28 KiB
АНГЛИЙСКАЯ ПАРА — слепое чтение
Ниже 8 переводов одного и того же отрывка, сделанных разными способами. Какой чем сделан — не сказано намеренно, метки перемешаны, расшифровка лежит отдельно и до твоего ответа не открывается.
Исходник приложен. Оцени варианты по ТРЁМ вещам, в этом порядке важности:
- СМЫСЛ — не переврано ли то, что сказано в исходнике: участник действия, отрицание, число, ранг, родство, кто кому что говорит; не пропало ли и не добавилось ли событие.
- БРАК — явные дефекты русского текста: незаконченная фраза, сбитая атрибуция реплики, рассогласование, оставшийся кусок исходного языка, глосса в скобках посреди прозы, имя, меняющее форму или род.
- ХУДОЖЕСТВЕННОСТЬ — читается ли это как русская проза или как перевод: живой ритм и голос против кальки, канцелярита и подстрочника.
Что записать — в файл /home/ubuntu/books/chtenie-rol/ОТВЕТ-en-arch-c3517980.md
- ПОРЯДОК — строкой:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4, от лучшего к худшему. Неразличимые соединяй=. Это ответ на вопрос «какой ты взял бы в книгу»: смысл и брак — пороги, художественность решает между теми, кто пороги прошёл. - По каждому варианту — по фразе на каждую из трёх осей, если есть что сказать.
- Если вариант читается откровенно машинным — скажи прямо.
ОТРЫВОК 1
Исходник (английский)
“ Looks nothing like h-h-him. “‘Come.’ Charlotte bowed to the statue in farewell. ‘The forge is this way.’ “Down long thoroughfares we walked, through kiss of salt and stink of fish, into the trades district. People cast curious glances our way, mothers, marketeers, and merchants, looking at me and Lachie with awe. But not a one of them met my cousin’s eye as she approached, and many hissed as she passed, spitting over their shoulders or making the sign of the wheel. Charlotte ignored them all, chin held high as she led us to a mighty stone building on the edge of a large square. A statue of Eloise with her sword and shield stood guard outside, anvil song and woodsmoke kissed the air, reminding me at once of my stepfather’s forge in Lorson; my sister and me playing soldiers as the sun sank below the horizon, fighting back-to-back against invisible legions. “ Ever outnumbered, we’d say. Never outmatched. Always Lions. “Memory of my nightmare rose unbidden then; those grinning teeth, that red serpent emerging between them. I’d dreamed of Celene almost every night since I’d drunk her blood in Cairnhaem, but that snake was something new … “‘Gabe!’ “The cry pulled me from reverie, back into the dim light of day. Baptiste was striding from the building, dark eyes alight with joy. A handsome fellow about Baptiste’s age walked beside him, shaven head and bright blue gaze, the skin on his hands and muscular forearms bearing the telltale burn scars of a fellow blackthumb. “‘Fairdawning, brother.’ I nodded to the big man. ‘What news?’ “‘Gabe, it’s astonishing, ’ Baptiste said, almost giddy as he waved to the foundry at his back.
Отрывок 1, вариант Т1
Совсем не похож на н-н-него. — Идем, — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузница в этой стороне.
Длинными проспектами мы прошли, сквозь поцелуй соли и рыбную вонь, в торговый квартал. Люди бросали на нас любопытные взгляды, матери, торговки и купцы, с благоговением глядя на меня и Лэчи. Но никто из них не встретился взглядом с моей кузиной, когда она приближалась, и многие шипели, когда она проходила, сплевывая через плечо или творя знак колеса. Шарлотта не обращала на них внимания, с высоко поднятым подбородком ведя нас к могущественному каменному зданию на краю большой площади. Снаружи стояла статуя Элоизы с мечом и щитом, словно страж, песня наковальни и дым древесного угля целовали воздух, сразу напомнив мне о кузнице отчима в Лорсоне; как мы с сестрой играли в солдатиков, когда солнце опускалось за горизонт, сражаясь спина к спине против невидимых легионов. Всегда в меньшинстве, — говорили мы. — Но никогда не проигрывали. Всегда Львы.
Тогда невольно всплыло воспоминание о моем кошмаре; эти оскаленные зубы, красная змея, выползающая между ними. Мне снилась Селин почти каждую ночь с тех пор, как я выпил ее кровь в Кэрнхеме, но эта змея была чем-то новым…
— Гейб! — этот крик вырвал меня из задумчивости, вернув в тусклый дневной свет. Из здания вышел Батист, его темные глаза сияли радостью. Рядом с ним шел красивый парень примерно того же возраста, с бритой головой и ярко-голубым взглядом, на коже его рук и мускулистых предплечий виднелись характерные ожоги — следы чернопалого мастера.
