20 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 5 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Как читать — это важнее скорости
Времени у тебя нет ограничения, и торопиться не надо. Прочти ВСЕ варианты целиком, прежде чем выстраивать порядок: решение по первым двум, к которому потом подгоняются остальные, — самая частая порча такого чтения.
Не выдумывай различий там, где их нет: если два варианта действительно неразличимы, соединяй их
знаком =, это законный ответ. И наоборот — не сваливай в кучу то, что различимо: если разница
мелкая, так и скажи, что мелкая, но порядок назови.
Думай столько, сколько нужно. Ответ на один абзац, выданный быстро, стоит меньше, чем разбор, в котором видно, ЧЕМ один текст лучше другого.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-p4-001e6ac4.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
“‘ And evil I do, lest evil I be, “‘ No more than the monster ye made me. “‘I met those black eyes, fervor flooding into my cold, Dead chest. I’d been raised godly, and Wulfric’s words filled me with the same fire I’d once felt in our chapel back in Lorson. It was a prayer he spoke, I realized. Yet not a prayer for mortal men, spoken with living tongues on holy ground by those to whom heaven was promised. “‘It was a prayer for the likes of us . “‘ The Vow, we call it, he told me. The Vow Esana . “‘ Master? “‘Wulfric looked up, the little one named Percival watching with knife-bright eyes. “‘ May I have this one? I have never taken communion with one born of Voss. I would be honored to carry her to— “‘ Noooo, Aleks growled. My turn. “‘ Your turn ? You lack-witted clot-bucket, it was I who found her— “‘ My turn! Aleks thumped her breast. You pretty aready, Percival. Not rotten, not reeking. Better get, when we drink, we want be l— “‘ ENOUGH. “‘Wulfric’s voice snapped like a whip, and both vampires fell silent. He’d seemed a kindly soul as he listened to my tale, gentle thoughts bidding me speak, gentle tears spilling down his face. But he stood now, that devil-black cat weaving among his ankles, and a chill uncoiled in my belly as I saw a terrible wrath in him unveiled. As they shrank before him, I realized it was not through love that this strange pair were bound to his service. “‘They were terrified of him. “‘ God hath given us a gift this night, he declared. A wand’ring lamb hath found her shepherd, and we shall not scorn divine providence. Celene abides with us now. I will show her the footsteps our Founder gave us.
Отрывок 1, вариант Т1
— И зло творю, дабы злом не стать, — не более, чем чудовище, коим вы меня сделали.
Я встретилась взглядом с этими чёрными глазами, и жар хлынул в мою холодную мёртвую грудь. Меня воспитали в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, что я некогда чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Это была молитва, которую он произносил, поняла я. Но не молитва для смертных, творимая живыми языками на святой земле теми, кому обещано небо.
Это была молитва для таких, как мы.
— «Обетом» мы зовём её, — сказал он мне. — Обет Эсаны.
— Хозяин?
Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль следил за ним глазами, острыми, как ножи.
— Можно мне эту? Я ещё никогда не причащался рождённой из Восса. Для меня была бы честь унести её к——
— Не-ет, — прорычала Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, тупоголовая бочка, это я её нашёл—
— Моя очередь! — Алекс хлопнула себя в грудь. — Ты симпатишный, Персиваль. Не гнилой, не вонючий. Уходи, когда пить будем, мы хотим быть—
— ДОВОЛЬНО.
Голос Вульфрика щёлкнул, как кнут, и оба вампира умолкли. Он казался доброй душой, покуда слушал мой рассказ: кроткие мысли, побуждавшие меня говорить, кроткие слёзы, катившиеся по его лицу. Но теперь он стоял, и чёрный, как дьявол, кот вился у его лодыжек, и холод развернулся в моём животе, когда я увидела в нём обнажившийся страшный гнев. Когда они сжались перед ним, я поняла: не любовью привязана эта странная пара к его служению.
Они его боялись.
