books/tenant-panel/aj-p3-tasks/1955f0db38.txt

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на китайском и 9 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/books/tenant-panel/aj-p3/1955f0db38.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т4-ТЕРМИН: <число>
Т4-ЯЗЫК: <число>
Т4-ФОРМА: <число>
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т5-ТЕРМИН: <число>
Т5-ЯЗЫК: <число>
Т5-ФОРМА: <число>
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т6-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т6-ТЕРМИН: <число>
Т6-ЯЗЫК: <число>
Т6-ФОРМА: <число>
Т6-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т7-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т7-ТЕРМИН: <число>
Т7-ЯЗЫК: <число>
Т7-ФОРМА: <число>
Т7-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т8-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т8-ТЕРМИН: <число>
Т8-ЯЗЫК: <число>
Т8-ФОРМА: <число>
Т8-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т9-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т9-ТЕРМИН: <число>
Т9-ЯЗЫК: <число>
Т9-ФОРМА: <число>
Т9-ПОЧЕМУ: <цитаты>

ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси: короткая ЦИТАТА из текста через « | ».
Число без цитаты не принимается и на диск не попадает: именно из-за отсутствия цитат показания
прошлых судей оказались непроверяемыми. Ноль по оси обоснования не требует.


============================================================
ИСХОДНИК:
见秦风的脸色终于出现了一丝变化，曹英那张血肉模糊的脸上，顿时迸发出了病态的狂喜！
他知道，自己赌对了！
这小子虽然入赘了苏家，终究还是在乎自己所出身的秦家！
曹英像抓住了救命稻草，语速极快，“就在三个月前，瀛国入侵，边关告急！”
“你父亲秦问天应召杀出征，和瀛国大军在卢龙关发生了一场大战！”
“这一战极其惨烈，青龙国大军全军覆没，你的父亲秦问天，和你的两个哥哥秦烈、秦渊，都已战死沙场！”
“什么？！”
秦风面色陡然一沉，心脏莫名抽搐了一下。
虽然这具身体的灵魂已经换人，但血脉中残留的情感，却让这具身体发出了本能的悲鸣。
秦家，青州第一将门，世代为青龙国镇守边疆。
父亲秦问天，刚正不阿，一身铁骨。秦烈和秦渊两位兄长，更是将他这个不成器的弟弟视若珍宝，百般呵护。若青龙国真遭此大败，全军覆没，以父亲和兄长的性情，战死沙场，几乎是必然的结局！
而擎天之柱一旦倒塌，偌大的秦家，在那些觊觎已久的豺狼眼中，便不再是威震一方的将门，而是一块谁都想扑上来撕咬一口的肥肉！
“秦风，青州城其他世家，皆对你秦家虎视眈眈，而你秦家如今内无主心骨，外有强敌环伺，已是危如累卵！”
“倘若你现在迷途知返，好好跪下来向我认错，然后献上你的女人给本世子享用，我可以劝我爹，动用左相府的权势，保你秦家不灭，如何？”
曹英自认抓住了秦风的软肋，当即又神气了起来，眼神充满侵略地扫向不远处的徐婉。
秦风实力再强又如何？青州不比这小小的天阳城，那里金丹高手如云！秦风想要保住秦家，非得找左相府这样的参天大树不可！
到那时，这小子还不是任由自己拿捏？
“公子……”
徐婉娇躯一颤，她望着秦风的背影，美眸中情绪复杂。
秦风对她有再造之恩，若他真的为了家族，选择将自己献出去，换取左相府的庇护……她，心甘情愿。
曹英仿佛已经看到，徐婉在他胯下婉转承欢的画面了。
然而，就在曹英幻想着徐婉在他身下婉转承欢的画面时，一道冰冷到极点的声音，却如一盆兜头浇下的冰水，让他浑身一僵。
“你的遗言，只有这些了吗？”
“秦风，你可想清楚了！”曹英眼珠凸起，厉声尖叫，“难道你不想救秦家了？！”
秦风缓缓抬起脚，居高临下地俯视着他，嘴角勾起一抹不屑。
“秦家，我自己会救。”
“至于你口中那狗屁的左相府……也配当我秦风的大树？”话音未落，他那只脚，便再无半分迟疑，带着万钧之力，狠狠踏下！
“不…不要……”
“咔嚓！”
骨骼碎裂的闷响声中，曹英的胸膛被整个踩得塌陷下去，眼中的光芒迅速黯淡，这位不可一世的左相世子，带着无尽的惊恐与不甘，当场毙命！
庭院内，史仁和一众护卫看得目瞪口呆，大脑一片空白。
那可是左相府的世子啊！
家主……就这么一脚给踩死了？
这下，梁子结大了！那位权倾朝野的左相大人，怕是要掀起滔天怒火，不死不休了！
然而，秦风却仿佛只是踩死了一只蚂蚁，面色平静地取下了曹英和风老的储物袋，神识一扫，便从中挑出了一部分灵石和丹药，随手丢给了史仁。
“这些，拿去给兄弟们分了。”
沉甸甸的钱袋入手，史仁浑身一激灵，连忙跪下：“多谢家主赏赐！”
“赏的是你们这几日护主之功。”
秦风的声音陡然转冷，“但今日之事，若有一字半句外传……”
一股无形的杀意笼罩全场。
史仁心头一凛，猛地抬头，眼中凶光毕露，声音铿锵有力：“家主放心！谁敢嚼舌根，断了兄弟们的财路，不用家主您动手，我史仁，第一个活剐了他，让他满门死绝！”
秦风满意地点了点头，挥手示意护卫们清理现场。
待庭院恢复宁静，徐婉才莲步轻移，来到秦风身边，柔声问道：“公子，您……要回青州秦家了吗？”
秦风微微颔首，目光望向青州方向。父兄战死，家族危在旦夕，他既然占据了这具身体，这份因果，便必须接下。
徐婉深吸一口气，像是下定了某种决心，美眸坚定地看着他：“那我能不能……跟您一起回去？”
秦风瞥了她一眼，淡淡道：“你没听那曹英说吗？如今的秦家是大厦将倾，危机四伏。此去，凶险重重，你没必要跟着我冒这个险。”
徐婉却挺直了脊背，一字一句，斩钉截铁。“婉儿的命是公子给的，如今我已是公子的女人。纵有万丈深渊，刀山火海，我也要陪着公子一起闯！”
秦风沉默地注视着她，看着她那双没有丝毫动摇的清澈眼眸，不再废话。
他手腕一翻，一枚丹香四溢，萦绕着五道丹纹的丹药，便被他直接丢给了徐婉。
“这……这是……完美玄元丹？！”
徐婉接住丹药，感受着其中磅礴的药力，那张倾国倾城的俏脸之上，写满了震撼，樱桃小嘴都惊讶地张成了“O”字型。
这等品阶的完美丹药，价值连城，足以让任何筑基修士为之疯狂！
“公子，这……这是给我的？”
秦风转过身，留给她一个背影，声音平淡却霸道。“当我的女人，实力不能太弱。”
“我的身边，不需要拖油瓶。”
“是！”
徐婉紧紧攥着那枚丹药，感受着掌心的温热，心中涌起一股暖流，重重地点了点头。
看着徐婉离去炼化丹药的背影，秦风的目光一阵闪烁。
要救秦家，要面对整个青州的豺狼虎豹，甚至……还有那高高在上的左相府。
如今这筑基九重的修为，恐怕，还不够！
他的目光，投向了整个天阳城最繁华的坊市方向。
是时候，亲自去一趟万宝楼了。

============================================================
Т1:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец-то промелькнула перемена, Цао Ин — чьё лицо уже превратилось в кровавое месиво — озарился болезненным восторгом. Он знал: ставка сыграла! Этот парень пусть и вошёл зятем в род Су, но в глубине души всё ещё привязан к своему родному роду Цинь! Словно ухватившись за соломинку, Цао Ин затараторил:

— Три месяца назад Инго вторглось в наши пределы, граница в опасности! Твой отец Цинь Вэньтянь откликнулся на призыв и выступил в поход, и у заставы Лулун сошёлся в великой битве с армией Инго! Эта битва была чудовищно жестокой: армия Цинлунского государства полегла вся до единого! Твой отец Цинь Вэньтянь и твои старшие братья Цинь Ле и Цинь Юань — все пали на поле боя!