— Доброго рассвета, брат, — я кивнул здоровяку. — Какие новости?
— Гейб, это поразительно, — сказал Батист, почти задыхаясь от восторга, махнув рукой на литейную у себя за спиной.
Отрывок 1, вариант Т2
Совсем не похож на н-него.
— Идём. — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузня в ту сторону.
Долгими улицами мы шли сквозь поцелуй соли и смрад рыбы, в ремесленный квартал. Люди бросали на нас любопытные взгляды — матери, торговки, купцы, — глядя на меня и Лаки с благоговением. Но ни один из них не встретился взглядом с моей кузиной, когда она приближалась; многие шипели ей вслед, сплёвывали через плечо или осеняли себя знаком колеса. Шарлотта не обращала на них никакого внимания, высоко держа подбородок, и вела нас к могучему каменному зданию на краю просторной площади. Снаружи стояла статуя Элоизы с мечом и щитом; песня наковальни и дым очага ласкали воздух, и я сразу вспомнил кузницу отчима в Лорсоне; как мы с сестрой играли в солдатиков, пока солнце опускалось за горизонт, сражаясь спина к спине с невидимыми легионами.
— Нас всегда было меньше, — говорили мы. — Но никогда не в проигрыше. Всегда Львы.
И тут незвано всплыл мой кошмар: скалящиеся зубы, красная змея, выползающая меж ними. Мне снилась Селен почти каждую ночь с тех пор, как я испил её крови в Кэрнхеме, но змея была чем-то новым…
— Гейб!
Крик вырвал меня из грёз, вернул в тусклый дневной свет. Батист шагал от здания, тёмные глаза сияли радостью. Рядом с ним шёл красивый парень примерно его лет: бритая голова, ярко-голубой взгляд, а кожа на руках и мускулистых предплечьях несла красноречивые ожоговые шрамы — верный знак чернопалого.
— Благого рассвета, брат. — Я кивнул здоровяку. — Какие вести?
— Гейб, это поразительно, — сказал Батист, чуть не захлёбываясь от восторга, и махнул рукой на литейную у себя за спиной.
Отрывок 1, вариант Т3
Совсем не похоже на н-н-него.
— Пойдём. — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузница в этой стороне.
Мы шли по длинным улицам, сквозь поцелуи соли и рыбную вонь, в торговый квартал. Люди бросали в нашу сторону любопытные взгляды — матери, торговцы, купцы — и смотрели на меня и Лахи с благоговением. Но ни один из них не встречался взглядом с моей кузиной, когда она приближалась, и многие шипели ей вслед, сплёвывая через плечо или делая знак колеса. Шарлотта не обращала на них внимания, гордо подняв подбородок, пока вела нас к мощному каменному зданию на краю большой площади. Снаружи стояла на страже статуя Элоизы с мечом и щитом, в воздухе разливались песнь наковальни и запах древесного дыма, сразу напомнившие мне кузницу отчима в Лорсоне; как мы с сестрой играли в солдат, когда солнце опускалось за горизонт, сражаясь спина к спине против невидимых легионов.
— Всегда в меньшинстве, — говорили мы. — Никогда не побеждённые. Всегда Львы.
Воспоминание о моём кошмаре поднялось тогда незваным: эти оскаленные зубы, красный змей, выползающий между ними. Селена снилась мне почти каждую ночь с тех пор, как я выпил её кровь в Кэрнхейме, но эта змея была чем-то новым...
— Гейб!
Крик вырвал меня из задумчивости, вернув в тусклый дневной свет. Баптист шагал из здания, тёмные глаза сияли радостью. Рядом с ним шёл красивый парень примерно его возраста, с бритой головой и ярким голубым взглядом; кожа на руках и мускулистых предплечьях несла характерные шрамы от ожогов собрата-кузнеца.
— Доброго рассвета, брат, — кивнул я здоровяку. — Какие новости?
— Гейб, это поразительно, — сказал Баптист, почти ликуя и махнув рукой в сторону литейной за спиной.
Отрывок 1, вариант Т4
Совсем не похож на н-н-него. — Идем, — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузница в этой стороне.
