21 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 5 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Как читать — это важнее скорости
Времени у тебя нет ограничения, и торопиться не надо. Прочти ВСЕ варианты целиком, прежде чем выстраивать порядок: решение по первым двум, к которому потом подгоняются остальные, — самая частая порча такого чтения.
Не выдумывай различий там, где их нет: если два варианта действительно неразличимы, соединяй их
знаком =, это законный ответ. И наоборот — не сваливай в кучу то, что различимо: если разница
мелкая, так и скажи, что мелкая, но порядок назови.
Думай столько, сколько нужно. Ответ на один абзац, выданный быстро, стоит меньше, чем разбор, в котором видно, ЧЕМ один текст лучше другого.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-p4-27cb3a7e.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
“‘She wasn’t…’ “‘No, Dior. Reyne was not your sister.’ “She hung her head then. Nails scraping across Reyne’s slab as her fingers curled into white-knuckled fists. Stomping her boot once upon the flagstones, she closed her eyes. We could not read her thoughts—as always, the Grail’s mind was a locked room to us. But a blindworm could have seen her fury as she looked to us and spat. “‘Let’s go see your brother.’ “She stalked toward the exit, snarling as Phoebe reached for her arm. And sharing a glance with the duskdancer, we followed, Joaquin and the Unbound hurrying in the Grail’s wake. Down stone stairs she stalked, into the bowels of the Hall of Justice, gloomy light and iron bars and rows of stern guards. These were the dungeons of Augustin, deep in the city’s foundations, grey and bleak and thick with winter’s chill. Soldiers saluted as she passed, several murmuring blessings on this, her happiest of days. But Dior gave no reply; clenched teeth and hissing breath, white and boiling in the freezing dungeon air. “Down long corridors, past ironclad doors, boots thumping cold stone. None among the Unbound spoke, but we could feel their turmoil; loyalty for their savior wrestling with the fear of what she might do. Finally, she rumbled to a halt outside a stone cell, fronted by thick iron bars. Two dozen guards in fullplate stood vigil outside it, blades unsheathed. “‘Open it,’ Dior demanded. “Their capitaine was a heavyset fellow with a scarred chin and thick moustache, almost half again Dior’s height. ‘My Lady Grail—’ “‘Open the cunting door, Capitaine.’ “The man looked to his fellows, the Unbound, finally to Phoebe.
Отрывок 1, вариант Т1
— Она не была… — Нет, «Диор». «Рейн» не была твоей сестрой. Она опустила голову. Ногти заскребли по плите «Рейн», пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек. Топнув сапогом по каменным плитам, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мысли — как и всегда, разум «Грааля» был для нас запертой комнатой. Но даже слепец увидел бы её ярость, когда она посмотрела на нас и сплюнула: — Пойдёмте навестим вашего брата. Она направилась к выходу, рыча, когда «Фиби» потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с танцором сумерек, мы последовали за ней, а «Хоакин» и Нескованные поспешили вслед за «Граалем». Она спустилась по каменной лестнице в недра Зала Правосудия, где царили сумрачный свет, железные решётки и ряды суровых стражников. Это были темницы «Огюстена», глубоко в городских фундаментах, серые, мрачные и пропитанные зимним холодом. Солдаты отдавали честь, когда она проходила мимо, некоторые бормотали благословения в этот, самый счастливый для неё день. Но «Диор» не отвечала; лишь сжатые зубы и шипящее дыхание, белое и кипящее в ледяном воздухе темницы. Вдоль длинных коридоров, мимо обитых железом дверей, гулко стучали сапоги по холодному камню. Никто из Нескованных не проронил ни слова, но мы чувствовали их смятение: верность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может совершить. Наконец, она остановилась перед каменной камерой, закрытой толстыми железными прутьями. Два десятка стражников в полных латах стояли на посту, обнажив клинки. — Откройте, — потребовала «Диор». Их капитан, грузный мужчина со шрамом на подбородке и густыми усами, был почти в полтора раза выше «Диор». — Моя госпожа «Грааль»… — Открывай эту грёбаную дверь, капитан. Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Нескованных и, наконец, на «Фиби».
Отрывок 1, вариант Т2
— Она не была…
— Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она понурила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейн, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Один раз притопнув сапогом по каменным плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червяк увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдём навестим твоего брата.
Она стремительно направилась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней. Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным ступеням она спустилась стремительным шагом — в недра Зала Правосудия, где царил тусклый свет, стояли железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под фундаментами города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей. Солдаты отдавали ей честь, когда она проходила; несколько человек бормотали благословения в этот её счастливейший день. Но Диор не отвечала: стиснутые зубы и шипящее дыхание, белое и клубящееся в ледяном воздухе темницы.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи у неё стояли на страже два десятка стражников в полных латах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль…
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.