— Что?! — лицо Цинь Фэна разом помрачнело, а сердце невольно сжала судорога.

Хотя душа в этом теле уже не та, но чувства, оставшиеся в крови, исторгли из тела инстинктивный стон скорби. Род Цинь — первый военный дом Цинчжоу, из поколения в поколение охранял рубежи Цинлунского государства. Отец Цинь Вэньтянь — человек прямой и неподкупный, с железным хребтом. Старшие братья Цинь Ле и Цинь Юань и вовсе берегли своего никчёмного младшего брата как зеницу ока, всячески опекая. Если Цинлунское государство действительно потерпело такой разгром и полегло до последнего человека, то с нравом отца и братьев пасть в бою было почти неизбежно. А когда рухнула опора, огромный род Цинь в глазах давно точивших зубы шакалов обратился не в грозный военный клан, а в лакомый кусок, который каждый жаждет урвать.

— Цинь Фэн! Все прочие семьи в Цинчжоу уже смотрят на твой род Цинь голодными глазами. Ныне внутри у вас нет стержня, а извне обступили сильные враги — вы висите на волоске! Если ты сейчас одумаешься, как следует встанешь на колени и попросишь у меня прощения, а потом предложишь мне свою женщину на утеху, — я могу уговорить отца задействовать влияние канцелярии левого канцлера и сохранить твой род Цинь от гибели. Как тебе такое?

Цао Ин, уверенный, что нащупал уязвимое место Цинь Фэна, сразу приободрился и с хищным блеском в глазах уставился на стоявшую неподалёку Сюй Вань. Подумаешь, Цинь Фэн силён: Цинчжоу — не чета захолустному Тяньянчэну, там мастеров Золотого ядра — что облаков. Чтобы спасти род Цинь, не обойтись без такого могучего древа, как канцелярия левого канцлера. А тогда этот мальчишка окажется у него в кулаке.

— Молодой господин… — Сюй Вань вздрогнула всем телом и посмотрела на спину Цинь Фэна; в её прекрасных глазах боролись противоречивые чувства. Цинь Фэн дал ей вторую жизнь. Если ради семьи он решит отдать её, выкупая покровительство левого канцлера… она согласится без колебаний.

Цао Ин уже видел перед собой, как Сюй Вань послушно принимает его ласки. Но в тот самый миг, когда он упивался этой картиной, ледяной, как ушат воды на голову, голос сковал его тело.

— Это всё твои предсмертные слова?

— Цинь Фэн, подумай хорошенько! — выпучив глаза, истошно заверещал Цао Ин. — Неужели тебе плевать на спасение рода Цинь?!

Цинь Фэн медленно поднял ногу, взирая на него сверху вниз, и в уголке его губ зазмеилась презрительная усмешка.

— Род Цинь я спасу сам. А что до вашей вшивой канцелярии левого канцлера… Разве она достойна стать древом, под которым я укроюсь?

Не успели эти слова отзвучать, как нога без малейшего промедления, с сокрушительной силой обрушилась вниз!

— Не… не на…

Хру-уст!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина вдавилась внутрь, свет в глазах стремительно угас. Этот надменный наследник левого канцлера с бесконечным ужасом и несмирённой злобой испустил дух на месте.

Во дворе Ши Жэнь и все охранники стояли, вытаращив глаза и потеряв дар речи. Это же наследник из канцелярии левого канцлера! Глава рода прихлопнул его как муху… Теперь вражда насмерть! Левый канцлер, чья власть колеблет двор, придёт в неистовство и не остановится, пока не утопит их в крови.

Однако Цинь Фэн, будто раздавил муравья, преспокойно снял с Цао Ина и Фэн-лао их пространственные мешки, окинул содержимое духовным взором, отобрал часть духовных камней и пилюль и небрежно бросил Ши Жэню.

— Это раздели между братьями.

Почувствовав в ладони тяжесть мешочка, Ши Жэнь вздрогнул и поспешно рухнул на колени:

— Благодарю главу рода за награду!

— Награда за то, что в эти дни верно оберегали меня, — голос Цинь Фэна резко похолодел. — Но если о сегодняшнем деле просочится хоть слово…

Невидимая жажда убийства накрыла весь двор. Ши Жэня пробрал мороз, он резко вскинул голову; в его глазах полыхнула свирепая решимость, и голос зазвенел сталью:

— Глава рода, будьте покойны! Если кто посмеет распустить язык и перерезать братьям дорогу к богатству, я, Ши Жэнь, не дожидаясь вашей руки, сам живьём с него шкуру спущу и весь его род изведу!

Цинь Фэн одобрительно кивнул и махнул рукой, приказывая охране убрать место.

Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью приблизилась к Цинь Фэну и мягко спросила:

— Молодой господин… вы возвращаетесь в род Цинь, в Цинчжоу?

Цинь Фэн чуть кивнул, и его взгляд устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали, род на краю гибели. Раз уж он занял это тело, этот кармический долг придётся принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв окончательное решение, и, глядя на него с твёрдой решимостью в прекрасных глазах, спросила:

— Тогда могу ли я… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и равнодушно бросил:

— Ты разве не слышала, что говорил этот Цао Ин? Нынешний род Цинь — рушащаяся башня, опасности подстерегают на каждом шагу. Путь предстоит смертельно опасный. Тебе незачем рисковать со мной.

Но Сюй Вань выпрямилась и, чеканя каждое слово, произнесла непреклонно:

— Жизнь Ваньэр подарена молодым господином, и я стала вашей женщиной. Пусть там бездонная пропасть, пусть гора мечей и море огня — я последую за вами!

Цинь Фэн молча смотрел в её чистые, ни на миг не дрогнувшие глаза и больше не тратил слов. Он перевернул запястье — и в его руке появилась пилюля, источавшая густой аромат и опоясанная пятью узорами дань; он небрежно бросил её Сюй Вань.

— Это… это же идеальная пилюля Сюаньюань?!

Поймав пилюлю и ощутив её грандиозную лекарственную мощь, Сюй Вань застыла: её прекрасное, способное низвергать города лицо наполнилось потрясением, а вишнёвые губки сами собой сложились в изумлённую букву «О». Безупречная пилюля такой степени ценилась дороже сокровищ — любой мастер закладки фундамента отдал бы за неё всё.

— Молодой господин… это… это мне?

Цинь Фэн повернулся к ней спиной и уронил спокойно, но властно:

— Моя женщина не должна быть слишком слабой. Рядом со мной не нужны обузы.

— Да!

Сюй Вань изо всех сил сжала пилюлю в ладони, ощущая её тепло, и в груди разлился жаркий поток. Она решительно кивнула.

Проводив взглядом фигуру Сюй Вань, ушедшую переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумался. Спасти род Цинь, выстоять против всех волков и тигров Цинчжоу, а то и против вознесённой над всеми канцелярии левого канцлера… Нынешней культивации девятой ступени закладки фундамента, пожалуй, не хватит.

