books/role-topology/aj-packets/5eb4b2c9a78a.txt

Ты — литературный редактор-эксперт, сверяющий два русских перевода одного китайского
фрагмента с оригиналом. Тебе даны ИСХОДНИК и два варианта перевода под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Отвечай РОВНО в этом формате и ничем больше:
В1-ВЕРНОСТЬ: <число>
В1-ТЕРМИН: <число>
В1-ЯЗЫК: <число>
В1-ФОРМА: <число>
В2-ВЕРНОСТЬ: <число>
В2-ТЕРМИН: <число>
В2-ЯЗЫК: <число>
В2-ФОРМА: <число>
СТИЛЬ: <В1 или В2 или НИЧЬЯ — где живее и естественнее русская проза>

Отвечай РОВНО в таком виде и ничем больше:

В1-ВЕРНОСТЬ: <число>
В1-ТЕРМИН: <число>
В1-ЯЗЫК: <число>
В1-ФОРМА: <число>
В2-ВЕРНОСТЬ: <число>
В2-ТЕРМИН: <число>
В2-ЯЗЫК: <число>
В2-ФОРМА: <число>
СТИЛЬ: <В1|В2|НИЧЬЯ>
ПОЧЕМУ: <по одной короткой ЦИТАТЕ из текста на КАЖДУЮ ненулевую ось, через « | ». Цитата
обязательна: число без цитаты не принимается — именно из-за их отсутствия показания прошлых
судей оказались непроверяемыми по диску.>

ИСХОДНИК:
出了酒肆，方源手中提着两坛酒，一边走路一边思量：“学堂家老说，此次考核第一个炼化本命蛊的人，就有二十块元石的奖励。现在恐怕许多人，都在家卯足劲，炼化蛊虫，争取第一吧。可惜，炼化本命蛊极为考验资质。资质好的人，优势极大。以我丙等资质，有没有其他手段，根本就没有得胜的希望。”
　　就在这时，身后响起古月方正的声音：“哥哥，你果真又来酒馆买醉！跟我来，舅父舅母要见你。”
　　方源停下脚步，回身望去。
　　发现弟弟再没有像从前那般低着头说话。
　　兄弟俩视线相撞。
　　一阵风呼啸地吹来，拂起哥哥散乱的黑发，吹起弟弟的衣摆。
　　短短的一个月，却已物是人非了。
　　一周前的开窍大典，不管是对于哥哥还是弟弟，都是巨大的改变。
　　哥哥方源从云端跌下，天才的光环被人无情地剥夺。而弟弟则开始绽放光芒，如一颗新星，冉冉升起。
　　这种改变对于弟弟古月方正来讲，更是有着一种天翻地覆的意味。
　　他终于品尝到了哥哥当初的感受，被人寄托着希望，被人用羡慕或者嫉妒的目光看着。
　　他感觉自己就好像忽然从幽暗的角落里，置身到了充满光的天堂。
　　每一天醒来，他都感觉自己仿佛在做着一个美梦。天差地别的待遇，让他至今都有些难以置信，同时还有着强烈的不适感。
　　不适应。
　　一下子从默默无闻，到被人密切关注，指指点点。
　　有时候方正走在路上，听到身边路人议论自己、赞叹自己的声音，都会感到脸上发烫，手足无措，眼神躲闪，差点都连路不知道怎么走了！
　　最初的十几天下来，古月方正莫名其妙的瘦了一圈，不过精气神却越加旺盛。
　　从他的内心最深处，开始滋生出一种叫做“自信”的东西。
　　“这就是哥哥以前的感觉啊，真是美妙而又痛苦！”他不可避免地想到自己的哥哥古月方源，面对这样的议论和关注，哥哥他以前是怎么应对的呢？
　　他下意识地开始模仿方源，装作面无表情，但很快发现自己不是那块料。
　　有时候在学堂，一声女孩的叫喊，就能让他闹出个大红脸。在路上，大妈大婶的调戏，更让他多次落荒而逃。
　　他像是一个婴儿学步，跌跌撞撞地适应着新的生活。
　　在这个过程中，他不可避免地听到有关哥哥的传闻——消沉颓废，变得酗酒，夜不归宿，学堂大睡。
　　他起先十分震惊，自己的哥哥，那么强大那么天才的存在，竟然变成了这样子？！
　　但是渐渐的，他开始有点理解了。哥哥也是常人啊，遭遇到这样的挫折和打击，消沉也是必然的。
　　伴随着这种理解，方正隐隐地感到一阵难以言表的痛快。
　　这种痛快的情绪，是他极为不想承认的，但的确存在着。
　　被称赞为天才的哥哥，曾经如阴影般镇压自己的哥哥，如今如此落魄颓丧。这从反面，更见证了自己的成长，不是吗？
　　自己是优秀的，这才是真相啊！
　　因此，看到方源拎着酒坛，头发散乱，衣衫不整的模样，古月方正心中狠狠地舒了一口气，呼吸莫名地轻松了许多。
　　但他嘴上却又说着：“哥哥，你不能再喝酒了，不能再这样下去了。你不知道关心你的人会多么的担心，你要振作起来！”
　　方源面无表情，没有开口。
　　兄弟俩四目相对。
　　弟弟古月方正的眼中闪闪发亮，透出一股锐利之意。而哥哥方源的双眸，却黑的深沉，如幽幽之古潭。
　　这样的眸子，让方正不由地感到一种莫名其妙的压抑。对视没有多久，他下意识地转移了视线，望向另一侧。
　　但当他反应过来时，心中瞬间升腾起一股愤怒。
　　一股对自己的愤怒。
　　自己这是怎么了？连和哥哥对视的勇气都没有么？
　　我已经变了，我已经彻底改变了！
　　这样想着，眼神就锐利起来，重新扫射过去。
　　但是方源却已不看他，而是一手拎着一坛酒，走过他的身边，平淡的声音传来：“还愣着做什么，走吧。”
　　方正呼吸一乱，心底积蓄起来的那口气，再没有了发泄的地方，这让他感到一种难以表达的郁闷。
　　眼看哥哥已经走远，他只好快步跟上去。
　　只是这一次，他的头不再低着，而是昂起面朝着夕阳。
　　他的目光则注视着自己的脚，正一步步踩在哥哥方源的影子上。

