books/tenant-panel/aj-p2en-tasks/59fda95da4.txt

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на английском и 13 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/books/tenant-panel/aj-p2en/59fda95da4.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т4-ТЕРМИН: <число>
Т4-ЯЗЫК: <число>
Т4-ФОРМА: <число>
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т5-ТЕРМИН: <число>
Т5-ЯЗЫК: <число>
Т5-ФОРМА: <число>
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т6-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т6-ТЕРМИН: <число>
Т6-ЯЗЫК: <число>
Т6-ФОРМА: <число>
Т6-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т7-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т7-ТЕРМИН: <число>
Т7-ЯЗЫК: <число>
Т7-ФОРМА: <число>
Т7-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т8-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т8-ТЕРМИН: <число>
Т8-ЯЗЫК: <число>
Т8-ФОРМА: <число>
Т8-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т9-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т9-ТЕРМИН: <число>
Т9-ЯЗЫК: <число>
Т9-ФОРМА: <число>
Т9-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т10-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т10-ТЕРМИН: <число>
Т10-ЯЗЫК: <число>
Т10-ФОРМА: <число>
Т10-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т11-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т11-ТЕРМИН: <число>
Т11-ЯЗЫК: <число>
Т11-ФОРМА: <число>
Т11-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т12-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т12-ТЕРМИН: <число>
Т12-ЯЗЫК: <число>
Т12-ФОРМА: <число>
Т12-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т13-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т13-ТЕРМИН: <число>
Т13-ЯЗЫК: <число>
Т13-ФОРМА: <число>
Т13-ПОЧЕМУ: <цитаты>

ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси: короткая ЦИТАТА из текста через « | ».
Число без цитаты не принимается и на диск не попадает: именно из-за отсутствия цитат показания
прошлых судей оказались непроверяемыми. Ноль по оси обоснования не требует.


============================================================
ИСХОДНИК:
In the corridor outside, faithful Dario awaited, hands clasped, eyes downturned. “What news, love?” Jean-François asked. “The Lion is returned to his cell, Master. But more of the Empress’s men arrived almost as soon as we locked him in.” “Preparing him for his end, I suppose.” “Will you attend, Master?” Jean-François sucked his bottom lip, thoughtful. “Come,” he finally said. “Dress me.” The pair made their way through the royal wing, past portraits Jean-François had painted, down grand and winding stairs and through the vast halls of Sul Adair. Though the sun had not yet fallen, he could hear soft voices, swift footsteps, beating wings that told him Margot’s court had already begun to rise. The execution of the greatest hero of the realm and the last child of the greatest line of monsters this world ever knew had the château in quiet uproar, and already, Jean-François could see fledglings making their way through the shadowed halls, scurrying like rats lest they miss the best vantage. “Oh! Beauty.” The words were pillow soft and poison sweet, sending a thrill along Jean-François’s skin. Looking behind him, he found Kariim, Priori of the Ilon, gazing at him with a tiny smile on dark, lush lips. He was newly stepped from a grand bedchamber, wreathed in the perfume of fresh blood. Dark braids adorned with gold tumbled over shoulders as broad as heaven. His frockcoat was likewise gold, crushed velvet, that golden serpent with opal eyes fixed in his white silk cravat. “What delight,” the Spider smiled, “to gaze ’pon thee again.” A soft chuckle dragged Jean-François’s eyes to the figure on the Spider’s arm.

============================================================
Т1:
В коридоре снаружи ждал верный Дарио — сложив руки, опустив глаза.

— Какие новости, дорогой? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев вернулся в свою камеру, господин. Но едва мы заперли его, как прибыло ещё больше людей Императрицы.

— Готовят его к кончине, полагаю.

— Вы будете присутствовать, господин?

Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Идём, — произнёс он наконец. — Помоги мне одеться.

