последний абзац остался без тире и читается как речь рассказчика, хотя это продолжение монолога Селены, начатого выше через тире, — сбитая атрибуция. «Ублюдок» вместо термина для несчастных тварей превращает видовое имя в ругательство и дважды подряд сталкивается с «позор/позором». «Какого знал этот мир» — ум неодушевлён, нужно «какой».
ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ. Лучший русский слух в наборе, и это честно: «не отрывая чёрных глаз от тёмных вод», «локти на коленях, пальцы домиком у губ» (перечисление осталось назывным, как в исходнике), «Как нередко бывало», «Мне больно это признавать». Читается как проза, а не как перевод. Но пороги — смысл и брак — эту прозу не спасают: сломанная фраза посреди сцены и уехавшая атрибуция дороже любой гладкости, поэтому вариант внизу.
Т2
СМЫСЛ. Держится точно почти везде. Слабое место одно: «Неудобство, смущение» — здесь embarrassment означает срам/конфуз для семьи, а не смущение как чувство неловкости; строка про то, чем тварь была для рода, а не про то, что кто-то застеснялся.
БРАК. «Последний Лиат умолк» — говорящая объявлена мужчиной ровно за абзац до «Селена всё ещё молчала… Она казалась»: персонаж меняет пол на глазах у читателя. «— Мадемуазель Кастиа...» — имя договорено до конца, обрыв на полуслове потерян, вместе с ним потеряно и то, что Селена его перебивает: остаётся, будто он сам замялся. «В ночах до гибели дней» — «в ночах» по-русски не говорят, нужно «в ночи».
ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ. Ровный, но местами явный подстрочник. «Ноги её были скрещены под ней на маслянистом камне» — пассив, за которым видно английскую конструкцию; по-русски человек просто сидит, скрестив ноги. «Она казалась тогда изваянием» — «тогда» здесь калька английского then, нужно «в тот миг». «Перо его летело так же быстро, как лилась речь Селены» — наоборот, хорошо. В сумме — грамотно, но неживо.
Т3
СМЫСЛ. Тот же точный слой, что у Т2, и та же единственная осечка со «смущением». Плюс мелочь: «вскинув брови» — в исходнике поднята одна бровь, жест вопросительный, а не удивлённый.
БРАК. Единственный вариант, где «Последняя Лиат умолкла» — род на месте, и стык с «Селена всё ещё молчала» не рвётся. Речь размечена последовательнее всех: тире стоит и в первом абзаце монолога, и в его продолжении после перечисления, так что читатель нигде не теряет, кто говорит. Своё пятно есть: «— Мадемуазель Кастиа...» — обрыв имени потерян так же, как в Т2.
ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ. Наследует ту же деревянную середину: «Ноги её были скрещены под ней», «казалась тогда изваянием», «в ночах до гибели дней». По прозе Т3 не лучше Т4 и заметно суше Т1. Наверх он выходит не красотой, а тем, что единственный проходит порог по роду и разметке речи, — а по условию задачи порог решает раньше слога.
Т4
СМЫСЛ. Точен, и в паре мест точнее соседей: «Неудобство, позор» вместо «смущения» попадает в смысл строки. Одна потеря: «Несчастных попросту убивали при их обращении» — в исходнике их убивали, когда они ВОССТАВАЛИ (поднимались мёртвыми), а обращение и восстание — не одно и то же событие; вдобавок «при их обращении» — канцелярский оборот на месте простого придаточного.
БРАК. «Последний Лиат умолк» — тот же перевёрнутый род, что у Т2, и это то, что не пускает вариант на первое место. Зато обрыв держится: «— Мадемуазель Касти...» — перебивание сохранено. Продолжение монолога в финале отмечено тире, атрибуция цела.
ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ. Лучшая проза среди трёх близких вариантов. «Она сидела на маслянистом камне, скрестив ноги под собой» вместо пассива; «В тот миг она казалась изваянием» вместо кальки «тогда»; «В ночи до гибели дней» вместо несуществующего «в ночах»; «А произвести на свет…» — верное противопоставление вместо вялого «И». Если бы не род в «Последний Лиат умолк», это был бы первый номер.
Что читается откровенно машинным
Прямо: Т2. Пассив «Ноги её были скрещены под ней на маслянистом камне», «казалась тогда изваянием», «в ночах», договорённое до конца оборванное имя и перевёрнутый род говорящей — всё это подряд читается как аккуратный подстрочник, а не как русская книга.
Т3 — тот же текст в описательном абзаце, и та же деревянность там же; но род и разметка речи у него целы, поэтому машинным он читается наполовину: сухо, однако без грубых поломок.
Т4 машинным не читается — это отредактированная русская фраза, при одной жёсткой ошибке в роде.
Т1 тоже не подстрочник, наоборот, самый живой слог; его провал другого рода — рассыпавшаяся фраза про «не к нему ли говорит она с теми» и потерянное тире в последнем абзаце.