Длинными проспектами мы прошли сквозь поцелуй соли и рыбную вонь в торговый квартал. Люди бросали на нас любопытные взгляды: матери, торговки и купцы с благоговением смотрели на меня и Лахи. Но ни один из них не встретился взглядом с моей кузиной, когда она приближалась, и многие шипели ей вслед, сплевывая через плечо или осеняя себя знаком колеса. Шарлотта не обращала на них внимания и, высоко подняв подбородок, вела нас к внушительному каменному зданию на краю большой площади. Снаружи стояла стража — статуя Элоизы с мечом и щитом; песня наковальни и дым древесного угля целовали воздух, сразу напомнив мне о кузнице отчима в Лорсоне, о том, как мы с сестрой играли в солдатиков, когда солнце опускалось за горизонт, и сражались спина к спине против невидимых легионов. «Всегда в меньшинстве, — говорили мы. — Но никогда не проигрывали. Всегда Львы».
Тогда невольно всплыло воспоминание о моем кошмаре: эти оскаленные зубы, красная змея, выползающая между ними. Мне снилась Селена почти каждую ночь с тех пор, как я выпил ее кровь в Кэрнхаэме, но эта змея была чем-то новым…
— Гейб! — этот крик вырвал меня из задумчивости и вернул в тусклый дневной свет.
Из здания вышел Баптист, его темные глаза сияли радостью. Рядом с ним шел красивый парень примерно того же возраста, с бритой головой и ярко-голубым взглядом, а кожа на его руках и мускулистых предплечьях носила характерные ожоги — следы чернопальцев.
— Доброго рассвета, брат, — кивнул я здоровяку. — Какие новости?
— Гейб, это поразительно, — сказал Баптист, почти задыхаясь от восторга, и махнул рукой на литейную у себя за спиной.
Отрывок 1, вариант Т5
Совсем не похож на н-него.
— Идём. — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузня в ту сторону.
Долгими улицами мы шли сквозь поцелуй соли и смрад рыбы, в ремесленный квартал. Люди — матери, торговки, купцы — бросали на нас любопытные взгляды, а на меня и Лахи смотрели с благоговением. Но ни один из них не встретил взгляд моей кузины, когда она подходила, и многие шипели ей вслед, сплёвывали через плечо или осеняли себя знаком колеса. Шарлотта не обращала на них никакого внимания, вздёрнув подбородок, и вела нас к могучему каменному зданию на краю просторной площади. Снаружи стояла статуя Элоизы с мечом и щитом; песня наковальни и дым очага ласкали воздух, и я сразу вспомнил кузницу отчима в Лорсоне, как мы с сестрой играли в солдатиков, пока солнце опускалось за горизонт, сражаясь спина к спине с невидимыми легионами.
— Нас всегда было меньше, — говорили мы. — Но никогда не в проигрыше. Всегда Львы.
И тут незвано всплыл мой кошмар: скалящиеся зубы, красная змея, выползающая меж ними. Мне снилась Селена почти каждую ночь с тех пор, как я испил её крови в Кэрнхеме, но змея была чем-то новым…
— Гейб!
Крик вырвал меня из грёз, вернул в тусклый дневной свет. Баптист шагал от здания, тёмные глаза сияли радостью. Рядом с ним шёл красивый парень примерно его лет: бритая голова, ярко-голубой взгляд, а кожа на руках и мускулистых предплечьях несла красноречивые ожоговые шрамы — верный знак чернопалого.
— Благого рассвета, брат. — Я кивнул здоровяку. — Какие вести?
— Гейб, это поразительно, — сказал Баптист, чуть не захлёбываясь от восторга, и махнул рукой на литейную у себя за спиной.
Отрывок 1, вариант Т6
— Совсем не похож на н-него.
— Идём. — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузня в ту сторону.
Долгими улицами, сквозь соль и смрад рыбы, мы шли в ремесленный квартал. Люди — матери, рыночные торговцы, купцы — бросали на нас любопытные взгляды, а на меня и Лахи смотрели с благоговением. Но ни один из них не встретился взглядом с моей кузиной, когда она приближалась; многие шипели ей вслед, сплёвывали через плечо или делали знак колеса. Шарлотта не обращала на них внимания, гордо вскинув подбородок, и вела нас к могучему каменному зданию на краю просторной площади. Снаружи стояла статуя Элоизы с мечом и щитом; звон наковальни и запах дыма ласкали воздух, сразу напомнив мне кузницу отчима в Лорсоне — как мы с сестрой играли в солдатиков, пока солнце опускалось за горизонт, сражаясь спиной к спине с невидимыми легионами.
Всегда в меньшинстве, говаривали мы. Но никогда не слабее. Всегда Львы.