Они направились через королевское крыло, мимо портретов, написанных рукой Жан-Франсуа, вниз по парадной винтовой лестнице и через обширные залы Сул-Адаира. Хотя солнце ещё не село, он уже слышал тихие голоса, быстрые шаги и хлопанье крыльев — верный знак, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска самого могущественного рода чудовищ, что когда-либо знал этот мир, повергла замок в тихое волнение; Жан-Франсуа видел, как по тенистым залам уже снуют, словно крысы, юнцы, боясь упустить лучшие места.

— О! Красавец.

Слова, мягкие, как пух, и ядовито-сладкие, пробежали дрожью по коже Жан-Франсуа. Обернувшись, он увидел Карима, Приора Илона, который смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, чувственных губах. Тот только что вышел из роскошной спальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, ниспадали на плечи, широкие, как само небо. Сюртук на нём был тоже золотой, из тиснёного бархата, и в белоснежном шейном платке из шёлка застыла та самая золотая змея с опаловыми глазами.

— Какое наслаждение, — улыбнулся Паук, — вновь созерцать тебя.

Тихий смешок заставил Жан-Франсуа перевести взгляд на спутницу, державшую Паука под руку.

============================================================
Т2:
В коридоре снаружи, сложив руки и потупив взгляд, ждал верный Дарио.

— Какие новости, милый? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев вернулся в свою камеру, господин. Но почти сразу, как мы заперли его, явилось ещё несколько человек Императрицы.

— Полагаю, готовят его к концу.

— Вы будете присутствовать, господин?

Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Идём, — вымолвил он наконец. — Одень меня.

Они прошли через королевское крыло, миновали портреты, написанные самим Жан-Франсуа, спустились по величественной извилистой лестнице и пересекли просторные залы Суль-Адэра. Солнце ещё не зашло, но он уже слышал приглушённые голоса, торопливые шаги и хлопанье крыльев — всё говорило о том, что двор Марго начал подниматься. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, каких только знал этот мир, повергла замок в тихий переполох, и Жан-Франсуа уже видел, как по затенённым залам, суетясь, словно крысы, пробираются птенцы — лишь бы не упустить место получше.

— О! Красавец.

Слова были мягки, как пух, и сладки, как яд; по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Карима, приора илонов: тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, чувственных губах. Он только что вышел из роскошной спальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, унизанные золотом, ниспадали на плечи, широкие, как небосвод. Сюртук его был из такого же золотого мятого бархата, а в шёлковом белом галстуке поблёскивала опаловыми глазами золотая змея.

— Какая отрада, — улыбнулся Паук, — вновь взирать на тебя.

Тихий смешок заставил Жан-Франсуа перевести взгляд на фигурку, которую Паук держал под руку.

============================================================
Т3:
В коридоре снаружи ждал верный Дарио — сложив руки, потупив взгляд.

— Какие новости, любовь моя? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев возвращён в свою клетку, хозяин. Но люди Императрицы явились почти сразу, стоило нам запереть дверь.

— Готовят его к исходу, полагаю.

— Будете присутствовать, хозяин?

Жан-Франсуа прикусил нижнюю губу в раздумье.

— Идём, — вымолвил он наконец. — Одевай.

Они вдвоём двинулись через королевское крыло, минуя портреты, писанные рукой Жана-Франсуа, спустились по величавым извилистым лестницам и прошли бесконечными залами Суль Адаира. Солнце ещё не зашло, но мягкие голоса, быстрые шаги и хлопанье крыльев, говорившее, что двор Марго уже пробуждается, доносились отовсюду. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, каких только знал этот мир, погрузила дворец в тихий переполох, и Жан-Франсуа уже видел, как новорождённые вампиры снуют по сумрачным залам, мечутся, словно крысы, боясь упустить лучший обзор.

— О! Прекрасный.

Слова были мягкие точно шёлк и сладкие как яд, и по коже Жана-Франсуа побежал трепет. Оглянувшись, он обнаружил Кариима, Приори Илона, что смотрел на него с крохотной улыбкой на тёмных, сочных губах. Тот только что вышел из пышной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, унизанные золотом, струились по плечам, широким, как небеса. Сюртук был ему под стать — золотой, давленый бархат, в белом шёлковом шейном платке поблёскивала опаловыми глазами золотая змея.