— Бог даровал нам ныне дар, — возгласил он. — Заблудшая овца обрела пастыря своего, и не презрим мы божественного промысла. Селена пребудет с нами отныне. Я явлю ей стези, кои завещал нам Основатель наш.
Отрывок 1, вариант Т2
Сколь зло творю, дабы злом не стать, — не более, чем чудовище, коим вы меня сделали.
Перехватила этот чёрный взгляд, и в холодную мёртвую грудь хлынул жар. Меня воспитали в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, что некогда наполнял нашу часовню в Лорсоне. Поняла: он произносил молитву. Но не молитву смертных, творимую живыми языками на святой земле теми, кому обещано небо.
Это была молитва для таких, как мы.
Обетом мы зовём её, сказал он мне. Обет Эсаны.
— Хозяин?
Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль следил за ним глазами, острыми, как ножи.
— Можно мне эту? Я ещё никогда не причащался рождённой из Восса. Для меня было бы честью унести её к——
— Не-ет, — прорычал Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Безголовая ты бочка с придурью, это я её нашла—
— Моя очередь! — Алекс хлопнула себя в грудь. — Ты уже хорошенькая, Персиваль. Не гнилая, не вонючая. Лучше уйди, когда пить будем, мы хотим остаться—
— ДОВОЛЬНО.
Голос Вульфрика щёлкнул, как кнут, и оба вампира умолкли. Он казался доброй душой, пока слушал мой рассказ: его тихие мысли приглашали меня говорить, тихие слёзы струились по щекам. Но теперь он стоял, и чёрный, как дьявол, кот вился у его лодыжек, и холод змейкой развернулся в животе, когда я увидела в нём обнажившийся страшный гнев. Когда они сжались перед ним, я поняла: не любовью привязана эта странная пара к его служению.
Они его боялись.
— Бог даровал нам ныне дар, — возгласил он. — Заблудшая овца обрела пастыря своего, и не презрим мы божественного промысла. Селена пребудет с нами отныне. Я явлю ей стези, кои завещал нам Основатель наш.
Отрывок 1, вариант Т3
— Творю я зло, чтоб злом не стать, не более того, чем чудище, что вы из меня слепили.
Я встретилась с ним взглядом, и в мою холодную, мертвую грудь хлынул жар. Я была воспитана в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, что когда-то охватывал меня в нашей часовне в Лорсоне. Я поняла: он произносит молитву. Но не ту, что возносят смертные живыми устами на святой земле, уповая на обещанный рай.
Это была молитва для таких, как мы.
— Мы называем её Клятвой, — сказал он мне. — Клятвой Эсаны.
— Учитель?
Вульфрик поднял голову. Мальчишка по имени Персиваль смотрел на меня глазами, острыми, как лезвие ножа.
— Можно мне эту? Я никогда не причащался той, что рождена Воссом. Для меня было бы честью отнести её к…
— Нееет, — прорычал Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, безмозглый кусок дерьма, это я её нашел…
— Моя очередь! — Алекс ударила себя в грудь. — Ты уже хорошенькая, Персиваль. Не гнилая, не воняешь. Убирайся, когда мы пьем, мы хотим быть…
— ХВАТИТ.
Голос Вульфрика хлестнул, как бич, и оба вампира умолкли. Пока он слушал мой рассказ, он казался доброй душой: мягкие мысли побуждали меня говорить, по его щекам катились тихие слезы. Но теперь он поднялся, и черная, как дьявол, кошка засновала у него между лодыжек. У меня внутри всё похолодело, когда я увидела, как в нем просыпается страшный гнев. Глядя, как они съеживаются перед ним, я поняла: эта странная пара служит ему вовсе не из любви.
Они до смерти его боялись.
— Господь даровал нам дар в эту ночь, — провозгласил он. — Заблудшая овечка нашла своего пастыря, и мы не станем пренебрегать божественным провидением. Селена останется с нами. Я покажу ей те следы, что оставил нам наш Основатель.
