books/tenant-panel/aj-p2en-tasks/83e41f7dcb.txt

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на английском и 13 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/books/tenant-panel/aj-p2en/83e41f7dcb.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т4-ТЕРМИН: <число>
Т4-ЯЗЫК: <число>
Т4-ФОРМА: <число>
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т5-ТЕРМИН: <число>
Т5-ЯЗЫК: <число>
Т5-ФОРМА: <число>
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т6-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т6-ТЕРМИН: <число>
Т6-ЯЗЫК: <число>
Т6-ФОРМА: <число>
Т6-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т7-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т7-ТЕРМИН: <число>
Т7-ЯЗЫК: <число>
Т7-ФОРМА: <число>
Т7-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т8-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т8-ТЕРМИН: <число>
Т8-ЯЗЫК: <число>
Т8-ФОРМА: <число>
Т8-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т9-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т9-ТЕРМИН: <число>
Т9-ЯЗЫК: <число>
Т9-ФОРМА: <число>
Т9-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т10-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т10-ТЕРМИН: <число>
Т10-ЯЗЫК: <число>
Т10-ФОРМА: <число>
Т10-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т11-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т11-ТЕРМИН: <число>
Т11-ЯЗЫК: <число>
Т11-ФОРМА: <число>
Т11-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т12-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т12-ТЕРМИН: <число>
Т12-ЯЗЫК: <число>
Т12-ФОРМА: <число>
Т12-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т13-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т13-ТЕРМИН: <число>
Т13-ЯЗЫК: <число>
Т13-ФОРМА: <число>
Т13-ПОЧЕМУ: <цитаты>

ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси: короткая ЦИТАТА из текста через « | ».
Число без цитаты не принимается и на диск не попадает: именно из-за отсутствия цитат показания
прошлых судей оказались непроверяемыми. Ноль по оси обоснования не требует.


============================================================
ИСХОДНИК:
And so, an uneasy day passed, most of our company catching up on desperately needed sleep, wrangling with troubled thoughts and scrounging what fare they could among the desolation in the Forever King’s wake. “It was near sunset when we heard movement. Looking toward the gatekeep, we saw a cadre of hundreds marching out under the banner of House Augustin—a golden field set with a unicorn and five crossed swords, representing the five countries of their empire. My legs were almost hale now, and I limped about in search of my boots, finding them in a slurry of bloodstained frost and tipping the remains of our former feet from within. Phoebe dashed toward Dior’s chapel, Maryn standing calm in the falling snow. “Ever watching. “‘Joaquin!’ the fleshwitch cried. ‘Bring them, lad!’ “The houndboy scrambled to his feet, and as the Emperor’s men marched toward us, he ran to Phoebe with a bundle of simple clothes and soldiers’ boots in his arms. The surviving Unbound—less than a hundred in number—were on their feet now. A few cast wary glances toward the oncoming troops, but most stood with hearts hushed, faces ashen, staring at the broken door of that chapel. Unsure who or what might emerge. “Would she be different now? Would she still be their Dior? “Daughter? Sister? Messiah? “We saw movement, heart in throat as they emerged into the night— Phoebe, Reyne, and shuffling behind, ashen and filthy and clad in cloth barely fit for a beggar, the one true hope of the world. Her eyes were ringed by awful shadows, cheeks hollowed and shoulders slumped. Dior looked about the trembling firelight, the men who’d put so much faith in her.

============================================================
Т1:
Так прошел этот тревожный день: большая часть нашего отряда пыталась наверстать отчаянно необходимый сон, боролась с тяжелыми мыслями и искала хоть какую-то снедь среди опустошения, оставленного Вечным Королем.

— Ближе к закату мы услышали движение, — рассказывал я. — Глянув в сторону ворот, мы увидели отряд из сотен воинов, марширующих под знаменем Дома Огюстен — золотое поле с единорогом и пятью скрещенными мечами, символизирующими пять стран их империи.

Мои ноги почти зажили, и я, прихрамывая, принялся искать свои сапоги. Нашел их в месиве окровавленного наста и вытряхнул изнутри остатки того, что когда-то было нашими ступнями. Фиби бросилась к часовне Диор, а Марин стояла, не шелохнувшись, под падающим снегом.

