23 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 6 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Как читать — это важнее скорости
Времени у тебя нет ограничения, и торопиться не надо. Прочти ВСЕ варианты целиком, прежде чем выстраивать порядок: решение по первым двум, к которому потом подгоняются остальные, — самая частая порча такого чтения.
Не выдумывай различий там, где их нет: если два варианта действительно неразличимы, соединяй их
знаком =, это законный ответ. И наоборот — не сваливай в кучу то, что различимо: если разница
мелкая, так и скажи, что мелкая, но порядок назови.
Думай столько, сколько нужно. Ответ на один абзац, выданный быстро, стоит меньше, чем разбор, в котором видно, ЧЕМ один текст лучше другого.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-vendor-f2274720.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
The question hung in the cold air, the black river’s babble. Jean-François sat with tome in lap, quill poised in his fingers, eyes not on Celene now, but her brother. “How did Lachance know?” “I told her.” Gabriel brushed a lock of blood-slicked hair from his still-healing cheek, staring at the sevenstar on his palm. “I told her everything. First thing Dior did when she heard about Reyne’s murder was come and speak to me.” “But she was being observed. Maryn had motes all over the château.” “And Dior knew it.” The silversaint sighed. “She was sharp as three swords, that girl, and she already knew Celene could spy on her. It only made sense Maryn could, too. So when she started to suspect something rotten among the Esani, Dior had relocated herself to the one place no vampire could watch her. Holy ground.” “The Pontifex’s Palace,” Jean-François said. “But Maryn surely kept motes elsewhere? Scattered about the château and grounds?” “And the whole château was in chaos after Reyne’s death. Soldiers and servants everywhere . Before she was a messiah, Dior was a cutpurse. A thief. A girl who’d spent her life stealing to live wouldn’t have many problems stealing to my cell unseen. Especially when Maryn was being interrogated with Celene after the murder.” Gabriel shrugged. “I told her everything. Phoebe. Ashdrinker. The Battle of San Maximille. The Forever King and the Esani and the horror Maryn intended to birth. And she believed me.” Jean-François scoffed. “Just like that?” The Last Silversaint looked up then, his one good eye alight. “I pity you, vampire,” he sighed. “Your kind lose something when you turn.
Отрывок 1, вариант Т1
Вопрос повис в холодном воздухе, над лепетом чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, держа перо наготове; смотрел он уже не на Селену, а на её брата.
— Откуда знала Лашанс?
— Я рассказал ей.
Габриэль смахнул прядь окровавленных волос со всё ещё заживающей щеки, глядя на семиконечную звезду на ладони.
— Я рассказал ей всё. Первым делом, услышав об убийстве Рейн, Диор пришла поговорить со мной.
— Но за ней следили. Марин расставил пылинки по всему шато.
— И Диор это знала.
Серебряный святой вздохнул.
— Она была остра, как три меча, эта девчонка, и уже знала, что Селена может за ней шпионить. Логично было, что и Марин тоже может. Поэтому, начав подозревать что-то гнилое среди Эсани, Диор перебралась туда, где ни один вампир не мог за ней наблюдать. На святую землю.
— Дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но ведь Марин наверняка держал пылинки и где-то ещё? Разбросанные по шато и окрестностям?
— А весь шато после смерти Рейн был в хаосе. Солдаты и слуги повсюду. До того как стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушка, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, вряд ли затруднилась бы незаметно пробраться ко мне в камеру. Особенно когда Марина допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриэль пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. Фиби. Ашдринкер. Битву при Сан-Максимиле. Вечного Короля и Эсани, и ужас, который Марин намеревался породить. И она поверила мне.
Жан-Франсуа фыркнул.
— Вот так просто?
Последний Серебряный святой поднял взгляд, его единственный здоровый глаз горел.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Твой род что-то теряет, когда обращается.
Отрывок 1, вариант Т2
Вопрос повис в холодном воздухе, под говор чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо замерло в пальцах, и смотрел он не на Селену, а на её брата.
— Как узнала Лашанс?