Взгляд его обратился к самому богатому торговому кварталу Тяньянчэна. Пора лично посетить Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================
Т2:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец что-то дрогнуло, Цао Ин — с изуродованным, залитым кровью лицом — вспыхнул болезненным торжеством.

Он знал: ставка сыграла! Пусть этот сопляк и ушёл в зятья к роду Су, но за родной род Цинь ему всё-таки не всё равно!

Цао Ин вцепился в последнюю соломинку и затараторил:

— Всего три месяца назад вторглись войска Ин — на границе беда! Твой отец Цинь Вэньтянь выступил по приказу, сошёлся с армией Ин в большой битве у заставы Лулунгуань. Сеча была страшная! Войско Цинлун полегло до последнего человека. Твой отец и оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, — все до единого пали в том бою!

— Что?!

Цинь Фэн помрачнел лицом, и сердце само собой сжалось. Пусть душа в этом теле теперь иная, но кровная память отозвалась в нём инстинктивным воплем боли.

Род Цинь — первая воинская семья Цинчжоу, поколениями стоявшая на страже границ Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, — прямодушный, неподкупный, с несгибаемым хребтом. А старшие братья, Цинь Ле и Цинь Юань, в негодном младшем брате души не чаяли, берегли как зеницу ока. Если Цинлун и впрямь потерпела такой разгром, то с норовом отца и братьев смерть на поле боя — почти неизбежный конец. А рухни подпирающая небо опора — и огромный род Цинь в глазах давно точащих зубы шакалов уже не грозный воинский дом, а лакомый кусок мяса, который каждому охота рвать на части!

— Цинь Фэн, прочие кланы Цинчжоу давно зарятся на ваш род, а у вас внутри нет опоры, снаружи обложили враги — всё висит на волоске! Одумайся сейчас — встань на колени, повинись передо мной и отдай свою женщину мне, наследнику, на усладу. Тогда я попрошу отца, и канцелярия левого канцлера прикроет твой род, не даст ему сгинуть. Ну так как?

Цао Ин решил, что нащупал болевую точку Цинь Фэна, тут же приосанился и хищно зыркнул на стоявшую поодаль Сюй Вань. Да пускай Цинь Фэн силён как угодно — Цинчжоу не чета заштатному городишке Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра что облаков! Чтобы спасти род, нужна такая могучая сень, как канцелярия левого канцлера. А уж тогда этот парень окажется у него в кулаке!

— Молодой господин...

Сюй Вань вздрогнула, глядя в спину Цинь Фэна, и во взгляде её прекрасных глаз смешалось множество чувств. Цинь Фэн даровал ей вторую жизнь. Если ради спасения рода он решит отдать её, выменяв покровительство канцелярии левого канцлера... она согласна. По доброй воле.

Цао Ину уже мерещилось, как Сюй Вань извивается под ним в покорной страсти. Но в тот самый миг, когда перед его внутренним взором всплыла эта картина, ледяной до жути голос обрушился на него ушатом ледяной воды и сковал всё тело.

— Это всё, что ты хотел сказать напоследок?

— Цинь Фэн, ты подумай хорошенько! — выпучив глаза, взвизгнул Цао Ин. — Ты что, не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу, свысока глядя на распростёртого противника, и на губах его заиграла презрительная усмешка:

— Род Цинь я спасу сам. А та паршивая канцелярия левого канцлера, что ты расписываешь... и она-то, по-твоему, годится мне в опоры?

Едва отзвучали эти слова, нога — без тени промедления, всей своей чудовищной силой — обрушилась вниз.

— Не... не надо...

Хруст!

В глухом хрусте костей грудная клетка Цао Ина вмялась внутрь. Свет в его глазах стремительно погас, и не знавший удержу наследник левого канцлера, полный безграничного ужаса и обиды, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и все стражники застыли в оцепенении, разинув рты, — в головах ни единой мысли. Это же наследник канцелярии левого канцлера! А глава рода... взял и растоптал его ногой? Теперь уж вражда насмерть! Всевластный левый канцлер взъярится до небес и не успокоится, пока не отомстит!

А Цинь Фэн — словно раздавил муравья — с невозмутимым лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао их пространственные мешочки, просканировал содержимое духовным чувством и, выудив часть духовных камней и пилюль, не глядя бросил Ши Жэню.

— Раздай братьям.

Почувствовав в руках увесистый кошель, Ши Жэнь встрепенулся и поспешно рухнул на колени:

— Благодарю главу рода за щедрую награду!

— Награда за то, что верно оберегали меня все эти дни, — голос Цинь Фэна вдруг упал до ледяной стужи. — Но если о сегодняшнем деле наружу просочится хоть полслова...

Невидимая убийственная аура накрыла двор. Ши Жэня пробрало до мозга костей; он вскинул голову, глаза полыхнули лютой жестокостью, и голос зазвенел сталью:

— Глава рода, будьте покойны! Кто посмеет распустить язык и перекрыть братьям хлеб — не понадобится и ваша рука. Я, Ши Жэнь, сам первый освежую гада и весь род его изведу до последнего колена!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул страже — навести порядок. Когда двор снова затих, Сюй Вань лёгкой поступью приблизилась к Цинь Фэну и мягко спросила:

— Молодой господин, вы... возвращаетесь в Цинчжоу, к роду Цинь?

Цинь Фэн едва заметно кивнул, не отводя взгляда от того направления, где лежал Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, род на краю гибели. Раз уж он занял это тело — эту кармическую связь надлежит принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула — словно приняв окончательное решение — и решительно посмотрела ему в глаза:

— Тогда... могу я поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и равнодушно бросил:

— Ты что, не слышала того Цао Ина? Род Цинь сейчас — башня, которая вот-вот рухнет, опасности со всех сторон. Путь будет гибельный, незачем тебе рисковать со мной понапрасну.

Но Сюй Вань расправила плечи и отчеканила каждое слово:

— Своей жизнью Вань обязана господину. И теперь я — ваша женщина. Будь впереди хоть бездонная пропасть, хоть гора клинков и море пламени — я пойду с господином!

Цинь Фэн молча посмотрел в её ясные глаза — ни тени колебания. И не стал больше тратить слов. Повернул запястье — и в руку лёг округлый предмет: пилюля, источавшая густой лекарственный аромат, опоясанная пятью дановыми узорами. Он не глядя кинул её Сюй Вань.

— Это же... Совершенная Сокровенная Пилюля?! — Сюй Вань подхватила пилюлю, ощутила бурлившую в ней исполинскую лекарственную силу — и на её прекрасном, способном покорять города лице отразилось потрясение, а вишнёвые губки сами собой сложились в изумлённую букву «О». Совершенная пилюля такого ранга — бесценное сокровище; любой культиватор ступени закладки фундамента потерял бы за неё голову! — Господин, это... мне?

Цинь Фэн отвернулся, оставив ей только спину. Голос прозвучал ровно и властно:

— Моя женщина не смеет быть слабой. Рядом со мной обузы не нужны.

— Да!

Сюй Вань до боли сжала пилюлю, чувствуя ладонью разливающееся тепло, и горячая волна поднялась в груди. Она коротко, но сильно кивнула.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Сюй Вань, ушедшую переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумался. Чтобы спасти род Цинь, придётся столкнуться со всеми шакалами и тиграми Цинчжоу... и даже с вознёсшейся до небес канцелярией левого канцлера. Нынешней культивации — девятого слоя закладки фундамента — боюсь, уже недостаточно.