— Какое наслаждение, — улыбнулся Паук, — вновь созерцать тебя.

Мягкий смешок заставил Жана-Франсуа перевести взгляд на фигуру, что держала Паука под руку.

============================================================
Т4:
В коридоре снаружи ждал верный Дарио, сложив руки и опустив взгляд.

— Какие вести, любовь моя? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев возвращён в камеру, хозяин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу, едва мы заперли его.

— Готовят к концу, полагаю.

— Вы будете присутствовать, хозяин?

Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Идём, — сказал он наконец. — Одевай меня.

Они проследовали через королевское крыло, мимо портретов, написанных самим Жан-Франсуа, спустились по величественной винтовой лестнице и пересекли бескрайние залы Сул-Адара. Солнце ещё не село, но слуха уже достигали тихие голоса, торопливые шаги и шелест крыльев, говорившие о том, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска самого чудовищного рода, какой только знал этот мир, всколыхнула замок тихим, лихорадочным оживлением; Жан-Франсуа уже замечал, как юные вампиры пробираются сумрачными залами и шныряют, точно крысы, норовя занять лучшие места для наблюдения.

— О! Красавец.

Слова, обманчиво-мягкие, словно пуховая подушка, и приторно-ядовитые, пробрали Жан-Франсуа дрожью. Обернувшись, он увидел Кариима, Приора Илона, — тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, полных чувственных губах. Приор только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный благоуханием свежей крови. Тёмные косы, унизанные золотом, ниспадали на плечи, широкие, как небесный свод. Сюртук, из тиснёного бархата, был тоже золотым, а в узел белого шёлкового галстука впился золотой змей с опаловыми глазами.

— Какая отрада, — улыбнулся Паук, — снова лицезреть тебя.

Негромкий смешок заставил Жан-Франсуа перевести взгляд на фигуру, которую Паук держал под руку.

============================================================
Т5:
В коридоре за дверями ждал верный Дарио, сложив руки и потупив взгляд. "Какие вести, любовь моя? — спросил Жан-Франсуа́.

— Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его.

— Готовят его к концу, полагаю.

— Вы будете присутствовать, господин?

Жан-Франсуа́ задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Идём, — произнёс он наконец. — Одень меня.

Они двинулись через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа́, вниз по широким, извилистым лестницам и через бескрайнительние залы Су́ль-Ада́йр. Хотя солнце ещё село, он слышал тихие голоса, быстрые шаги, хлопанье крыльев — и понимал, что двор Марго́ уже начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, каких только знал этот мир, привела дворец в тихий переполох; Жан-Франсуа́ уже видел, как новорождённые пробираются сквозь тенистые залы, шныряя, точно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.

— О! Красота́.

Слова, мягкие, словно шёпотом сквозь подушку, и сладкие, точно яд, заставили кожу Жана-Франсуа́ трепетать. Обернувшись, он увидел Кари́ма, Прио́ра Ило́нов, который глядел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах. Тот только что показался на пороге роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, перевитые золотом, ниспадали на плечи, широкие, как небеса. Сюртук его был также золотым, из давленого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена золочёная змея с глазами-опалами.

— Какое наслаждение, — улыбнулся Пау́к, — вновь взирать на тебя́.

Мягкий смешок привлёк взгляд Жана-Франсуа́ к фигуре, опиравшейся на руку Паука́.

============================================================
Т6:
В коридоре снаружи ждал верный Дарио — сложив руки, потупив взгляд.

— Какие новости, любовь моя? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев возвращён в свою клетку, хозяин. Но люди Императрицы явились почти сразу, стоило нам запереть дверь.

— Готовят его к исходу, полагаю.

— Будете присутствовать, хозяин?

Жан-Франсуа прикусил нижнюю губу в раздумье.

— Идём, — вымолвил он наконец. — Одевай.

