24 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 6 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Как читать — это важнее скорости
Времени у тебя нет ограничения, и торопиться не надо. Прочти ВСЕ варианты целиком, прежде чем выстраивать порядок: решение по первым двум, к которому потом подгоняются остальные, — самая частая порча такого чтения.
Не выдумывай различий там, где их нет: если два варианта действительно неразличимы, соединяй их
знаком =, это законный ответ. И наоборот — не сваливай в кучу то, что различимо: если разница
мелкая, так и скажи, что мелкая, но порядок назови.
Думай столько, сколько нужно. Ответ на один абзац, выданный быстро, стоит меньше, чем разбор, в котором видно, ЧЕМ один текст лучше другого.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-vendor-27cb3a7e.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
“‘She wasn’t…’ “‘No, Dior. Reyne was not your sister.’ “She hung her head then. Nails scraping across Reyne’s slab as her fingers curled into white-knuckled fists. Stomping her boot once upon the flagstones, she closed her eyes. We could not read her thoughts—as always, the Grail’s mind was a locked room to us. But a blindworm could have seen her fury as she looked to us and spat. “‘Let’s go see your brother.’ “She stalked toward the exit, snarling as Phoebe reached for her arm. And sharing a glance with the duskdancer, we followed, Joaquin and the Unbound hurrying in the Grail’s wake. Down stone stairs she stalked, into the bowels of the Hall of Justice, gloomy light and iron bars and rows of stern guards. These were the dungeons of Augustin, deep in the city’s foundations, grey and bleak and thick with winter’s chill. Soldiers saluted as she passed, several murmuring blessings on this, her happiest of days. But Dior gave no reply; clenched teeth and hissing breath, white and boiling in the freezing dungeon air. “Down long corridors, past ironclad doors, boots thumping cold stone. None among the Unbound spoke, but we could feel their turmoil; loyalty for their savior wrestling with the fear of what she might do. Finally, she rumbled to a halt outside a stone cell, fronted by thick iron bars. Two dozen guards in fullplate stood vigil outside it, blades unsheathed. “‘Open it,’ Dior demanded. “Their capitaine was a heavyset fellow with a scarred chin and thick moustache, almost half again Dior’s height. ‘My Lady Grail—’ “‘Open the cunting door, Capitaine.’ “The man looked to his fellows, the Unbound, finally to Phoebe.
Отрывок 1, вариант Т1
— Она не была… — Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она опустила голову. Ногти царапали плиту Рейн, пока пальцы сжимались в побелевшие кулаки. Топнув сапогом по каменным плитам, она закрыла глаза. Мы не могли читать её мысли — как всегда, разум Грааля был для нас запертой комнатой. Но даже слепой червь увидел бы её ярость, когда она посмотрела на нас и плюнула.
— Пойдём повидаем твоего брата.
Она направилась к выходу, рыча, когда Фиби потянулась к её руке. И, обменявшись взглядом с сумеречным танцором, мы последовали за ней: Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным лестницам она шла, в недра Зала Правосудия, где тусклый свет, железные решётки и ряды суровых стражей. Это были темницы Огюстена, глубоко в основании города, серые, унылые и пропитанные зимним холодом.
Солдаты отдавали честь, когда она проходила; некоторые бормотали благословения в этот её самый счастливый день. Но Диор не отвечала; стиснутые зубы и шипящее дыхание, белое и клубящееся в морозном воздухе темницы. Вниз по длинным коридорам, мимо дверей, обитых железом, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не произнёс ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может сделать.
Наконец она с грохотом остановилась перед каменной камерой, отгороженной толстыми железными прутьями. Два десятка стражей в полных латах стояли на страже снаружи, с обнажёнными клинками.
— Откройте, — потребовала Диор.
Их капитан был коренастым малым со шрамом на подбородке и густыми усами, ростом почти в полтора раза выше Диор.
— Миледи Грааль…
— Откройте эту ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых, наконец на Фиби.
Отрывок 1, вариант Т2
— Она не была… — Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она опустила голову. Пальцы скребли по плите Рейна, сжимаясь в кулаки с побелевшими костяшками. Топнув сапогом по плитам, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мысли — разум Грааля всегда оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червь увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула:
— Пойдём посмотрим на твоего брата.
Она направилась к выходу, рыча, когда Фиби потянулась к её руке. Мы переглянулись с сумеречником и последовали за ней; Хоакин и Несвязанные поспешили следом за Граалем. Она спускалась по каменным ступеням в недра Зала Правосудия — тусклый свет, железные решётки, ряды суровых стражников. Это были темницы Огюстена, глубоко в основании города, серые, мрачные и пропитанные зимней стужей. Солдаты отдавали ей честь, когда она проходила, некоторые бормотали благословения в этот, её счастливейший день. Но Диор не отвечала; стиснутые зубы, шипящее дыхание, белое и кипящее в морозном воздухе темницы.
