8.9 KiB
Читатель: д-106
ПОРЯДОК: Т2 > Т3 > Т1 > Т4
(Т2 и Т3 разделены мелко — оба прошли пороги смысла и брака, разница решается на художественности и терминологии. Т1 и Т4 отсечены порогами: у Т1 сломанная фраза и потерянный авторский регистр, у Т4 вырезано первое предложение вместе с персонажем.)
Т2
СМЫСЛ. Чисто: «Лев возвращён» (страдательный залог исходника сохранён), «к концу» — эвфемизм оригинала не расшифрован раньше времени, «та самая золотая змея» удерживает отсылочное that, «птенцы» держат перекличку с «хлопаньем крыльев» двумя строками выше. Единственная вольность — «любовь моя» вместо английского обиходного love: обращение к Дарио получилось на градус горячее, чем в исходнике, но участник, отрицание, ранг и родство нигде не сдвинуты.
БРАК. Не нашёл. Имена держат форму и род на весь отрывок, атрибуция реплик не сбита, хвостов английского и глосс в скобках нет, незаконченных фраз нет.
ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ. Крепкая русская проза с одним изъяном — служебная ткань тяжеловата: «прибыли почти сразу после того, как мы его заперли», «хлопанье крыльев, говорившие о том, что». Зато лучшие места в отрывке тоже здесь: «Слова были мягки, как подушка, и сладки, как яд» — краткие прилагательные дают ровно тот книжный ход, который просит оригинал; «вновь лицезреть тебя» удерживает архаику gaze 'pon thee. Слабое место — финал: «фигуру, державшуюся за руку Паука» вместо «под руку».
Т3
СМЫСЛ. Почти чисто, но три сдвига. «Друг мой» на месте love гасит интимность обращения к Дарио. «Новорождённые» вместо fledglings — терминологический увод: пропадает птичья метафора, которую автор за две строки до этого подпирает «хлопаньем крыльев»; это и есть потерянный авторский приём. «Величайшей линии чудовищ» — калька с line, по-русски здесь род.
БРАК. Явного нет. Имя Карим стабильно, род и атрибуция в порядке, обрывов нет.
ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ. Дышит свободнее, чем Т2: «верный знак, что двор Марго начал пробуждаться», «мягче подушки и слаще яда» — сравнительная форма живее развёрнутого сравнения. Против этого — «пышных губах» (пышными по-русски бывают волосы и формы, не губы) и худший из четырёх финал: «к фигуре на руке у Паука» читается буквально, будто фигура сидит на ладони. «Тихое смятение» слабее «переполоха»: uproar — это шум, а не растерянность.
Т1
СМЫСЛ. Тело событий на месте, но есть потери и одна досочинённая деталь. «Лев вернулся» делает Льва субъектом — в исходнике его возвращают. «Готовят его к казни» раскрывает эвфемизм his end на абзац раньше автора. «О! Красота» — обращение к Жан-Франсуа превратилось в безадресный возглас, да ещё существительным женского рода о мужчине; адресат реплики теряется. «Снова видеть тебя» роняет архаику оригинала целиком — приём исчез. «Фрак» вместо сюртука (frockcoat) — вещь другая.
БРАК. Есть, и грубый: «спадали на плечи вразмаху с небеса» — это не русская фраза, управление сломано, конструкция не дочитывается. Плюс регистровый сбой «тихое хихиканье» там, где chuckle (смешок), и мёртвая связка «хихиканье перевело взгляд».
ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ. Ритмически местами лучше соседей — единственный вариант, разбивший длинный абзац надвое, и это читателю на пользу. Но «измятый бархат» — подстрочник (crushed velvet — жатый), «Какая радость… снова видеть тебя» звучит как реплика из современной вежливой беседы, а не как речь Паука.
Т4
СМЫСЛ. Порог не пройден. Вырезано первое предложение исходника целиком: «В коридоре снаружи ждал верный Дарио — руки сложены, глаза опущены». Вместе с ним из сцены исчез Дарио как участник и вся его характеристика. Отрывок открывается репликой в пустоту, а отвечающий «господин» голос не принадлежит никому — читатель не знает, кто вошёл, кто ждал и к кому обращён вопрос. Это потерянное событие и сбитая привязка реплики одновременно. «Друг мой» на месте love — та же потеря обращения, что у Т3.
БРАК. Помимо ампутации начала — «по величественным извилистым лестницам»: извилистой бывает дорога, лестница витая или винтовая. «Сюртук его был также золотым» — «также» вместо «тоже».
ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ. Обидно: собственно проза здесь лучшая из четырёх. Абзац разбит в правильном месте, «Ах! Красавец!» с восклицанием точнее ловит интонацию, а финал — «Тихий смешок притянул взгляд Жан-Франсуа к фигуре, что шла под руку с Пауком» — прямое попадание: и dragged, и идиома «под руку». Если бы не отсечённое начало, вариант шёл бы в верхней паре. Но в книгу берут текст целиком, а этот начинается с дыры.
Что читается откровенно машинным
Т1 — да, прямо. «Вразмаху с небеса» — фраза, которую человек не напишет и не пропустит при вычитке; «измятый бархат», «О! Красота» как ответ на обращение к мужчине, «хихиканье перевело взгляд» — всё это следы буквального переноса, а не русского письма.
Т4 — нет, если смотреть на язык: он как раз наименее калькирован. Но текст искалечен обрезкой начала, а это дефект того же происхождения — не подстрочник, а утрата куска.
Т2 и Т3 — не читаются машинными. У Т2 есть канцелярская тяжесть в связках, у Т3 — неточные эпитеты, но обе вещи выглядят как решения, а не как сбой.