---
ВАРИАНТ 1:
Покинув винную лавку, Фан Юань шагал с двумя кувшинами вина в руках и размышлял: «Старейшина школы сказал, что тот, кто первым очистит врождённого гу на этом испытании, получит двадцать первобытных камней. Дома сейчас многие, наверное, изо всех сил стараются очистить гу и вырваться вперёд. Жаль, но очищение врождённого гу сильно зависит от таланта. У кого талант выше — у того огромное преимущество. С моим талантом категории Бин и без всяких козырей надежды на победу попросту нет».

В этот миг за спиной раздался голос Гу Юэ Фанчжэна:
— Брат, ты опять пришёл в кабак наливаться! Идём, дядя и тётя хотят тебя видеть.

Фан Юань остановился и обернулся.
Он увидел, что младший брат уже не говорит, понурив голову, как раньше.
Их взгляды столкнулись.
Порыв ветра со свистом взметнул растрёпанные чёрные волосы старшего брата и полы одежды младшего.
Всего за какой-то месяц всё так изменилось.
Церемония Пробуждения, прошедшая неделю назад, и для старшего, и для младшего брата стала колоссальным переломом.
Старший брат Фан Юань упал с небес на землю — ореол гениальности безжалостно с него сорвали. А младший начал сиять, словно восходящая звезда.
Для младшего брата Гу Юэ Фанчжэна эта перемена несла в себе ещё и смысл полного переворота.
Наконец-то он вкусил те чувства, что когда-то испытывал старший брат: на него возлагали надежды, на него смотрели с завистью или ревностью.
Ему казалось, будто из тёмного угла он в один миг очутился в залитом светом раю.
Каждое утро, просыпаясь, он ощущал себя так, словно всё ещё видит прекрасный сон. Невероятная, как небо и земля, разница в обращении до сих пор порой вызывала у него недоверие, а вместе с ним — и острое чувство неловкости.
Неловкость.
Он не мог привыкнуть.
Разом из полной безвестности — под пристальное внимание, под взгляды и перешёптывания.
Порой, когда Фанчжэн шёл по дороге и слышал, как прохожие обсуждают его и осыпают похвалами, его лицо заливала краска, он терялся, взгляд метался, и он почти забывал, как ступать!
За первые десять с лишним дней Гу Юэ Фанчжэн непонятно отчего похудел на целый круг, зато дух и бодрость его становились всё крепче.
Из самой глубины его души начинало прорастать то, что зовётся «уверенностью».
— Вот что раньше чувствовал старший брат… Это и впрямь прекрасно — и мучительно! — мысль о своём брате Гу Юэ Фан Юане пришла неизбежно. — Как он раньше справлялся с такими разговорами, с таким вниманием?
Он подсознательно принялся подражать Фан Юаню — напускать на лицо бесстрастность, — но скоро понял, что не создан для этого.
Порой в школе один оклик какой-нибудь девчонки мог заставить его вспыхнуть до корней волос. А на улочках шуточки и поддразнивания тётушек не раз обращали его в бегство.
Словно младенец, который учится ходить, он, спотыкаясь и падая, привыкал к новой жизни.
В это время до него неизбежно долетали слухи о старшем брате: поник, опустился, начал пить, не ночует дома, спит на занятиях.
Поначалу он был страшно потрясён: его старший брат, такое сильное, такое гениальное существо, сделался вот таким?!
Но постепенно он стал немного понимать. Старший брат — тоже обычный человек, и после такого удара и крушения впасть в уныние естественно.