Длинными коридорами, мимо обитых железом дверей, сапоги глухо били по холодному камню. Никто из Несвязанных не произносил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может сотворить. Наконец она остановилась с рычанием у каменной камеры, закрытой толстыми железными прутьями. Два десятка стражников в полном доспехе стояли на страже, обнажив клинки.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан — грузный детина со шрамом на подбородке и густыми усами, почти в полтора раза выше Диор, — ответил:
— Госпожа Грааль…
— Открой эту ебаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих, потом на Несвязанных и наконец на Фиби.
Отрывок 1, вариант Т3
— Она не была… — Нет, Диор. Рейн не была тебе сестрой.
Она опустила голову. Ноги впились в каменную плиту Рейн, пальцы свернулись в кулаки до белых костяшек. Она топнула сапогом по плитам и зажмурилась. Мы не читали её мыслей — разум Грааля всегда оставался для нас запертой комнатой. Но слепец увидел бы её ярость, когда она обвела нас взглядом и сплюнула.
— Идём. Навестим твоего брата.
Она двинулась к выходу, рыча сквозь зубы, — Фиби потянулась к её руке и не успела. Переглянувшись с танцовщицей сумерек, мы пошли следом; Хоакин и Освобождённые заторопились за Граалем. Вниз по каменным ступеням — в недра Зала Правосудия: тусклый свет, железные решётки, шеренги суровых стражей. То были темницы Огюстена, глубоко в городских фундаментах, серые, унылые, пропитанные зимним холодом. Солдаты отдавали честь, когда она проходила; кое-кто бормотал благословения — в этот, самый счастливый её день. Но Диор не отвечала: стиснутые зубы, свистящее дыхание, белое и кипящее в ледяном воздухе подземелья.
Длинные коридоры, двери в железной обшивке, тяжкий топот сапогов по холодному камню. Никто из Освобождённых не проронил ни слова, но мы ощущали их смятение: преданность спасительнице боролась в них со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она остановилась у каменной камеры за частой решёткой. Два десятка стражей в полных латах несли караул у входа с обнажёнными клинками.
— Откройте, — потребовала Диор.
Их капитан был грузный, с изрубчатым подбородком и густыми усами, чуть не в полтора раза выше Диор.
— Миледи Грааль…
— Открой эту ебаную дверь, Капитан.
Мужчина обвёл взглядом своих людей, Освобождённых и наконец Фиби.
Отрывок 1, вариант Т4
— Она не была…
— Нет, Диор. Рейн не была тебе сестрой.
Она опустила голову. Ногти заскребли по плите Рейн; пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Она топнула сапогом по каменным плитам и закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мысли — разум Грааля, как всегда, оставался для нас запертой комнатой. Но и слепой бы увидел её ярость, когда она посмотрела на нас и сплюнула.
— Пойдём навестим твоего брата.
Она зашагала к выходу, зарычав, когда Фиби потянулась к её руке. Переглянувшись с сумеречным танцором, мы пошли следом; Хоакин и Вольные спешили за Граалем. Она спускалась по каменным ступеням в недра Зала Правосудия — мрачный свет, железные решётки, ряды суровых стражников. То были темницы Огюстена, глубоко в городских фундаментах, серые и безотрадные, пропитанные зимним холодом. Солдаты отдавали честь, когда она проходила; несколько человек бормотали благословения — в этот, самый счастливый её день. Но Диор не отвечала — стиснутые зубы, свистящее дыхание, белое и кипящее в ледяном воздухе темницы.
Длинными коридорами, мимо окованных железом дверей, сапоги гремели по холодному камню. Никто из Вольных не проронил ни слова, но мы чувствовали их смятение: верность спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она остановилась с грохотом у каменной камеры за толстыми железными прутьями. Двадцать четыре стражника в полных латах стояли на страже с обнажёнными клинками.
— Откройте, — потребовала Диор.
Их капитан — грузный мужчина со шрамом на подбородке и густыми усами, почти в полтора раза выше Диор.
— Моя госпожа Грааль…
— Открывай эту ебаную дверь, Капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, Вольных, и наконец на Фиби.
Отрывок 1, вариант Т5
— Она не была… — Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она опустила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейн, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Топнув сапогом по плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червь увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдёмте навестим вашего брата.
Она стремительно направилась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней; Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Она спустилась по каменным ступеням в недра Зала Правосудия, где царили тусклый свет, железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под основанием города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей.
Солдаты отдавали ей честь, когда она проходила, некоторые бормотали благословения в этот её счастливейший день. Но Диор не отвечала: стиснутые зубы и шипящее дыхание, белое и клубящееся в ледяном воздухе подземелья.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи камеры стояли на страже два десятка стражников в полных латах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль…
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.
Отрывок 1, вариант Т6
— Она не была…
— Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она понурила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейн, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Один раз притопнув сапогом по каменным плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червяк увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдём навестим твоего брата.
Она стремительно направилась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней. Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным ступеням она спустилась стремительным шагом — в недра Зала Правосудия, где царил тусклый свет, стояли железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под фундаментами города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей. Солдаты отдавали ей честь, когда она проходила; несколько человек бормотали благословения в этот её счастливейший день. Но Диор не отвечала: стиснутые зубы и шипящее дыхание, белое и клубящееся в ледяном воздухе темницы.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи у неё стояли на страже два десятка стражников в полных латах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль…
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.