Они вдвоём двинулись через королевское крыло, минуя портреты, писанные рукой Жана-Франсуа, спустились по величавым извилистым лестницам и прошли огромными залами Суль Адаира. Солнце ещё не зашло, но мягкие голоса, быстрые шаги и хлопанье крыльев, говорившее, что двор Марго уже пробуждается, доносились отовсюду. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, каких только знал этот мир, погрузила дворец в тихий переполох, и Жан-Франсуа уже видел, как новорождённые вампиры снуют по сумрачным залам, точно крысы, боясь упустить лучший обзор.

— О! Прекрасный.

Слова были мягкие, точно шёлк, и сладкие, как яд, и по коже Жана-Франсуа побежал трепет. Оглянувшись, он обнаружил Кариима, Приори Илона, что смотрел на него с крохотной улыбкой на тёмных, сочных губах. Тот только что вышел из пышной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, унизанные золотом, струились по плечам, широким, как небеса. Сюртук был ему под стать — золотой, давленый бархат, а в белом шёлковом шейном платке поблёскивала золотая змея с опаловыми глазами.

— Какое наслаждение, — улыбнулся Паук, — вновь созерцать тебя.

Мягкий смешок заставил Жана-Франсуа перевести взгляд на фигуру, опиравшуюся на руку Паука.

============================================================
Т7:
В коридоре снаружи, сложив руки и потупив взгляд, ждал верный Дарио.

— Какие новости, милый? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев возвращён в свою камеру, мастер. Но почти сразу после того, как мы заперли его, прибыло ещё несколько людей Императрицы.

— Полагаю, готовят его к концу.

— Вы будете присутствовать, мастер?

Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Идём, — наконец сказал он. — Одень меня.

Они прошли через королевское крыло, миновали портреты, написанные Жан-Франсуа, спустились по величественным извилистым лестницам и пересекли просторные залы Сул-Адэра. Солнце ещё не зашло, но он уже слышал приглушённые голоса, торопливые шаги и хлопанье крыльев — всё это говорило о том, что двор Марго начал пробуждаться.

Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, каких когда-либо знал этот мир, повергла замок в тихий переполох. Жан-Франсуа уже видел, как птенцы пробираются по затенённым залам, суетясь, словно крысы, лишь бы не упустить лучший обзор.

— О! Красавец.

Слова были мягки, как пух подушки, и сладки, как яд; по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь.

Обернувшись, он увидел Карима, Приори Илона, который смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, чувственных губах. Он только что вышел из роскошной спальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, ниспадали на плечи, широкие, как небеса. Его сюртук был из такой же золотой толчёной бархатной ткани; золотая змея с опаловыми глазами застыла на белоснежном шёлковом галстуке.

— Какая радость, — улыбнулся Паук, — вновь взирать на тебя.

Мягкий смешок заставил Жан-Франсуа перевести взгляд на фигурку, которую Паук держал на руке.

============================================================
Т8:
В коридоре за дверями ждал верный Дарио, сложив руки и потупив взгляд.

— Какие вести, любовь моя? — спросил Жан-Франсуа́.

— Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его.

— Готовят его к концу, полагаю.

— Вы будете присутствовать, господин?

Жан-Франсуа́ задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Идём, — произнёс он наконец. — Одень меня.

Они двинулись через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа́, вниз по широким, извилистым лестницам и через бескрайние залы Су́ль-Ада́йр. Хотя солнце ещё не село, он слышал тихие голоса, быстрые шаги, хлопанье крыльев — и понимал, что двор Марго́ уже начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, каких только знал этот мир, привела дворец в тихий переполох; Жан-Франсуа́ уже видел, как новорождённые пробираются сквозь тенистые залы, шныряя, точно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.

— О! Красота́.

Слова, мягкие, словно шёпотом сквозь подушку, и сладкие, точно яд, заставили кожу Жана-Франсуа́ трепетать. Обернувшись, он увидел Кари́ма, Прио́ра Ило́нов, который глядел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах. Тот только что показался на пороге роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, перевитые золотом, ниспадали на плечи, широкие, как небеса. Сюртук его был также золотым, из давленого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена золочёная змея с глазами-опалами.