Вместе с этим пониманием Фанчжэн смутно ощутил невыразимое удовольствие.
Он отчаянно не хотел признавать этого чувства, но оно действительно существовало.
Старший брат, которого превозносили как гения, который когда-то давил на него, точно живая тень, — теперь так жалок и опустошён. Разве это не доказывает с обратной стороны его собственный рост? Ведь так?
Он — выдающийся, вот в чём правда!
Поэтому, глядя на Фан Юаня — с кувшинами вина, с взлохмаченными волосами, в неряшливой одежде, — Гу Юэ Фанчжэн в душе шумно выдохнул, и дышать вдруг стало необъяснимо легче.
Но вслух он сказал:
— Брат, тебе нельзя больше пить, нельзя так продолжать. Ты не представляешь, как волнуются те, кто тебе дорог. Ты должен взять себя в руки!
Фан Юань с каменным лицом промолчал.
Братья встретились взглядами.
Глаза младшего брата Гу Юэ Фанчжэна ярко блестели, в них сквозила острота. А зрачки старшего брата Фан Юаня были глубоко-чёрными, точно тёмные воды древнего омута.
От этого взгляда Фанчжэн невольно ощутил смутное, гнетущее чувство. Не выдержав долгого зрительного поединка, он подсознательно перевёл взгляд в сторону.
Но тут же, осознав это, в душе его молнией вспыхнула злость. Злость на самого себя. Да что же с ним такое? Неужели у него не хватает смелости даже смотреть в глаза старшему брату? Он же изменился, он изменился полностью!
С этой мыслью его взгляд вновь стал твёрдым и устремился обратно на брата.
Но Фан Юань уже не смотрел на него. Держа в каждой руке по кувшину вина, он прошёл мимо, и донёсся его равнодушный голос:
— Чего застыл? Пошли.
У Фанчжэна сбилось дыхание; гнев, что копился в груди, так и не нашёл выхода, и от этого ему стало невыразимо тошно.
Видя, что старший брат уже далеко, он лишь мог быстрым шагом нагнать его.
Только теперь его голова не была опущена — он гордо поднял её навстречу закатному солнцу.
А взгляд его был прикован к собственным ногам, которые шаг за шагом наступали на тень старшего брата Фан Юаня.

---
ВАРИАНТ 2:
Выйдя из винной лавки, Фан Юань нёс в руках два кувшина с вином и на ходу размышлял: «Старейшина академии говорил, что тот, кто первым выплавит своё жизненное гу на этом испытании, получит награду в двадцать первобытных камней. Должно быть, многие сейчас дома изо всех сил переплавляют гу, стремясь урвать первенство. Увы, выплавка жизненного гу сильнее всего проверяет врождённый талант. Чей талант лучше, у того и преимущество огромное. С моим-то талантом третьего разряда, не имей я других козырей, никаких шансов на победу просто нет».

В этот самый момент за спиной раздался голос Гу Юэ Фанчжэна:
— Брат, ты и вправду опять пришёл в кабак заливать горе! Идём со мной, дядя и тётя хотят тебя видеть.

Фан Юань остановился и обернулся, заметив, что младший брат больше не разговаривает, опустив голову, как прежде. Взгляды братьев скрестились. Порыв ветра со свистом пронёсся, всколыхнув растрёпанные чёрные волосы старшего и раздув полы одежды младшего.

Всего лишь месяц — но вещи остались те же, а люди стали другими. Церемония открытия каналов неделю назад обернулась грандиозной переменой и для старшего, и для младшего брата. Старший, Фан Юань, рухнул с облаков — ореол гения безжалостно сорвали. А младший начал излучать сияние, восходя, словно новая звезда.