— Все смотрит, — прошептала она.

— Хоакин! — крикнула ведьма плоти. — Веди их, парень!

Мальчишка-псарь вскочил на ноги, и пока люди Императора маршировали к нам, он побежал к Фиби, неся в охапке простую одежду и солдатские сапоги. Выжившие «Нескованные» — их осталось меньше сотни — теперь тоже поднялись. Лишь немногие бросали настороженные взгляды на приближающиеся войска, большинство же стояло с замершими сердцами, с пепельными лицами, уставившись на разбитую дверь часовни. Никто не знал, кто или что может оттуда появиться.

Станет ли она прежней? Останется ли она их Диор?

Дочерью? Сестрой? Мессией?

Мы увидели движение и затаили дыхание, когда они вышли в ночь: Фиби, Рейн, а следом за ними, шаркая, бледная, грязная, закутанная в лохмотья, едва пригодные для нищего, появилась единственная истинная надежда этого мира. Ее глаза обвели жуткие тени, щеки ввалились, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет костра и людей, которые возлагали на нее столько надежд.

============================================================
Т2:
Так и прошёл неспокойный день: большинство наших людей спали, пытаясь наверстать отчаянно нужный отдых, боролись с мрачными мыслями и выпрашивали пропитание среди разорения, которое оставил после себя Вечный Король.

— Когда солнце уже близилось к закату, мы услышали движение. Оглянувшись в сторону ворот, мы увидели сотню воинов, марширующих под знаменем Дома Огюстен — на золотом поле были изображены единорог и пять скрещённых мечей, символизирующих пять стран их империи. Мои ноги почти зажили, и я, прихрамывая, отправился искать сапоги; нашёл их в месиве из окровавленного инея и вытряхнул изнутри остатки наших прежних ступней. Фиби бросилась к часовне Диора, а Мэрин стояла спокойная среди падающего снега.

— Вечно бодрствует.

— Жоакен! — крикнула ведьма плоти. — Принеси их, парень!

Пёс-мальчик вскарабкался на ноги, и когда люди Императора двинулись к нам, он подбежал к Фиби, прижимая к груди охапку простой одежды и солдатских сапог. Уцелевшие Несвязанные — их осталось меньше сотни — уже стояли на ногах. Кто-то с опаской косился на надвигающиеся войска, но большинство стояло с замирающим сердцем, с пепельными лицами, уставившись на разбитую дверь той часовни. Не зная, кто или что выйдет оттуда.

Не изменится ли она теперь? Останется ли она для них Диором?

Дочерью? Сестрой? Мессией?

Мы заметили движение; сердце ушло в пятки, когда они вышли в ночь — Фиби, Рейн и, плетясь позади, грязная, в пепле, одетая в лохмотья, едва годные для нищего, единственная истинная надежда этого мира. Её глаза обрамляли ужасные тени, щёки впали, плечи поникли. Диор огляделась в дрожащем свете костров, на людей, возложивших на неё такую веру.

============================================================
Т3:
Так прошёл этот тревожный день: большая часть нашего отряда пыталась наверстать отчаянно необходимый сон, боролась с тяжёлыми мыслями и выискивала хоть какую-то снедь среди опустошения, оставленного Вечным Королём. Ближе к закату мы услышали движение. Глянув в сторону ворот, мы увидели отряд из сотен воинов, марширующих под знаменем Дома Огюстен — золотое поле с единорогом и пятью скрещёнными мечами, что означали пять стран их империи.

Мои ноги почти зажили, и я, прихрамывая, отправился искать свои сапоги. Нашёл их в кровавой снеговой каше и вытряхнул оттуда остатки того, что когда-то было нашими ступнями. Фиби бросилась к часовне Диор; Марин стояла недвижимо в падающем снегу.

— Всё смотрит.

— Хоакин! — крикнула ведьма плоти. — Веди их, парень!

Мальчишка-псарь вскочил на ноги, и когда люди Императора зашагали к нам, побежал к Фиби с охапкой простой одежды и солдатских сапог. Уцелевшие Нескованные — меньше сотни — тоже поднялись. Лишь немногие бросали насторожённые взгляды на приближающиеся войска; большинство же стояло с замершими сердцами, с пепельными лицами, уставившись на разбитую дверь часовни. Никто не знал, кто или что может оттуда появиться.