Отрывок 1, вариант Т3
— Она не была… — Нет, Диор. Рейн не была твоей сестрой.
Она опустила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейн, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Топнув сапогом по плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червь увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдёмте навестим вашего брата.
Она стремительно направилась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней; Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Она спустилась по каменным ступеням в недра Зала Правосудия, где царили тусклый свет, железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под основанием города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей.
Солдаты отдавали ей честь, когда она проходила, некоторые бормотали благословения в этот её счастливейший день. Но Диор не отвечала: стиснутые зубы и шипящее дыхание, белое и клубящееся в ледяном воздухе подземелья.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи камеры стояли на страже два десятка стражников в полных латах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль…
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.
Отрывок 1, вариант Т4
— Она не была… — Нет, Диор. Рейн не была тебе сестрой.
Она опустила голову. Пальцы скребли по надгробию Рейн, сжимаясь в кулаки до побелевших костяшек. Топнув сапогом по каменным плитам, она зажмурилась. Мы не могли прочесть её мысли — разум Грааля всегда оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой увидел бы ярость, с которой она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдём навестим твоего брата.
Она зашагала к выходу, рыкнув, когда Фиби попыталась коснуться её руки. Переглянувшись с танцором сумерек, мы последовали за ней; Хоакин и Нескованные поспешили следом. Она спускалась по каменным ступеням в самое чрево Зала Правосудия — туда, где царил сумрак, где за железными решётками замерли ряды суровых стражей. Это были темницы Огюстена, глубоко в фундаменте города, серые, мрачные, пропитанные зимней стужей. Солдаты отдавали ей честь, некоторые шептали благословения в этот, как они считали, самый счастливый для неё день. Но Диор молчала; лишь зубы были стиснуты, а дыхание вырывалось с шипением, белым паром кипя в ледяном воздухе подземелья.
Мы шли по длинным коридорам мимо обитых железом дверей, и гулкое эхо шагов отдавалось от холодного камня. Никто из Нескованных не проронил ни слова, но мы чувствовали их смятение: верность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может сотворить. Наконец она остановилась перед каменной камерой, закрытой толстыми железными прутьями. Два десятка стражников в полных латах несли караул, обнажив клинки.
— Откройте, — потребовала Диор.
Их капитан, грузный мужчина с толстыми усами и шрамом на подбородке, был почти в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль… — Открывай, мать твою, эту дверь, капитан.
Мужчина перевёл взгляд на своих людей, на Нескованных и, наконец, на Фиби.
Отрывок 1, вариант Т5
— Она не была…
— Нет, Диор. Рейна не была твоей сестрой.
Она тогда опустила голову. Ногти скребли по каменной плите Рейны, пока пальцы сжимались в кулаки с побелевшими костяшками. Один раз притопнув сапогом по каменным плитам пола, она закрыла глаза. Мы не могли прочесть её мыслей — как всегда, разум Грааля оставался для нас запертой комнатой. Но даже слепой червяк увидел бы её ярость, когда она взглянула на нас и сплюнула.
— Пойдёмте навестим вашего брата.
Она стремительно направилась к выходу, глухо рыкнув, когда Фиби потянулась к её руке. Обменявшись взглядом с сумеречной танцовщицей, мы последовали за ней; Хоакин и Освобождённые поспешили следом за Граалем. Вниз по каменным ступеням она сбежала быстрым шагом — в недра Зала Правосудия, где царил тусклый свет, стояли железные решётки и ряды суровых стражников. То были подземелья Огюстена, глубоко под основанием города, серые и безотрадные, пропитанные зимней стужей. Солдаты отдавали ей честь на проходе; несколько человек бормотали благословения в этот, самый счастливый её день. Но Диор не отвечала; стиснутые зубы и сиплое дыхание, белое и клубящееся в ледяном воздухе темницы.
По длинным коридорам, мимо обитых железом дверей, сапоги стучали по холодному камню. Никто из Освобождённых не промолвил ни слова, но мы чувствовали их смятение: преданность своей спасительнице боролась со страхом перед тем, что она может натворить. Наконец она, громыхнув, замерла перед каменной камерой, ограждённой толстыми железными прутьями. Снаружи у неё стояли на страже два десятка стражников в полных латах, с обнажёнными клинками.
— Открой, — потребовала Диор.
Их капитан был грузным детиной с рубцом на подбородке и густыми усами, чуть ли не в полтора раза выше Диор.
— Моя леди Грааль…
— Открой ёбаную дверь, капитан.
Мужчина посмотрел на своих товарищей, на Освобождённых и, наконец, на Фиби.