— Я сказал ей. — Габриэль убрал прядь слипшихся от крови волос с ещё не зажившей щеки, глядя на семиконечную звезду на своей ладони. — Я рассказал ей всё. Как только Диор услышала об убийстве Рейна, она первым делом пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Марина по всему шато были соглядатаи.
— И Диор знала это. — Серебряный святой вздохнул. — Острый ум был у этой девушки, острый, как три клинка, и она уже понимала, что Селена может за ней шпионить. Логично было предположить, что и Марин на такое способен. Поэтому, когда Диор начала подозревать, что среди Эсани зреет что-то гнилое, она перебралась в единственное место, куда не мог пробраться ни один вампир. На святую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держал соглядатаев и в других местах? Раскиданных по шато и окрестностям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и прислуга повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда пробраться незамеченной в мою камеру. Особенно когда Марина допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриэль пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. О Фиби. Об Ашдринкере. О битве при Сан-Максимилле. О Предвечном Короле и Эсани, и об ужасе, который Марин собирался произвести на свет. И она мне поверила.
Жан-Франсуа усмехнулся.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял голову, и его единственный здоровый глаз сверкнул.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род теряет нечто, когда обращается.
Отрывок 1, вариант Т3
Вопрос повис в холодном воздухе, в журчании чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с томом на коленях, перо застыло в пальцах, взгляд устремлён не на Селену, а на её брата.
— Как Лашанс узнала?
— Я рассказал ей, — Габриэль убрал прядь волос, слипшихся от крови, с ещё заживающей щеки, не отрывая глаз от семиконечной звезды на ладони. — Я рассказал ей всё. Первым делом, когда Диор услышала об убийстве Рейн, она пришла поговорить со мной.
— Но за ней следили. У Марин пылинки были по всему шато.
— И Диор это знала. — Серебряный святой вздохнул. — Остра, как три меча, эта девочка, и уже знала, что Селена может за ней шпионить. Логично было предположить, что и Марин может то же. Поэтому, когда она начала подозревать что-то гнилое среди Эсани, Диор перебралась в единственное место, где ни один вампир не мог за ней следить. На святую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держала пылинки и в других местах? Рассыпала по шато и парку?
— А всё шато после смерти Рейн было в хаосе. Везде солдаты и слуги. До того как стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девочка, которая всю жизнь промышляла кражами, чтобы выжить, без труда прокралась бы в мою келью незамеченной. Тем более что Марин в тот момент допрашивали вместе с Селеной после убийства. — Габриэль пожал плечами. — Я рассказал ей всё. Фиби. Пеплепийца. Битву при Сан-Максимиле. Вечного короля, Эсани и ужас, который Марин собиралась породить. И она мне поверила.
Жан-Франсуа фыркнул.
— Вот так просто?
Последний Серебряный Святой поднял тогда взгляд, единственный здоровый глаз горел.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваша порода что-то теряет при обращении.
Отрывок 1, вариант Т4
Вопрос повис в холодном воздухе, под говор чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо замерло в пальцах, и взгляд его был устремлён не на Селену, а на её брата.
— Как Лашанс узнала?
— Я сказал ей. — Габриэль убрал прядь слипшихся от крови волос с ещё не зажившей щеки, глядя на семиконечную звезду на своей ладони. — Я рассказал ей всё. Как только Диор услышала об убийстве Рейна, она первым делом пришла поговорить со мной.
— Но за ней наблюдали. У Мерин по всему шато были соглядатаи.
— И Диор знала об этом. — Серебряный святой вздохнул. — Она была остра, как три клинка, эта девушка, и уже понимала, что Селена может шпионить за ней. Логично было предположить, что и Мерин на такое способна. Поэтому, когда Диор начала подозревать, что среди эсани зреет что-то гнилое, она перебралась в единственное место, куда не мог подобраться ни один вампир. На святую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Мерин наверняка держала соглядатаев и в других местах? Раскиданных по шато и окрестностям?
— А всё шато после смерти Рейна было в полном хаосе. Солдаты и прислуга повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девушке, которая всю жизнь крала, чтобы выжить, не составило бы труда пробраться незамеченной в мою камеру. Особенно когда Мерин допрашивали вместе с Селеной после убийства.