Взгляд его обратился к самому оживлённому торговому кварталу Тяньянчэна. Пора самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================
Т3:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец промелькнула перемена, на искалеченном, окровавленном лице Цао Ина вспыхнула болезненная, исступлённая радость. Он знал: его ставка сыграла. Этот парень хоть и вошёл в семью Су зятем, но в глубине души всё же дорожит родом Цинь, из которого вышел.

Цао Ин, словно ухватившись за соломинку, затараторил:

— Ещё три месяца назад государство Инь вторглось, на границе объявили тревогу! Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнулся на призыв и выступил в поход, у заставы Лулунгуань у него произошла великая битва с армией Инь! Тот бой был крайне жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец, Цинь Вэньтянь, и двое твоих братьев, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна мгновенно омрачилось, сердце невольно судорожно сжалось. Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, оставшиеся в крови, заставили тело издать инстинктивный скорбный вопль.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, был прям и неподкупен, человек железного нрава. Оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока, лелеяли и холили. Если государство Цинлун и впрямь потерпело такой сокрушительный разгром, если войско полегло целиком, то, судя по нравам отца и братьев, гибель в бою — почти неизбежная развязка. А раз рухнул столп, державший небо, то огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, станет уже не грозной военной семьёй, а жирным куском, который каждый захочет урвать и вцепиться зубами.

— Цинь Фэн, прочие семьи города Цинчжоу только и ждут, чтобы наброситься на твой род Цинь. А ныне в роду твоём внутри нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда! Если ты сейчас одумаешься и вернёшься на верный путь, почтительно встанешь на колени и попросишь у меня прощения, а затем поднесёшь свою женщину мне, наследнику, на усладу, — я смогу уговорить отца, чтобы он, пользуясь властью левого канцлера, спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Цао Ин, уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, снова воспрял духом, и его взгляд, полный хищной алчности, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань. Пусть Цинь Фэн и силён — и что с того? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — как облаков! Чтобы спасти род Цинь, ему непременно нужна такая громада, как резиденция левого канцлера. А тогда, глядишь, этот парень ещё и не так прогнётся под мою руку.

— Господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя на спину Цинь Фэна, в прекрасных глазах её — смятение чувств. Цинь Фэн даровал ей новую жизнь. Если он ради семьи решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она, она согласна, без единой жалобы.

Цао Ину уже чудилось, как Сюй Вань сладко стонет под ним. Но как раз в тот миг, когда Цао Ин грезил этой картиной, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, и он весь окоченел.

— Твоё предсмертное слово — только это?

— Цинь Фэн, ты хорошенько подумал! — выпучив глаза, пронзительно взвизгнул Цао Ин. — Неужто ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу, сверху вниз глядя на него, и в уголках губ его зазмеилась усмешка презрения.

— Род Цинь я спасу сам. А что до той твоей паршивой резиденции левого канцлера… достойна ли она быть деревом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн?

Едва прозвучали эти слова, как его нога, не ведая более ни мгновения колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз.

— Нет… не надо…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк — этот не знавший поражений наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте.

Во дворе Ши Жэнь и свита остолбенели, в головах — полная пустота. Это же наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так просто, одним ударом ноги, — насмерть? Теперь — всё, беда так беда! Этот всесильный левый канцлер, чья власть потрясает всю страну, наверняка поднимет страшный гнев, и не будет ему покоя, пока не отомстит до конца.

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, со спокойным лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао пространственные мешки, окинул их духовным взором, выудил часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Это — раздели меж братьями.

Тяжёлый кошель лёг в руку, Ши Жэнь вздрогнул всем телом и поспешно бухнулся на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы эти дни верно стерегли меня.

Голос Цинь Фэна внезапно похолодел:

— Но если хоть одно слово о сегодняшнем деле выйдет наружу…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор. Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил зычно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет языком трепать да резать братьям путь к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый сдеру с него шкуру живьём и положу весь его род!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, веля страже прибрать место. Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью подошла к Цинь Фэну и мягко спросила:

— Господин… вы вернётесь в род Цинь в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели; раз уж он занял это тело, то и эта связь судьбы надлежит принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв некое решение, и с твёрдостью во взгляде посмотрела на него:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Разве ты не слышала, что говорил тот Цао Ин? Нынешний род Цинь — это падающая башня, кругом одна опасность. Путь туда полон смертельных угроз, тебе незачем идти со мной на риск.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар господина. Ныне я уже ваша женщина. Пусть впереди пропасть бездонная, пусть горы мечей и море огня — я пойду с господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, на её ясные, ничуть не дрогнувшие глаза, и не стал более тратить слов. Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат, опоясанная пятью узорами-дорожками, которую он без лишних слов швырнул Сюй Вань.

— Это… это… совершенная пилюля Сюаньюань?!

Сюй Вань поймала пилюлю, ощутила бурлящую в ней мощь лекарственной силы — и на её дивном, красотою затмевающем целые государства личике застыло потрясение, алые губки от изумления округлились буквой «О». Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого мастера закладки фундамента.

— Господин… это… это мне?

Цинь Фэн повернулся, оставив ей лишь спину, и бросил голосом ровным, но властным:

— Моя женщина не может быть слишком слаба. Рядом со мной не место обузе.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала ту пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась тёплая волна; она с силой кивнула. Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумчиво прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже — ту горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера. Теперешней закладки фундамента девятого слоя — пожалуй, будет мало. Взор его устремился в сторону самого многолюдного торгового квартала Тяньянчэна. Пора бы и самому наведаться в Ваньбаолоу.

============================================================
Т4:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец промелькнула перемена, на искалеченном, окровавленном лице Цао Ина вспыхнула болезненная, исступлённая радость!

Он знал: его ставка сыграла!

Этот парень хоть и вошёл в род Су зятем, но в глубине души всё же дорожит родом Цинь, из которого вышел!

Цао Ин, словно ухватившись за соломинку, затараторил:

— Ещё три месяца назад государство Инь вторглось, на границе объявили тревогу! Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнулся на призыв и выступил в поход, у заставы Лулунгуань у него произошла великая битва с армией Инь! Тот бой был крайне жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец, Цинь Вэньтянь, и двое твоих братьев, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна мгновенно омрачилось, сердце невольно судорожно сжалось. Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, оставшиеся в крови, заставили тело издать инстинктивный скорбный вопль.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, был прям и неподкупен, человек железного нрава. Оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока, лелеяли и холили. Если государство Цинлун и впрямь потерпело такой сокрушительный разгром, если войско полегло целиком, то, судя по нравам отца и братьев, гибель в бою — почти неизбежная развязка!

А раз рухнул столп, державший небо, то огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, станет уже не грозной военной семьёй, а жирным куском, который каждый захочет урвать и вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, прочие семьи города Цинчжоу только и ждут, чтобы наброситься на твой род Цинь. А ныне в роду твоём внутри нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда! Если ты сейчас одумаешься и вернёшься на верный путь, почтительно встанешь на колени и попросишь у меня прощения, а затем поднесёшь свою женщину мне, наследнику, на усладу, — я смогу уговорить отца, чтобы он, пользуясь властью левого канцлера, спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Цао Ин, уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, снова воспрял духом, и его взгляд, полный хищной алчности, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань.

Пусть Цинь Фэн и силён — и что с того? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — как облаков! Чтобы спасти род Цинь, ему непременно нужна такая громада, как резиденция левого канцлера!

А тогда, глядишь, этот парень ещё и не так прогнётся под мою руку!

— Господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя на спину Цинь Фэна, в прекрасных глазах её — смятение чувств. Цинь Фэн даровал ей новую жизнь. Если он ради семьи решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она, она согласна, без единой жалобы.

Цао Ину уже чудилось, как Сюй Вань сладко стонет под ним.

Но как раз в тот миг, когда Цао Ин грезил этой картиной, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, и он весь окоченел.

— Твоё предсмертное слово — только это?

— Цинь Фэн, ты хорошенько подумал! — выпучив глаза, пронзительно взвизгнул Цао Ин. — Неужто ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу, сверху вниз глядя на него, и в уголках губ его зазмеилась усмешка презрения.

— Род Цинь я спасу сам. А что до той твоей паршивой резиденции левого канцлера… достойна ли она быть деревом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн? — Едва прозвучали эти слова, как его нога, не ведая более ни мгновения колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Нет… не надо…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк — этот не знавший поражений наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и свита остолбенели, в головах — полная пустота. Это же наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так просто, одним ударом ноги, — насмерть? Теперь — всё, беда так беда! Этот всесильный левый канцлер, чья власть потрясает всю страну, наверняка поднимет страшный гнев, и не будет ему покоя, пока не отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, со спокойным лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао пространственные мешки, окинул их духовным взором, выудил часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Это — раздели меж братьями.

Тяжёлый кошель лёг в руку, Ши Жэнь вздрогнул всем телом и поспешно бухнулся на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы эти дни верно стерегли меня. — Голос Цинь Фэна внезапно похолодел. — Но если хоть одно слово о сегодняшнем деле выйдет наружу…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор.

Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил зычно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет языком трепать да резать братьям путь к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый сдеру с него шкуру живьём и положу весь его род!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, веля страже прибрать место.

Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью подошла к Цинь Фэну и мягко спросила:

— Господин… вы вернётесь в род Цинь в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели; раз уж он занял это тело, то и эту связь судьбы надлежит принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв некое решение, и с твёрдостью во взгляде посмотрела на него:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Разве ты не слышала, что говорил тот Цао Ин? Нынешний род Цинь — это падающая башня, кругом одна опасность. Путь туда полон смертельных угроз, тебе незачем идти со мной на риск.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар господина. Ныне я уже ваша женщина. Пусть впереди пропасть бездонная, пусть горы мечей и море огня — я пойду с господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, на её ясные, ничуть не дрогнувшие глаза, и не стал более тратить слов. Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат, опоясанная пятью узорами-дорожками, которую он без лишних слов швырнул Сюй Вань.

— Это… это… совершенная пилюля Сюаньюань?!

Сюй Вань поймала пилюлю, ощутила бурлящую в ней мощь лекарственной силы — и на её дивном, красотою затмевающем целые государства личике застыло потрясение, алые губки от изумления округлились буквой «О». Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого cultivator-основателя фундамента!

— Господин… это… это мне?

Цинь Фэн повернулся, оставив ей лишь спину, и бросил голосом ровным, но властным:

— Моя женщина не может быть слишком слаба. Рядом со мной не место обузе.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала ту пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась тёплая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумчиво прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже — ту горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера. Теперешней cultivation — девятого слоя закладки фундамента — пожалуй, будет мало!

Взор его устремился в сторону самого многолюдного торгового квартала Тяньянчэна.

Пора бы и самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================
Т5:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец промелькнула перемена, на искалеченном, окровавленном лице Цао Ина вспыхнула болезненная, исступлённая радость!

Он знал: его ставка сыграла!

Этот парень хоть и вошёл в семью Су зятем, но в глубине души всё же дорожит родом Цинь, из которого вышел!

Цао Ин, словно ухватившись за соломинку, затараторил: — Ещё три месяца назад государство Инь вторглось, на границе объявили тревогу!

— Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнулся на призыв и выступил в поход, у заставы Лулунгуань у него произошла великая битва с армией Инь!

— Тот бой был крайне жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец, Цинь Вэньтянь, и двое твоих братьев, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна мгновенно омрачилось, сердце невольно судорожно сжалось.

Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, оставшиеся в крови, заставили тело издать инстинктивный скорбный вопль.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, был прям и неподкупен, человек железного нрава. Оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока, лелеяли и холили. Если государство Цинлун и впрямь потерпело такой сокрушительный разгром, если войско полегло целиком, то, судя по нравам отца и братьев, гибель в бою — почти неизбежная развязка!

А раз рухнул столп, державший небо, то огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, станет уже не грозной военной семьёй, а жирным куском, который каждый захочет урвать и вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, прочие семьи города Цинчжоу только и ждут, чтобы наброситься на твой род Цинь. А ныне в роду твоём внутри нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда!

— Если ты сейчас одумаешься и вернёшься на верный путь, почтительно встанешь на колени и попросишь у меня прощения, а затем поднесёшь свою женщину мне, наследнику, на усладу, — я смогу уговорить отца, чтобы он, пользуясь властью левого канцлера, спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Цао Ин, уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, снова воспрял духом, и его взгляд, полный хищной алчности, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань.

Пусть Цинь Фэн и силён — и что с того? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — как облаков! Чтобы спасти род Цинь, ему непременно нужна такая громада, как резиденция левого канцлера!

А тогда, глядишь, этот парень ещё и не так прогнётся под мою руку!

— Господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя на спину Цинь Фэна, в прекрасных глазах её — смятение чувств.

Цинь Фэн даровал ей новую жизнь. Если он ради семьи решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она, она согласна, без единой жалобы.

Цао Ину уже чудилось, как Сюй Вань сладко стонет под ним.

Но как раз в тот миг, когда Цао Ин грезил этой картиной, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, и он весь окоченел.

— Твоё предсмертное слово — только это?

— Цинь Фэн, ты хорошенько подумал! — выпучив глаза, пронзительно взвизгнул Цао Ин. — Неужто ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу, сверху вниз глядя на него, и в уголках губ его зазмеилась усмешка презрения.

— Род Цинь я спасу сам.

— А что до той твоей паршивой резиденции левого канцлера… достойна ли она быть деревом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн? — Едва прозвучали эти слова, как его нога, не ведая более ни мгновения колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Нет… не надо…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк — этот не знавший поражений наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и свита остолбенели, в головах — полная пустота.

Это же наследник резиденции левого канцлера!

Глава рода… вот так просто, одним ударом ноги, — насмерть?

Теперь — всё, беда так беда! Этот всесильный левый канцлер, чья власть потрясает всю страну, наверняка поднимет страшный гнев, и не будет ему покоя, пока не отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, со спокойным лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао пространственные мешки, окинул их духовным взором, выудил часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Это — раздели меж братьями.

Тяжёлый кошель лёг в руку, Ши Жэнь вздрогнул всем телом и поспешно бухнулся на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы эти дни верно стерегли меня.

Голос Цинь Фэна внезапно похолодел:

— Но если хоть одно слово о сегодняшнем деле выйдет наружу…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор.

Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил зычно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет языком трепать да резать братьям путь к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый сдеру с него шкуру живьём и положу весь его род!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, веля страже прибрать место.

Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью подошла к Цинь Фэну и мягко спросила:

— Господин… вы вернётесь в род Цинь в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели; раз уж он занял это тело, то и эту связь судьбы надлежит принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв некое решение, и с твёрдостью во взгляде посмотрела на него:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Разве ты не слышала, что говорил тот Цао Ин? Нынешний род Цинь — это падающая башня, кругом одна опасность. Путь туда полон смертельных угроз, тебе незачем идти со мной на риск.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар господина. Ныне я уже ваша женщина. Пусть впереди пропасть бездонная, пусть горы мечей и море огня — я пойду с господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, на её ясные, ничуть не дрогнувшие глаза, и не стал более тратить слов.

Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат, опоясанная пятью узорами-дорожками, которую он без лишних слов швырнул Сюй Вань.

— Это… это… совершенная пилюля Сюаньюань?!

Сюй Вань поймала пилюлю, ощутила бурлящую в ней мощь лекарственной силы — и на её дивном, красотою затмевающем целые государства личике застыло потрясение, алые губки от изумления округлились буквой «О».

Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого cultivator-основателя фундамента!

— Господин… это… это мне?

Цинь Фэн повернулся, оставив ей лишь спину, и бросил голосом ровным, но властным:

— Моя женщина не может быть слишком слаба.

— Рядом со мной не место обузе.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала ту пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась тёплая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумчиво прищурился.

Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже — ту горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера.

Теперешней cultivation — девятого слоя закладки фундамента — пожалуй, будет мало!

Взор его устремился в сторону самого многолюдного торгового квартала Тяньянчэна.

Пора бы и самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================
Т6:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец промелькнула перемена, на искалеченном, окровавленном лице Цао Ина вспыхнула болезненная, исступлённая радость. Он знал: его ставка сыграла! Этот парень хоть и вошёл в род Су зятем, но в глубине души всё же дорожит родом Цинь, из которого вышел.

Цао Ин, словно ухватившись за соломинку, затараторил:
— Ещё три месяца назад государство Инь вторглось, на границе объявили тревогу! Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнулся на призыв и выступил в поход, у заставы Лулунгуань у него произошла великая битва с армией Инь! Тот бой был крайне жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец, Цинь Вэньтянь, и двое твоих братьев, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?! — Лицо Цинь Фэна мгновенно омрачилось, сердце невольно судорожно сжалось.

Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, оставшиеся в крови, заставили тело издать инстинктивный скорбный вопль. Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, был прям и неподкупен, человек железного нрава. Оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока, лелеяли и холили. Если государство Цинлун и впрямь потерпело такой сокрушительный разгром, если войско полегло целиком, то, судя по нравам отца и братьев, гибель в бою — почти неизбежная развязка! А раз рухнул столп, державший небо, то огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, станет уже не грозной военной семьёй, а жирным куском, который каждый захочет урвать и вцепиться зубами.

— Цинь Фэн, прочие семьи города Цинчжоу только и ждут, чтобы наброситься на твой род Цинь. А ныне в роду твоём внутри нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда! Если ты сейчас одумаешься и вернёшься на верный путь, почтительно встанешь на колени и попросишь у меня прощения, а затем поднесёшь свою женщину мне, наследнику, на усладу, — я смогу уговорить отца, чтобы он, пользуясь властью левого канцлера, спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Цао Ин, уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, снова воспрял духом, и его взгляд, полный хищной алчности, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань. Пусть Цинь Фэн и силён — и что с того? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — как облаков! Чтобы спасти род Цинь, ему непременно нужна такая громада, как резиденция левого канцлера! А тогда этот парень ещё и не так прогнётся под его руку!

— Молодой господин… — Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя на спину Цинь Фэна, в прекрасных глазах её — смятение чувств.

Цинь Фэн даровал ей новую жизнь. Если он ради семьи решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она согласна, без единой жалобы.

Цао Ину уже чудилось, как Сюй Вань сладко стонет под ним. Но как раз в тот миг, когда он грезил этой картиной, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, и он весь окоченел.

— Твоё предсмертное слово — только это?

— Цинь Фэн, ты хорошенько подумал! — выпучив глаза, пронзительно взвизгнул Цао Ин. — Неужто ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу, сверху вниз глядя на него, и в уголках губ его зазмеилась усмешка презрения.
— Род Цинь я спасу сам. А что до той твоей паршивой резиденции левого канцлера… достойна ли она быть деревом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн?

Едва прозвучали эти слова, как его нога, не ведая более ни мгновения колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Нет… не надо…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк — этот не знавший поражений наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и свита остолбенели, в головах — полная пустота. Это же наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так просто, одним ударом ноги — насмерть? Теперь — всё, беда так беда! Этот всесильный левый канцлер, чья власть потрясает всю страну, наверняка поднимет страшный гнев, и не будет ему покоя, пока не отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, со спокойным лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао пространственные мешки, окинул их духовным взором, выудил часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.
— Это — раздели меж братьями.

Тяжёлый кошель лёг в руку, Ши Жэнь вздрогнул всем телом и поспешно бухнулся на колени:
— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы эти дни верно стерегли меня, — голос Цинь Фэна внезапно похолодел. — Но если хоть одно слово о сегодняшнем деле выйдет наружу…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор. Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил зычно и твёрдо:
— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет языком трепать да резать братьям путь к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый сдеру с него шкуру живьём и вырежу весь его род!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, веля страже прибрать место.

Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью подошла к Цинь Фэну и мягко спросила:
— Молодой господин… вы вернётесь в род Цинь в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели; раз уж он занял это тело, то и эту связь судьбы надлежит принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв некое решение, и с твёрдостью во взгляде посмотрела на него:
— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:
— Разве ты не слышала, что говорил тот Цао Ин? Нынешний род Цинь — это падающая башня, кругом одна опасность. Путь туда полон смертельных угроз, тебе незачем идти со мной на риск.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:
— Жизнь Вань — дар молодого господина. Ныне я уже ваша женщина. Пусть впереди пропасть бездонная, пусть горы мечей и море огня — я пойду с молодым господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, на её ясные, ничуть не дрогнувшие глаза, и не стал более тратить слов. Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат, опоясанная пятью узорами-дорожками, которую он без лишних слов швырнул Сюй Вань.

— Это… это… совершенная пилюля Сюаньюань?! — Сюй Вань поймала пилюлю, ощутила бурлящую в ней мощь лекарственной силы — и на её дивном, красотою затмевающем целые государства личике застыло потрясение, алые губки от изумления округлились буквой «О».

Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого культиватора стадии закладки фундамента!

— Молодой господин… это… это мне?

Цинь Фэн повернулся, оставив ей лишь спину, и бросил голосом ровным, но властным:
— Моя женщина не может быть слишком слаба. Рядом со мной не место обузе.

— Да! — Сюй Вань крепко сжала ту пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась тёплая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумчиво прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже ту горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера, — теперешней культивации, девятого уровня закладки фундамента, пожалуй, будет мало!

Взор его устремился в сторону самого многолюдного торгового квартала Тяньянчэна. Пора бы и самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================
Т7:
Когда на лице Цинь Фэна наконец промелькнула хоть какая-то перемена, на искалеченном, окровавленном лице Цао Ина вспыхнула болезненная, исступлённая радость!

Он знал: его ставка сыграла!

Этот парень хоть и вошёл в род Су зятем, но в глубине души всё же дорожит родом Цинь, из которого вышел!

Цао Ин, словно ухватившись за соломинку, затараторил: 
— Ещё три месяца назад государство Инь вторглось, на границе объявили тревогу!

— Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнулся на призыв и выступил в поход, у заставы Лулунгуань у него произошла великая битва с армией Инь!

— Тот бой был крайне жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец, Цинь Вэньтянь, и двое твоих братьев, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна мгновенно омрачилось, сердце невольно судорожно сжалось.

Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, оставшиеся в крови, заставили тело издать инстинктивный скорбный вопль.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, был прям и неподкупен, человек железного нрава. Оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока, лелеяли и холили. Если государство Цинлун и впрямь потерпело такой сокрушительный разгром, если войско полегло целиком, то, судя по нравам отца и братьев, гибель в бою — почти неизбежная развязка!

А раз рухнул столп, державший небо, то огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, станет уже не грозной военной семьёй, а жирным куском, который каждый захочет урвать и вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, прочие семьи города Цинчжоу только и ждут, чтобы наброситься на твой род Цинь. А ныне в роду твоём внутри нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда!

— Если ты сейчас одумаешься и вернёшься на верный путь, почтительно встанешь на колени и попросишь у меня прощения, а затем поднесёшь свою женщину мне, наследнику, на усладу, — я смогу уговорить отца, чтобы он, пользуясь властью левого канцлера, спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Цао Ин, уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, снова воспрял духом, и его взгляд, полный хищной алчности, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань.

Пусть Цинь Фэн и силён — и что с того? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — как облаков! Чтобы спасти род Цинь, ему непременно нужна такая громада, как резиденция левого канцлера!

А тогда, глядишь, этот парень ещё и не так прогнётся под мою руку!

— Молодой господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя на спину Цинь Фэна, в прекрасных глазах её — смятение чувств.

Цинь Фэн даровал ей новую жизнь. Если он ради семьи решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она, она согласна, без единой жалобы.

Цао Ину уже чудилось, как Сюй Вань сладко стонет под ним.

Но как раз в тот миг, когда Цао Ин грезил о том, как Сюй Вань будет сладко стонать под ним, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, и он весь окоченел.

— Твоё предсмертное слово — только это?

— Цинь Фэн, ты хорошенько подумал! — выпучив глаза, пронзительно взвизгнул Цао Ин. — Неужто ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу, сверху вниз глядя на него, и в уголках губ его зазмеилась усмешка презрения.

— Род Цинь я спасу сам.

— А что до той твоей паршивой резиденции левого канцлера… достойна ли она быть деревом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн? — Едва прозвучали эти слова, как его нога, не ведая более ни мгновения колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Нет… не надо…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк — этот не знавший поражений наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и свита остолбенели, в головах — полная пустота.

Это же наследник резиденции левого канцлера!

Глава рода… вот так просто, одним ударом ноги, — насмерть?

Теперь — всё, беда так беда! Этот всесильный левый канцлер, чья власть потрясает всю страну, наверняка поднимет страшный гнев, и не будет ему покоя, пока не отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, со спокойным лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао пространственные мешки, окинул их духовным взором, выудил часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Это — раздели меж братьями.

Тяжёлый кошель лёг в руку, Ши Жэнь вздрогнул всем телом и поспешно бухнулся на колени:
— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы эти дни верно стерегли меня.

Голос Цинь Фэна внезапно похолодел:
— Но если хоть одно слово о сегодняшнем деле выйдет наружу…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор.

Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил зычно и твёрдо:
— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет языком трепать да резать братьям путь к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый сдеру с него шкуру живьём и положу весь его род!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, веля страже прибрать место.

Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью подошла к Цинь Фэну и мягко спросила:
— Молодой господин… вы вернётесь в род Цинь в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели; раз уж он занял это тело, то и эту связь судьбы надлежит принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв некое решение, и с твёрдостью во взгляде посмотрела на него:
— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:
— Разве ты не слышала, что говорил тот Цао Ин? Нынешний род Цинь — это падающая башня, кругом одна опасность. Путь туда полон смертельных угроз, тебе незачем идти со мной на риск.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:
— Жизнь Вань — дар молодого господина. Ныне я уже женщина молодого господина. Пусть впереди пропасть бездонная, пусть горы мечей и море огня — я пойду с молодым господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, на её ясные, ничуть не дрогнувшие глаза, и не стал более тратить слов.

Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат, опоясанная пятью узорами-дорожками, которую он без лишних слов швырнул Сюй Вань.

— Это… это… совершенная пилюля Сюаньюань?!

Сюй Вань поймала пилюлю, ощутила бурлящую в ней мощь лекарственной силы — и на её дивном, красотою затмевающем целые государства личике застыло потрясение, алые губки от изумления округлились буквой «О».

Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого культиватора на стадии закладки фундамента!

— Молодой господин… это… это мне?

Цинь Фэн повернулся, оставив ей лишь спину, и бросил голосом ровным, но властным:
— Моя женщина не может быть слишком слаба.

— Рядом со мной не место обузе.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала ту пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась тёплая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумчиво прищурился.

Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже — ту горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера.

Теперешней базы культивации — девятого уровня закладки фундамента — пожалуй, будет мало!

Взор его устремился в сторону самого многолюдного торгового квартала Тяньянчэна.

Пора бы и самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================
Т8:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец появилась перемена, Цао Ин всем своим размозжённым, кровавым лицом разразился исступлённой, болезненной радостью. Он понял: ставка сыграла! Пусть этот парень и ушёл зятем в род Су, в глубине души он по-прежнему дорожит родным родом Цинь!

Цао Ин, словно ухватившись за последнюю соломинку, затараторил:

— Три месяца назад вторглось государство Инь, граница взмолилась о помощи! Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнувшись на призыв, выступил в поход и сошёлся с армией Инь в великой битве у заставы Лулун. Бой был чудовищно жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец Цинь Вэньтянь и оба твоих брата, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна разом помрачнело, сердце судорожно сжалось. Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, заложенные в крови, исторгли из тела безотчётный скорбный стон.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, — человек прямой, неподкупный, железного нрава; оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока. Если государство Цинлун и вправду потерпело столь сокрушительный разгром, если вся армия полегла целиком, то, зная нрав отца и братьев, гибель их в бою — почти неизбежная развязка. А раз рухнул столп, подпиравший небо, огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, — уже не грозная военная семья, а жирный кусок, который всяк захочет урвать и в который всяк захочет вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, все прочие семьи города Цинчжоу алчно зарятся на твой род, а ныне внутри у вас нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда! Если ты сейчас одумаешься и встанешь на верный путь, почтительно склонишь передо мной колени и признаешь вину, а затем поднесёшь мне свою женщину, чтобы я, наследник, вкусил её сполна, — я смогу уговорить отца, чтобы он властью левого канцлера спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, Цао Ин снова приосанился, и его взгляд, полный хищной угрозы, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань. Что с того, что Цинь Фэн силён? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — что облаков! Чтобы спасти род, Цинь Фэну непременно понадобится такая громада, как резиденция левого канцлера! А уж тогда он переломит этого парня по-свойски!

— Господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя в спину Цинь Фэна, и в прекрасных глазах её смешались тревога и смятение. Он даровал ей новую жизнь, и если ради семьи он решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она согласна без единой жалобы. Цао Ину уже грезилось, как Сюй Вань сладострастно стонет под ним.

Но в тот самый миг, когда Цао Ин рисовал себе эту картину, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, оледенив всё тело.

— Это всё, что ты хотел сказать напоследок?

— Цинь Фэн, ты хорошо подумал?! — выпучив глаза, истошно взвизгнул Цао Ин. — Неужели ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу и, глядя на него сверху вниз, тронул губы презрительной усмешкой.

— Род Цинь я спасу сам. А та паршивая резиденция левого канцлера, о которой ты твердишь… достойна ли она быть древом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн?