Для младшего брата, Гу Юэ Фанчжэна, эта перемена имела поистине тектонический смысл. Он наконец-то вкусил чувства, которые когда-то испытывал старший брат: на него возлагали надежды, на него смотрели с завистью или восхищением. Ему казалось, будто из тёмного угла он вдруг шагнул в залитый светом рай. Просыпаясь каждое утро, он чувствовал себя так, словно пребывает в прекрасном сне. Отношение к нему изменилось разительно, как небо и земля, и эта перемена до сих пор казалась ему невероятной, вызывая при этом острое чувство дискомфорта.

Непривычно. В одночасье превратиться из безвестной тени в предмет пристального внимания и пересудов. Случалось, идя по улице, Фанчжэн слышал, как прохожие судачат и расточают ему похвалы, — и тут же чувствовал, как горят щёки; он терялся, не зная, куда деть руки и ноги, отводил взгляд и едва не забывал, как переставлять ноги! За первые десять с лишним дней Гу Юэ Фанчжэн без видимой причины исхудал, и всё же духом он расцвёл. Из самых глубин его сердца начало прорастать нечто под названием «уверенность в себе».

«Так вот что чувствовал брат раньше — восхитительно и мучительно!» — неизбежно думал он о Гу Юэ Фан Юане. Как же брат справлялся с этими пересудами и вниманием? Он неосознанно начал подражать Фан Юаню, пытаясь держаться бесстрастно, но вскоре понял, что это — не его. Порой в академии один девичий возглас мог заставить его залиться краской до корней волос. На улице же подшучивания тёток и бабок не раз обращали его в паническое бегство. Словно дитя, делающее первые шаги, он, спотыкаясь, привыкал к новой жизни.

И в этом процессе он неизбежно слышал слухи о брате: тот пал духом, пристрастился к бутылке, ночует непонятно где, отсыпается прямо в академии. Поначалу Фанчжэн был потрясён: его брат, столь могучий, столь гениальный, и вдруг — такое?! Но постепенно он начал понимать. Брат — тоже живой человек. Столкнувшись с таким ударом, пасть духом — неизбежно.

Вместе с этим пониманием внутри шевельнулось невыразимое, смутное злорадство. Ему страшно не хотелось признавать это чувство, но оно, бесспорно, было. Брат, которого превозносили как гения, брат, давивший на него, словно тень, — теперь такой опустившийся и жалкий. Разве это не доказывало с обратной стороны его собственный рост? Он хорош — вот она, правда!

Поэтому, видя, как Фан Юань тащит кувшины с вином, лохматый, в неряшливой одежде, Гу Юэ Фанчжэн с огромным облегчением выдохнул, и дышать ему разом стало куда легче. Но вслух он сказал совсем другое:
— Брат, ты не должен больше пить. Нельзя, чтобы так продолжалось. Ты даже не представляешь, как переживают люди, которым ты небезразличен. Возьми себя в руки!

Фан Юань, не проронив ни слова, стоял с бесстрастным лицом. Братья смотрели друг на друга. В глазах младшего — Гу Юэ Фанчжэна — блестел пронзительный, острый свет. Глаза же старшего — Фан Юаня — были черны и глубоки, как бездонный тёмный омут. Этот взгляд невольно навеял на Фанчжэна непонятную гнетущую тяжесть. Не продержавшись и нескольких мгновений, он машинально перевёл глаза в сторону. Но едва осознав это, он мгновенно вскипел гневом.

Гневом на самого себя. Что это с ним? Неужто не хватает смелости даже встретиться взглядом с братом? Я изменился. Я полностью изменился! С этой мыслью взгляд его налился остротой, и он снова вперился в Фан Юаня.

Но Фан Юань уже не смотрел на него. Со жбаном вина в каждой руке он прошёл мимо брата, и до ушей Фанчжэна донеслось равнодушное:
— Чего застыл, как истукан? Идём.

Дыхание Фанчжэна сбилось, весь накопленный дух остался без выхода, породив в груди невыразимую досаду. Видя, что брат уже далеко ушёл, ему оставалось лишь прибавить шагу. Только на сей раз голова его не была опущена — он горделиво вскинул лицо навстречу закатному солнцу. А взгляд его был прикован к собственным ногам, которые шаг за шагом наступали на тень брата — Фан Юаня.