Отрывок 1, вариант Т4
Сколь зло творю, дабы злом не стать, — не более, чем чудовище, коим вы меня сделали.
Я встретила эти чёрные глаза, и жар хлынул в мою холодную, мёртвую грудь. Меня воспитали в благочестии, и слова Вульфрика зажгли во мне тот же огонь, что я некогда чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Это была молитва, которую он произносил, поняла я. Но не молитва для смертных, сотворённая живыми языками на святой земле теми, кому обещано небо.
Это была молитва для таких, как мы.
«Обетом» мы зовём её, сказал он мне. Обет Эсаны.
— Хозяин?
Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль следил за ним глазами, острыми, как ножи.
— Можно мне эту? Я ещё никогда не причащался рождённой из Восса. Для меня была бы честь унести её к——
— Не-ет, — прорычал Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, тупоголовая пустоголовая бочка, это я её нашла—
— Моя очередь! — Алекс хлопнула себя в грудь. — Ты симпатишная, Персиваль. Не гнилая, не вонючая. Уходи, когда пить будем, мы хотим быть—
— ДОВОЛЬНО.
Голос Вульфрика щёлкнул, как кнут, и оба вампира умолкли. Он казался доброй душой, покуда слушал мой рассказ: кроткие мысли, побуждавшие меня говорить, кроткие слёзы, катившиеся по его лицу. Но теперь он стоял, и чёрный, как дьявол, кот вился у его лодыжек, и холод развернулся в моём животе, когда я узрела в нём обнажившийся страшный гнев. Когда они сжались перед ним, я поняла: не любовью привязана эта странная пара к его служению.
Они его боялись.
— Бог даровал нам ныне дар, — возгласил он. — Заблудшая овца обрела пастыря своего, и не презрим мы божественного промысла. Селен пребудет с нами отныне. Я явлю ей стези, кои завещал нам Основатель наш.
Отрывок 1, вариант Т5
— «И зло творю я, дабы не стать злом, — не более чем монстром, коим вы меня сделали».
Я встретилась с этими черными глазами, и пыл хлынул в мою холодную грудь, в грудь Мёртвых. Я была воспитана в благочестии, и слова Вульфрика наполнили меня тем же огнем, что я когда-то чувствовала в нашей часовне в Лорсоне. Я поняла: он произносил молитву. Но не молитву за смертных людей, возносимую живыми языками на святой земле теми, кому обещаны небеса.
— Это была молитва для таких, как мы. «Обет», — называем мы его, — сказал он мне. — Обет Эсаны.
— Учитель?
Вульфрик поднял взгляд; малыш по имени Персиваль наблюдал за мной глазами, острыми, как лезвия ножей.
— Можно мне эту? Я никогда не причащался той, что рождена от Восс. Для меня было бы честью отнести ее к…
— Неееет, — прорычал Алекс. — Моя очередь.
— Твоя очередь? Ты, безмозглый болван, это я нашел ее…
— Моя очередь! — Алекс ударила себя в грудь. — Ты уже хорошенький, Персиваль. Не гнилой, не вонючий. Уходи, когда мы пьем, мы хотим быть л…
— ДОСТАТОЧНО.
Голос Вульфрика хлестнул, словно кнутом, и оба вампира умолкли. Он казался доброй душой, когда слушал мой рассказ, мягкие мысли побуждали меня говорить, нежные слезы катились по его лицу. Но теперь он встал, и тот дьявольски черный кот вился у его лодыжек, а у меня в животе свернулся холод, когда я увидела, как в нем обнажился ужасающий гнев. Когда они съежились перед ним, я поняла: эта странная пара была привязана к его службе вовсе не любовью.
Они были в ужасе от него.
— Бог даровал нам дар в эту ночь, — провозгласил он. — Блуждающая овечка нашла своего пастыря, и мы не станем пренебрегать божественным провидением. Селена остается с нами. Я покажу ей те следы, что оставил нам наш Основатель.