Едва прозвучали эти слова, как нога его, не ведая более и тени колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Не… не на…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк, и этот не знавший преград наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и вся стража застыли, ошеломлённые, в головах — полная пустота. Это же был наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так просто взял и насмерть, одним ударом ноги? Всё, нажили беду так нажили! Тот левый канцлер, чья власть сотрясает двор, разразится чудовищным гневом и ни за что не успокоится, пока не отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, с невозмутимым лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао их пространственные мешки, окинул содержимое духовным взором, выудил оттуда часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Раздай это братьям.

Тяжёлый кошель лёг в руку, и Ши Жэнь, вздрогнув всем телом, поспешно рухнул на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы верно стерегли меня эти дни, — голос Цинь Фэна внезапно похолодел, — но если о сегодняшнем деле наружу просочится хоть слово…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор. Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах его сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил звучно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет молоть языком и резать братьям дорогу к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый живьём шкуру с него спущу и весь род его положу до седьмого колена!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, велев страже прибрать и зачистить всё вокруг. Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью приблизилась к нему и мягко спросила:

— Господин… Вы вернётесь в род Цинь, в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, и взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели — раз уж он занял это тело, то и причинно-следственную связь надлежит принять на себя. Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв окончательное решение, и, с твёрдостью глядя на него, спросила:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Ты разве не слышала, что говорил Цао Ин? Нынешний дом Цинь — это готовая рухнуть башня, кругом одна опасность. Путь туда смертельно опасен, тебе незачем идти на такой риск со мной.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар господина, и теперь я ваша женщина. Пусть впереди хоть бездонная пропасть, хоть горы мечей и море огня — я пройду их с господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, в её чистые, ничуть не дрогнувшие глаза, и больше не тратил слов. Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат и опоясанная пятью узорами-дорожками. Он без лишних слов швырнул её Сюй Вань.

— Это… это… Совершенная пилюля Сюаньюань?!

Поймав пилюлю и ощутив бурлящую в ней мощь, Сюй Вань застыла в потрясении; на её красотою затмевающем царства личике читалось лишь изумление, а алые губки невольно округлились буквой «О». Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого практика стадии Закладки фундамента!

— Господин… это… мне?

Цинь Фэн уже повернулся к ней спиной и бросил ровным, но властным голосом:

— Моя женщина не может быть слишком слаба. Рядом со мной обузе не место.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась горячая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера, — нынешней его ступени, девятого слоя Закладки фундамента, пожалуй, будет мало. Взор его обратился в сторону самого оживлённого торгового квартала Тяньянчэна.

Пора самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================
Т9:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец появилась перемена, Цао Ин всем своим размозжённым, кровавым лицом разразился исступлённой, болезненной радостью. Он понял: ставка сыграла! Пусть этот парень и ушёл зятем в род Су, в глубине души он по-прежнему дорожит родным родом Цинь! Цао Ин, словно ухватившись за последнюю соломинку, затараторил:

"Три месяца назад вторглось государство Инь, граница взмолилась о помощи! Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнувшись на призыв, выступил в поход и сошёлся с армией Инь в великой битве у заставы Лулун. Бой был чудовищно жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец Цинь Вэньтянь и оба твоих брата, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна разом помрачнело, сердце судорожно сжалось. Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, заложенные в крови, исторгли из тела безотчётный скорбный стон.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколенительние охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, — человек прямой, неподкупный, железного нрава; оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока. Если государство Цинлун и вправду потерпело столь сокрушительный разгром, если вся армия полегла целиком, то, зная нрав отца и братьев, гибель их в бою — почти неизбежная развязка. А раз рухнул столп, подпиравший небо, огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, — уже грозная военная семья, а жирный кусок, который всяк захочет урвать и в который всяк захочет вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, все прочие семьи города Цинчжоу алчно зарятся на твой род, а ныне внутри у вас нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда! Если ты сейчас одумаешься и встанешь на верный путь, почтительно склонишь передо мной колени и признаешь вину, а затем поднесёшь мне свою женщину, чтобы я, наследник, вкусил её сполна, — я смогу уговорить отца, чтобы он властью левого канцлера спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, Цао Ин снова приосанился, и его взгляд, полный хищной угрозы, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань. Что с того, что Цинь Фэн силён? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — что облаков! Чтобы спасти род, Цинь Фэну непременно понадобится такая громада, как резиденция левого канцлера! А уж тогда он переломит этого парня по-свойски!

— Господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя в спину Цинь Фэна, и в прекрасных глазах её смешались тревога и смятение. Он даровал ей новую жизнь, и если ради семьи он решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она согласна без единой жалобы. Цао Ину уже грезилось, как Сюй Вань сладострастно стонет под ним.

Но в тот самый миг, когда Цао Ин рисовал себе эту картину, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, оледенив всё тело.

— Это всё, что ты хотел сказать напоследок?

— Цинь Фэн, ты хорошо подумал?! — выпучив глаза, истошно взвизгнул Цао Ин. — Неужели ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу и, глядя на него сверху вниз, тронул губы презрительной усмешкой.

— Род Цинь я спасу сам. А та паршивая резиденция левого канцлера, о которой ты твердишь… достойна ли она быть древом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн?

Едва прозвучали эти слова, как нога его, не ведая более и тени колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Не… не на…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк, и этот не знавший преград наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и вся стража застыли, ошеломлённые, в головах — полная пустота. Это же был наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так просто взял и насмерть, одним ударом ноги? Всё, нажили беду так нажили! Тот левый канцлер, чья власть сотрясает двор, разразится чудовищным гневом и ни за что не успокоится, пока не отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, с невозмутимым лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао их пространственные мешки, окинул содержимое духовным взором, выудил оттуда часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Раздай это братьям.

Тяжёлый кошель лёг в руку, и Ши Жэнь, вздрогнув всем телом, поспешно рухнул на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы верно стерегли меня эти дни, — голос Цинь Фэна внезапно похолодел, — но если о сегодняшнем деле наружу просочится хоть слово…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор. Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах его сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил звучно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет молоть языком и резать братьям дорогу к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый живьём шкуру с него спущу и весь род его положу до седьмого колена!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, велев страже прибрать и зачистить всё вокруг. Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью приблизилась к нему и мягко спросила:

— Господин… Вы вернётесь в род Цинь, в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, и взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели — раз уж он занял это тело, то и причинно-следственную связь надлежит принять на себя. Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв окончательное решение, и, с твёрдостью глядя на него, спросила:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Ты разве не слышала, что говорил Цао Ин? Нынешний дом Цинь — это готовая рухнуть башня, кругом одна опасность. Путь туда смертельно опасен, тебе незачем идти на такой риск со мной.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар господина, и теперь я ваша женщина. Пусть впереди хоть бездонная пропасть, хоть горы мечей и море огня — я пройду их с господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, в её чистые, ничуть не дрогнувшие глаза, и больше не тратил слов. Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат и опоясанная пятью узорами-дорожками. Он без лишних слов швырнул её Сюй Вань.

— Это… это… Совершенная пилюля Сюаньюань?!

Поймав пилюлю и ощутив бурлящую в ней мощь, Сюй Вань застыла в потрясении; на её красотою затмевающем царства личике читалось лишь изумление, а алые губки невольно округлились буквой «О». Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого практика стадии Закладки фундамента!

— Господин… это… мне?

Цинь Фэн уже повернулся к ней спиной и бросил ровным, но властным голосом:

— Моя женщина не может быть слишком слаба. Рядом со мной обузе не место.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась горячая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера, — нынешней его ступени, девятого слоя Закладки фундамента, пожалуй, будет мало. Взор его обратился в сторону самого оживлённого торгового квартала Тяньянчэна.

Пора самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.