6.3 KiB
ОТВЕТ — слепое чтение, китайская пара
ПОРЯДОК
Т3 > Т1 > Т2 > Т4 > Т5
Порядок по отрывкам различается, и различие показательное:
- Отрывок 1:
Т1 > Т3 > Т5 ≈ Т2 > Т4— здесь Т1 лучший: слитные, живые абзацы вместо рубленых строк, самая «книжная» проза. - Отрывок 2:
Т3 > Т1 > Т2 > Т4 > Т5— Т3 выходит вперёд за счёт чистоты: у Т1 вылезает калька «тигровая пасть прорвана и кровоточит» (虎口 — основание большого пальца; русский читатель решит, что появился тигр, — и тигр в этой главе действительно есть) и странный «хлопец» в устах убийцы-копейщика. Т3 единственный переводит анатомию верно: «основание большого пальца лопнуло». - Отрывок 3:
Т3 > Т2 ≥ Т1 > Т4 > Т5— Т1 проседает: «Павильон Десяти Тысяч Сокровищ» из первого отрывка внезапно становится «Баошоулу» (это ещё и перевранная транскрипция 万宝楼 — должно быть «Ваньбаолоу»), плюс украшательство сверх исходника («лишь припорошенный снегом краешек» айсберга). Т2, наоборот, подтягивается — ровный, без провалов. Т5 здесь обваливается совсем.
Сквозную консистентность имени торгового дома на всю «книгу» держат только Т2 и Т5 (Павильон везде Павильон). Т1 (Павильон → «Баошоулу»), Т3 и Т4 (Башня десяти тысяч сокровищ → «Башня Ваньбао») в третьем отрывке имя меняют — для книги это правка редактора, но у Т3/Т4 это косметика, у Т1 — ещё и ошибка транскрипции.
По фразе на вариант
Т3 — взял бы в книгу. Самый ровный и чистый русский на всех трёх отрывках: рубленый ритм вебновеллы сохранён, но ни одна фраза не спотыкается, идиомы находят русскую форму («Не пьёшь вина — выпьешь штрафное!»), шутка с «невестками» цела, анатомия «тигриной пасти» развёрнута верно; платит за это блёклыми транслитерациями реалий («трава фэнлин», «горы Маньшоу» — образ «гор Диких зверей» пропал) и парой мелких калек («зелёные вены»).
Т1 — самый талантливый и самый неряшливый. Единственный, кто пишет прозой, а не строчками: абзацы дышат, находки настоящие («Не пьёшь доброе вино — будешь пить горькое», «запри всё, что о нём знаешь, у себя в голове»), но рядом — «почтение на двенадцать из десяти», «тигровая пасть», «хлопец», перевранный «Баошоулу» и отсебятина; в книгу — только после редактора, который снимет каждый пятый мазок.
Т2 — надёжный середняк без голоса. Смысл везде цел, термины консистентны от первого отрывка до третьего, но проза серая, с канцелярским налётом («представляло собой роскошную пятиярусную башню», «под её сопровождением вышел старик») и глухими звукоподражаниями («Хлоп-хлоп-хлоп» там, где рвётся одежда и кожа); читать можно, перечитывать не захочется.
Т4 — добросовестный буквализм, дерево. Точен, «невесток» сохранил, но фраза постоянно деревянная («сила ладони готова к удару», «меч-ци смешалась»), «в ста пятидесяти километрах» ломает мир сянься метрической системой, а смех злодея «Цзе-цзе-цзе» — это транскрипция, а не смех; машинным не назову — это честный подстрочник, слегка причёсанный.
Т5 — откровенно машинный к третьему отрывку, говорю прямо. В первом отрывке он ещё маскируется под Т1 (много общих формулировок), но уже теряет внутреннюю реплику Гу Хэ «Этот человек непрост!», меряет полёт «пятнадцатью сантиметрами» и «ста пятидесятью километрами», а к финалу сыплется классика МТ: деепричастие без хозяина («Смотря на холодный труп… лицо Цао Цюдао помрачнело»), «Бурная буря на этом улеглась», сломанный синтаксис («Павильон… — а это чудовище, богатством сравнимое…»), канцелярит («положим конец… представителям рода Цинь»), «Восточная пустошь» превращается в «Восточное захолустье», Хо Цзунь — в «Хо Цзуна», а «невестки», из-за которых девушки краснеют, — в бессмысленных «Дам».