— Какое наслаждение, — улыбнулся Пау́к, — вновь взирать на тебя́.

Мягкий смешок привлёк взгляд Жана-Франсуа́ к фигуре, опиравшейся на руку Паука́.

============================================================
Т9:
В коридоре снаружи верный Дарио ждал, сложив руки и опустив глаза.

— Какие новости, мой милый? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев вернулся в свою камеру, господин. Но едва мы заперли его, как прибыло еще больше людей Императрицы.

— Готовят его к кончине, полагаю.

— Вы будете присутствовать, господин?

Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Пойдем, — наконец произнес он. — Помоги мне одеться.

Они направились через королевское крыло, мимо портретов, написанных рукой Жан-Франсуа, вниз по парадной винтовой лестнице и через обширные залы Сул-Адаира. Хотя солнце еще не село, он уже слышал тихие голоса, быстрые шаги и хлопанье крыльев — верный признак того, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска самого могущественного рода чудовищ, что когда-либо знал этот мир, повергла замок в состояние тревожного ожидания. Жан-Франсуа видел, как по теням залов уже снуют, словно крысы, юнцы, боясь упустить лучшие места для наблюдения.

— О! Красавец.

Слова, мягкие, как пух, и ядовито-сладкие, заставили кожу Жан-Франсуа покрыться мурашками. Обернувшись, он увидел Карима, Приора Илона, который смотрел на него с легкой улыбкой на темных, чувственных губах. Он только что вышел из роскошной спальни, окутанный ароматом свежей крови. Темные косы, украшенные золотом, ниспадали на плечи, широкие, как само небо. Его сюртук был того же золотого цвета, из мятого бархата, а на белоснежном шелковом шейном платке замерла золотая змея с опаловыми глазами.

— Какое наслаждение, — улыбнулся Паук, — вновь созерцать тебя.

Тихий смешок заставил Жан-Франсуа перевести взгляд на фигуру, висевшую на руке у Паука.

============================================================
Т10:
В коридоре снаружи его ждал верный Дарио, сложив руки и опустив взор.

— Какие вести, любовь? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев возвращён в свою камеру, хозяин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу же, как мы заперли его.

— Готовят его к концу, полагаю.

— Вы будете присутствовать, хозяин?

Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Пойдём, — наконец сказал он. — Одевай меня.

Они проследовали через королевское крыло, мимо портретов работы Жан-Франсуа, спустились по широкой винтовой лестнице и прошли через просторные залы Сул-Эйра. Хотя солнце ещё не село, он слышал тихие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев — всё говорило о том, что двор Марго уже начал просыпаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшей в мире племени чудовищ привела замок в тихое волнение, и уже Жан-Франсуа видел, как юные отпрыски пробираются по затенённым залам, суетясь словно крысы, чтобы не пропустить лучших мест.

— О! Красавчик.

Слова были мягкими, как подушка, и сладкими, как яд, пробирая Жан-Франсуа мурашками по коже. Обернувшись, он увидел Кариима, Приора Илона, который смотрел на него с едва заметной улыбкой на тёмных, пышных губах. Он только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный запахом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, ниспадали на плечи, широкие, как само небо. Его сюртук тоже был золотым, из плюша с давленой фактурой, а на белом шёлковом галстуке красовался золотой змей с опаловыми глазами.

— Какое наслаждение, — улыбнулся Паук, — вновь взирать на тебя.

Мягкий хохот заставил Жан-Франсуа перевести взгляд на фигуру под рукой Паука.

============================================================
Т11:
В коридоре снаружи верный Дарио ожидал, сложив руки и потупив взор.

— Какие новости, любовь? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев возвращён в свою клеть, господин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его.

— Готовят его к концу, полагаю.

— Будете присутствовать, господин?

Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Пойдём, — наконец сказал он. — Одень меня.