Станет ли она другой? Останется ли она их Диор?

Дочерью? Сестрой? Мессией?

Мы увидели движение и затаили дыхание, когда они вышли в ночь: Фиби, Рейн, а следом, шаркая — бледная, грязная, закутанная в лохмотья, едва пригодные для нищего, — та, в ком воплотилась последняя надежда мира. Глаза её обвело жуткими тенями, щёки ввалились, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет костра и людей, которые возложили на неё столько веры.

============================================================
Т4:
И так прошёл тревожный день: большинство из нашей компании отсыпалось, отчаянно нуждаясь во сне, пыталось совладать с тяжёлыми мыслями и добывало хоть какую-то пищу среди разорения, оставленного на пути Вечного Короля.

Ближе к закату мы услышали движение. Взглянув в сторону надвратной башни, мы увидели, как оттуда выступает отряд в несколько сотен человек под знаменем дома Августинов — золотое поле, на котором изображены единорог и пять скрещённых мечей, символизирующих пять стран их империи. Ноги мои к тому времени почти зажили, и я, прихрамывая, принялся искать свои сапоги, нашёл их в месиве из окровавленного инея и вытряхнул наружу останки наших прежних ступней. Фиби бросилась к часовне Диор; Мэрин невозмутимо стояла под падающим снегом.

— Всегда на страже.

— Хоакин! — крикнула ведьма плоти. — Неси сюда, парень!

Псарь вскочил на ноги, и пока люди Императора маршировали к нам, подбежал к Фиби с охапкой простой одежды и солдатских сапог в руках. Выжившие Непокорённые — меньше сотни числом — тоже были на ногах. Иные с опаской косились на приближавшееся войско, но большинство застыло с замершими сердцами, с пепельными лицами, неотрывно глядя на разбитую дверь часовни — не зная, кто или что появится оттуда.

Станет ли она теперь другой? Останется ли прежней — их Диор?

Дочерью? Сестрой? Мессией?

Они вышли в ночь, и сердце у нас замерло: Фиби, Рейн, а следом, ковыляя, пепельная, чумазая, одетая в рубище, какое и нищий постыдится надеть, — единственная истинная надежда мира. Глаза Диор обвело страшными тенями, щёки ввалились, плечи поникли. Она оглядела дрожащий свет костра, людей, возложивших на неё такие надежды.

============================================================
Т5:
Так и прошёл неспокойный день: большинство наших людей спали, пытаясь наверстать отчаянно необходимый сон, боролись с тревожными мыслями и добывали пропитание, какое только могли, среди разорения, оставленного Вечным Королём.

— Когда солнце уже близилось к закату, мы услышали движение. Обернувшись к воротам, мы увидели сотни воинов, марширующих под знаменем Дома Огюстен — на золотом поле единорог и пять скрещённых мечей, символизирующих пять стран их империи. Мои ноги почти зажили, и я, прихрамывая, отправился искать сапоги; нашёл их в месиве из окровавленного инея и вытряхнул изнутри остатки наших прежних ступней. Фиби бросилась к часовне Диора, а Мэрин стояла спокойная среди падающего снега.

— Вечно бодрствует.

— Жоакен! — крикнула ведьма плоти. — Принеси их, парень!

Пёс-мальчик вскочил на ноги, и когда люди Императора двинулись к нам, он подбежал к Фиби, прижимая к груди охапку простой одежды и солдатских сапог. Уцелевшие Несвязанные — их осталось меньше сотни — уже стояли на ногах. Кто-то с опаской косился на надвигающиеся войска, но большинство стояло с замирающим сердцем, с пепельными лицами, уставившись на разбитую дверь той часовни. Не зная, кто или что выйдет оттуда.

Не изменится ли она теперь? Останется ли она для них Диором?

Дочерью? Сестрой? Мессией?