И тут незваный кошмар всплыл в памяти: скалящиеся зубы, красная змея, выползающая меж ними. Мне снилась Селена почти каждую ночь с тех пор, как я испил её крови в Кэрнхеме, но змея была чем-то новым…
— Гейб!
Крик вырвал меня из грёз, вернул в тусклый дневной свет. Баптист шагал от здания, тёмные глаза сияли радостью. Рядом с Баптистом шёл красивый малый примерно его лет: бритая голова, ярко-голубой взгляд, а кожа на руках и мускулистых предплечьях несла красноречивые ожоговые шрамы — верный знак чернопалого.
— Благого рассвета, брат. — Я кивнул здоровяку. — Какие вести?
— Гейб, это поразительно, — сказал Баптист, едва не захлёбываясь от восторга, и махнул рукой на литейную у себя за спиной.
Отрывок 1, вариант Т7
Совсем не похож на н-него.
— Идём. — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузня сюда.
Мы шли долгими улицами сквозь поцелуй соли и смрад рыбы, в ремесленный квартал. Люди — матери, торговки, купцы — бросали на нас любопытные взгляды и с благоговением смотрели на меня и Лахи. Но ни один из них не встретился взглядом с моей кузиной, когда она приближалась; многие шипели ей вслед, сплёвывали через плечо или делали знак колеса. Шарлотта не обращала на них никакого внимания, высоко подняв подбородок, и вела нас к могучему каменному зданию на краю просторной площади. Снаружи стояла статуя Элоизы с мечом и щитом. Песня наковальни и дым очага ласкали воздух, и я сразу вспомнил кузницу отчима в Лорсоне: как мы с сестрой играли в солдат, пока солнце опускалось за горизонт, сражаясь спина к спине против невидимых легионов.
— Всегда в меньшинстве, — говорили мы. — Никогда не в проигрыше. Всегда Львы.
И тут незвано всплыл мой кошмар: скалящиеся зубы, красная змея, выползающая меж ними. Мне снилась Селена почти каждую ночь с тех пор, как я испил её крови в Кэрнхеме, но змея была чем-то новым…
— Гейб!
Крик вырвал меня из грёз, вернул в тусклый дневной свет. Баптист шагал из здания, тёмные глаза сияли радостью. Рядом с ним шёл красивый парень примерно его лет — бритая голова, ярко-голубой взгляд; кожа на руках и мускулистых предплечьях несла красноречивые ожоговые шрамы, верный знак собрата-чернорукого.
— Благого рассвета, брат. — Я кивнул здоровяку. — Какие вести?
— Гейб, это поразительно, — сказал Баптист, чуть не захлёбываясь от восторга, и махнул рукой на литейную у себя за спиной.
Отрывок 1, вариант Т8
Совсем не похоже на н-н-него.
— Пойдём. — Шарлотта поклонилась статуе на прощание. — Кузница в этой стороне.
Мы шли по длинным улицам, сквозь поцелуи соли и рыбную вонь, в торговый квартал. Люди бросали в нашу сторону любопытные взгляды — матери, торговцы, купцы — и смотрели на меня и Лахи с благоговением. Но ни один из них не встречался взглядом с моей кузиной, когда она приближалась, и многие шипели ей вслед, сплёвывая через плечо или делая знак колеса. Шарлотта не обращала на них внимания, гордо подняв подбородок, пока вела нас к мощному каменному зданию на краю большой площади. Снаружи стояла на страже статуя Элоизы с мечом и щитом, в воздухе разливались песнь наковальни и запах древесного дыма, сразу напомнившие мне кузницу отчима в Лорсоне; как мы с сестрой играли в солдат, когда солнце опускалось за горизонт, сражаясь спина к спине против невидимых легионов.
— Всегда в меньшинстве, — говорили мы. — Никогда не побеждённые. Всегда Львы.
Воспоминание о моём кошмаре поднялось тогда незваным: эти оскаленные зубы, красный змей, выползающий между ними. Селена снилась мне почти каждую ночь с тех пор, как я выпил её кровь в Кэрнхейме, но эта змея была чем-то новым...
— Гейб!
Крик вырвал меня из задумчивости, вернув в тусклый дневной свет. Баптист шагал из здания, тёмные глаза сияли радостью. Рядом с ним шёл красивый парень примерно возраста Баптиста, с бритой головой и ярким голубым взглядом; кожа на руках и мускулистых предплечьях несла характерные шрамы от ожогов собрата-кузнеца.
— Доброго рассвета, брат, — кивнул я здоровяку. — Какие новости?
— Гейб, это поразительно, — сказал Баптист, почти ликуя и махнув рукой в сторону литейной за спиной.