Пара направилась через королевское крыло, мимо портретов, написанных Жан-Франсуа, вниз по величественным извилистым лестницам и через обширные залы Сул Адайра. Хотя солнце ещё не зашло, он слышал тихие голоса, быстрые шаги, хлопанье крыльев, говорившие ему, что двор Марго уже начал подниматься. Казнь величайшего героя королевства и последнего ребёнка величайшей линии чудовищ, которых когда-либо знал этот мир, повергла шато в тихий переполох, и уже Жан-Франсуа видел юнцов, пробирающихся по затенённым залам, снующих как крысы, чтобы не упустить лучшую точку обзора.

— О! Красавец.

Слова были мягки как подушка и сладки как яд, посылая дрожь по коже Жан-Франсуа. Оглянувшись, он увидел Кариима, Приори Илона, глядящего на него с лёгкой улыбкой на тёмных пухлых губах. Тот только что вышел из роскошной спальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, ниспадали на плечи, широкие как небеса. Его сюртук был также золотым, из мятого бархата, а золотой змей с глазами-опалами закреплён в белом шёлковом шейном платке.

— Какая радость, — улыбнулся Паук, — снова созерцать тебя.

Тихий смешок отвлёк взгляд Жан-Франсуа на фигуру, висящую на руке Паука.

============================================================
Т12:
В коридоре снаружи ждал верный Дарио — сложив руки, потупив взор.

— Какие новости, любовь моя? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев возвращён в свою камеру, мэтр. Но люди Императрицы прибыли едва ли не сразу, как мы заперли его.

— Готовят к концу, полагаю.

— Будете присутствовать, мэтр?

Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Пойдём, — вымолвил он наконец. — Одень меня.

Они двинулись через королевское крыло, мимо портретов, написанных самим Жан-Франсуа, спустились по величественной извилистой лестнице и вступили в бескрайние залы Сул Адайра. Солнце ещё не зашло, но уже слышались тихие голоса, быстрые шаги, хлопанье крыльев — знак того, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшей из чудовищных династий, какие только знал этот мир, ввергла шато в тихий переполох; Жан-Франсуа уже замечал неофитов, что пробирались сумрачными залами — сновали, точно крысы, боясь упустить лучшую точку обзора.

— О! Красавец.

Слова, мягкие, как пух, и сладкие, словно яд, пробудили дрожь на коже Жан-Франсуа. Оглянувшись, он увидел Кариима, приора Илона: тот смотрел на него, и на тёмных, полных губах играла лёгкая улыбка. Он только что вышел из роскошной спальни, окутанный ароматом свежей крови; золотые украшения в тёмных косах, ниспадавших на плечи, широкие, как небесный свод. Сюртук на нём тоже был золотой — мятый бархат, — а в складках белого шёлкового шейного платка поблёскивал змей с опаловыми глазами.

— Какая радость, — улыбнулся Паук, — вновь созерцать тебя.

Негромкий смешок заставил Жан-Франсуа перевести взгляд на фигуру, что опиралась на руку Паука.

============================================================
Т13:
В коридоре за дверями ждал верный Дарио, сложив руки и потупив взгляд.

— Какие вести, любовь моя? — спросил Жан-Франсуа.

— Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его.

— Готовят его к концу, полагаю.

— Вы будете присутствовать, господин?

Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.

— Идём, — произнёс он наконец. — Одень меня.

Они двинулись через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа, вниз по широким, извилистым лестницам и через бескрайние залы Суль-Адэра. Хотя солнце ещё не село, он слышал тихие голоса, быстрые шаги, хлопанье крыльев — и понимал, что двор Марго уже начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, каких только знал этот мир, повергла дворец в тихий переполох; Жан-Франсуа уже видел, как новорождённые пробираются сквозь тенистые залы, шныряя, точно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.

— О! Красота.

Слова были мягче подушки и слаще яда, и по коже Жана-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Карима, Приора Илонов, который глядел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах. Тот только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, перевитые золотом, ниспадали на плечи, широкие, как небеса. Сюртук его был также золотым, из давленого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена золочёная змея с глазами-опалами.

— Какое наслаждение, — улыбнулся Паук, — вновь взирать на тебя.

Мягкий смешок привлёк взгляд Жана-Франсуа к фигуре, опиравшейся на руку Паука.