Мы заметили движение; сердце застряло в горле, когда они вышли в ночь — Фиби, Рейн и, плетясь позади, бледная как пепел, грязная, в лохмотьях, едва пригодных для нищего, единственная истинная надежда этого мира. Под глазами у неё залегли страшные тени, щёки впали, плечи поникли. Диор оглядела дрожащие отблески костров, лица людей, возложивших на неё такую веру.

============================================================
Т6:
Так прошёл тревожный день: почти все в нашем отряде навёрстывали отчаянно необходимый сон, сражались с беспокойными мыслями и перебивались чем придётся среди руин, оставленных Вечным Королём. «Близился закат, когда мы услышали движение. Взглянув в сторону надвратной башни, мы увидели отряд в сотни воинов, выступавший под знаменем дома Августинов — золотое поле с единорогом и пятёркой скрещённых мечей, что означало пять стран их империи.

Ноги мои почти зажили, и я, прихрамывая, бродил в поисках сапог, нашёл их в кроваво-морозном месиве и вытряхнул наружу останки прежних владельцев. Фиби метнулась к часовне Диор; Мэрин стояла недвижимо в падающем снегу, вечно на страже.

— Хоакин! — крикнула ведьма плоти. — Тащи их сюда, парень!

Псариный сын вскочил на ноги и, пока императорские солдаты маршировали к нам, подбежал к Фиби с узелком простой одежды и солдатскими сапогами в руках. Уцелевшие Свобождённые — меньше сотни — уже поднялись. Кое-кто бросал опасливые взгляды на приближающийся строй, но большинство застыло, затаив дыхание; лица их посерели, а глаза не отрывались от выломанной двери часовни. Никто не знал, кто — или что — выйдет оттуда. Изменилась ли она теперь? Останется ли их Диор прежней? Дочерью? Сестрой? Мессией?

Наконец мелькнуло движение, и сердце подкатило к горлу, когда в ночь вышли Фиби, Рейн — а позади шаркала бледная, перепачканная, в лохмотьях, годных разве что нищенке, единственная истинная надежда мира. Её глаза обвела жуткая тень, щёки ввалились, плечи поникли. Диор оглядела дрожащие отсветы костра, людей, которые возложили на неё столько веры.

============================================================
Т7:
Итак, прошёл тревожный день: большинство нашей компании навёрстывало упущенный сон, боролось с тревожными мыслями и добывало какую-то еду среди разорения, оставленного Вечным Королём. Уже близился закат, когда мы услышали движение. Взглянув на врата крепости, мы увидели отряд из сотен воинов, марширующих под знаменем дома Августин — золотое поле с единорогом и пятью скрещёнными мечами, символизирующими пять стран их империи.

Мои ноги почти зажили, и я, хромая, разыскивал свои сапоги, найдя их в месиве окровавленного инея и вытряхнув оттуда остатки прежних владельцев. Фиби бросилась к часовне Диор, пока Мэрин стояла спокойно под падающим снегом. — Вечно на страже.

— Хоакин! — крикнула плоть-ведьма. — Принеси их, парень!

Пёсий мальчишка вскочил на ноги, и, пока люди императора маршировали к нам, он подбежал к Фиби с узелком простой одежды и солдатскими сапогами в руках. Выжившие Освобождённые — числом менее сотни — теперь стояли на ногах. Некоторые бросали настороженные взгляды на приближающиеся войска, но большинство стояло с замершими сердцами, с пепельными лицами, уставившись на сломанную дверь часовни, не зная, кто или что может появиться.

Изменилась ли она теперь? Останется ли она их Диор? Дочерью? Сестрой? Мессией? Мы увидели движение, и сердца подскочили к горлу, когда они вышли в ночь — Фиби, Рейн, а позади, шаркая, бледная и испачканная, в лохмотьях, едва пригодных для нищего, — единственная истинная надежда мира. Её глаза были окружены ужасными тенями, щёки ввалились, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет костра, людей, возложивших на неё столько веры.

============================================================
Т8:
И так прошёл тревожный день: большинство из нашей компании отсыпалось, отчаянно нуждаясь во сне, пыталось совладать с тяжёлыми мыслями и добывало хоть какую-то пищу среди разорения, оставленного на пути Вечного Короля.