Габриэль пожал плечами.
— Я рассказал ей всё. О Фиби. Об Ашдринкере. О битве при Сан-Максимилле. О Предвечном Короле и эсани и об ужасе, который Мерин собиралась произвести на свет. И она мне поверила.
Жан-Франсуа фыркнул.
— Вот так просто?
Последний серебряный святой поднял взгляд, и его единственный здоровый глаз сверкнул.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваш род утрачивает нечто, когда обращается.
Отрывок 1, вариант Т5
Вопрос повис в холодном воздухе, потонув в журчании чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо меж пальцев; смотрел теперь не на Селену, а на её брата.
— Откуда Лашанс знала?
— Я рассказал ей. — Габриэль откинул со щеки, ещё не зажившей, прядь, слипшуюся от крови, и уставился на семиконечную звезду на ладони. — Рассказал всё. Первым делом, когда Диор услышала об убийстве Рейн, она пришла ко мне.
— Но за ней следили. Марин усыпал всё шато пылинками.
— Диор это знала. Серебряный святой вздохнул. — Девочка была остра на язык, как три меча, и уже знала, что Селена может за ней шпионить. Разумно было предположить, что и Марн тоже. Поэтому, когда она начала подозревать гниль среди эзани, Диор перебралась в единственное место, где ни один вампир не мог за ней следить. На освящённую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держал пылинки и в других местах? Раскиданные по шато и парку?
— А после смерти Рейн всё шато стояло на ушах. Солдаты и слуги повсюду. Прежде чем стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девчонка, которая всю жизнь воровала, чтобы выжить, без труда прокралась бы в мою келью незамеченной. Тем более что Марина после убийства допрашивали вместе с Селеной. — Габриэль пожал плечами. — Я рассказал ей всё. Фиби. Пьющий пепел. Битва при Сан-Максимиле. Вечный король и эзани, и то чудо, которое Марин собирался породить. И она мне поверила.
— Вот так просто? — фыркнул Жан-Франсуа.
Последний Серебряный святой поднял тогда взгляд; единственный видящий глаз горел.
— Мне жаль тебя, вампир, — вздохнул он. — Ваша порода при обращении что-то теряет.
Отрывок 1, вариант Т6
Вопрос повис в холодном воздухе над бормотанием чёрной реки. Жан-Франсуа сидел с фолиантом на коленях, перо замерло в пальцах, взгляд уже не на Селене, а на её брате.
— Откуда Лашанс узнала?
— Я ей сказал. — Габриэль откинул прядь волос, прилипших к щеке от крови, и уставился на семизвездие на своей ладони. — Рассказал всё. Первое, что сделала Диор, когда услышала об убийстве Рейна, — пришла ко мне.
— Но за ней следили. У Марин по всему шато стояли моты.
— Диор это знала, — вздохнул серебряный святой. — У неё ума было на троих, и она уже поняла, что Селена может за ней следить. Значит, и Марин тоже. Когда Диор заподозрила, что среди Эсани что-то гниёт, она перебралась туда, куда ни один вампир не мог за ней наблюдать. На освящённую землю.
— Во дворец Понтифика, — сказал Жан-Франсуа. — Но Марин наверняка держала моты и в других местах? По всему шато и окрестностям?
— А после смерти Рейна во всём шато стоял хаос. Солдаты и слуги сновали туда-сюда. До того как стать мессией, Диор была карманницей. Воровкой. Девчонка, всю жизнь воровавшая, чтобы выжить, без труда украдёт и чтобы пробраться ко мне незамеченной. Особенно когда Марин допрашивали вместе с Селеной после убийства. — Габриэль пожал плечами. — Я рассказал ей всё. О Фиби. Об Пеплоголосой. О битве при Сан-Максимиле. О Вечном Короле, об Эсани и о том ужасе, который Марин собиралась родить. И она мне поверила.
Жан-Франсуа фыркнул.
— Просто так?
Последний Серебряный Святой поднял взгляд, и в его единственном глазу вспыхнул огонёк.
— Жалко меня, упырь, — вздохнул он. — Вашему роду, когда вы обращаетесь, что-то теряется.