— Было почти закатное время, когда мы услышали движение. Взглянув в сторону привратной башни, мы увидели, как оттуда выходит отряд числом в несколько сотен — под знаменем дома Огюстен: золотое полотнище с единорогом и пятью скрещёнными мечами, символизировавшими пять стран их империи. Ноги мои к тому времени почти исцелились, и я, прихрамывая, принялся искать сапоги. Нашёл их в жиже из окровавленного инея и вытряхнул изнутри останки своих прежних ступней. Фиби бросилась к часовне Диор, а Мэрин невозмутимо стояла под падающим снегом.

— Всегда начеку.

— «Хоакин!» — крикнула плотеведьма. — «Неси их сюда, парень!»

Псарь вскочил на ноги и, пока люди императора маршировали к нам, подбежал к Фиби с охапкой простой одежды и солдатских сапог.

Выжившие Непокорённые — числом меньше сотни — теперь тоже стояли на ногах. Некоторые настороженно косились на приближающееся войско, но большинство молча стояло, с пепельными лицами, уставившись на разбитую дверь часовни. Никто не знал, кто или что оттуда выйдет.

Будет ли она теперь другой? Останется ли она их Диор?

Дочерью? Сестрой? Мессией?

Мы увидели движение — сердца замерли в груди, когда они вышли в ночь: Фиби, Рейн и, ковыляя следом, — пепельная, грязная, одетая в лохмотья, едва годившиеся нищему, — единственная истинная надежда мира. Под глазами у неё залегли страшные тени, щёки ввалились, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет костра и людей, возложивших на неё столько надежд.

============================================================
Т9:
Итак, минул тревожный день: бо́льшая часть нашего отряда отсыпалась, отчаянно нуждаясь в отдыхе, боролась с тяжёлыми мыслями и рыскала в поисках пропитания среди того опустошения, что оставил по себе Вечный Король. Близился закат, когда мы услышали движение. Глянув в сторону надвратной башни, мы увидели отряд в несколько сотен воинов, выступавших под знаменем дома Августин: золотое поле, на нём единорог и пять скрещённых мечей, по числу стран их империи. Ноги мои почти зажили, и я, прихрамывая, отправился за сапогами, нашёл их в кроваво-ледяной жиже и вытряхнул наружу то, что осталось от наших прежних ступней.

Фиби бросилась к часовне Диор, а Мэрин стояла спокойно среди падающего снега, вечно настороже.

— Хоакин! — выкрикнула ведьма плоти. — Тащи сюда, парень!

Псарь вскочил на ноги, и пока воины императора приближались, подбежал к Фиби с охапкой простого платья и солдатских сапог. Оставшиеся в живых Несвязанные — меньше сотни душ — тоже поднялись. Иные бросали опасливые взгляды на подходящий строй, но бо́льшая часть застыла, стиснув сердца, с посеревшими лицами — все смотрели на разбитую дверь часовни. Не знали, кто или что появится из неё. Станет ли она отныне иной? Останется ли по-прежнему их Диор? Дочерью? Сестрой? Мессией?

Сердце замерло в груди, когда мы увидели движение: в ночь вышли они — Фиби, Рейн, а за ними, шаркая, пепельно-бледная, перемазанная, в рубище, какое и нищему впору, единственная истинная надежда этого мира. Страшные тени залегли у неё под глазами, щёки ввалились, плечи поникли. Диор обвела взглядом дрожащий свет костров, людей, возложивших на неё столько веры.

============================================================
Т10:
И вот прошёл тревожный день, и большая часть нашего отряда отсыпалась, отчаянно нуждаясь в сне, боролась с тяжёлыми мыслями и искала, чем бы поживиться среди опустошения, оставленного Вечным Королём. Был уже близок закат, когда мы услышали движение. Глянув в сторону ворот, мы увидели отряд из сотен воинов, выступающих под знаменем дома Августин — золотое поле с единорогом и пятью скрещёнными мечами, символизирующими пять стран их империи. Ноги мои почти пришли в норму, и я захромал в поисках сапог, нашёл их в жиже из окровавленного льда и вытряхнул изнутри остатки наших прежних ступней. Фиби бросилась к часовне Диор, Мэрин стояла спокойно под падающим снегом. «Вечно на страже». — Хоакин! — крикнула плоть-ведьма. — Принеси им, парень! Гончий мальчик вскочил на ноги, и пока воины Императора шли к нам, он подбежал к Фиби с охапкой простой одежды и солдатских сапог в руках. Выжившие Несвязанные — меньше сотни — тоже поднялись. Некоторые бросали настороженные взгляды на приближающиеся войска, но большинство стояли с затихшими сердцами, с пепельными лицами, уставившись на разбитую дверь той часовни. Не зная, кто или что может появиться. «Станет ли она теперь другой? Останется ли она по-прежнему их Диор? Дочерью? Сестрой? Мессией?» Мы увидели движение, с замиранием сердца глядя, как они выходят в ночь — Фиби, Рейн и, шаркая позади, пепельная, грязная, одетая в тряпки, едва годные нищему, единственная истинная надежда мира. Глаза её были окружены ужасными тенями, щёки ввалились, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет костров и людей, вложивших в неё столько веры.

============================================================
Т11:
Так прошёл тревожный день: почти все в нашем отряде навёрстывали отчаянно необходимый сон, сражались с беспокойными мыслями и перебивались чем придётся среди руин, оставленных Вечным Королём. «Близился закат, когда мы услышали движенительние. Взглянув в сторону надвратной башни, мы увидели отряд в сотни воинов, выступавший под знаменем дома Августинов "золотое поле с единорогом и пятёркой скрещённых мечей, что означало сорок стран их империи. Ноги мои почти зажили, и я, прихрамывая, бродил в поисках сапог, нашёл их в кроваво-морозном месиве и вытряхнул наружу останки прежних владельцев. Фиби метнулась к часовне Диор; Мэрин стояла недвижимо в падающем снегу, вечно на страже.

— Хоакин! — крикнула ведьма плоти. — Тащи их сюда, парень!

Псариный сын вскочил на ноги и, пока императорские солдаты маршировали к нам, подбежал к Фиби с узелком простой одежды и солдатскими сапогами в руках. Уцелевшие Свобождённые — меньше сотни — уже поднялись. Кое-кто бросал опасливые взгляды на приближающийся строй, но большинство застыло, затаив дыхание; лица их посерели, а глаза отрывались от выломанной двери часовни. Никто не знал, кто — или что — выйдет оттуда. Изменилась ли она теперь? Останется ли их Диор прежней? Дочерью? Сестрой? Мессией?

Наконец мелькнуло движение, и сердце подкатило к горлу, когда в ночь вышли Фиби, Рейн — а позади шаркала бледная, перепачканная, в лохмотьях, годных разве что нищенке, единственная истинная надежда мира. Её глаза обвела жуткая тень, щёки ввалились, плечи поникли. Диор оглядела дрожащие отсветы костра, людей, которые возложили на неё столько веры.

============================================================
Т12:
Так прошёл тревожный день: большая часть нашего отряда навёрстывала отчаянно необходимый сон, боролась с беспокойными мыслями и добывала что придётся среди того запустения, что оставил по себе Вечный Король. Ближе к закату мы услышали движение. Глянув на сторожку у ворот, мы увидели отряд в несколько сотен воинов, выступавших под знаменем Дома Августинов — на золотом поле единорог и пять скрещенных мечей, по числу пяти стран их империи. Ноги мои уже почти зажили, и я, прихрамывая, отправился на поиски сапог, нашёл их в месиве из пропитанного кровью льда и вытряхнул изнутри остатки того, что прежде было нашими ступнями. Фиби метнулась к часовне Диор, Мэрин стояла в падающем снегу спокойно.

— Вечно бдит.

— Хоакин! — вскричала ведьма плоти. — Неси их, паренёк!

Псарь вскочил на ноги и, когда люди Императора зашагали к нам, подбежал к Фиби с узелком простого платья и солдатских сапог.

Оставшиеся в живых Освобождённые — меньше сотни — уже были на ногах. Кое-кто бросал опасливые взгляды в сторону приближающихся войск, но большинство стояли с замершим сердцем, с пепельными лицами, глядя на разбитую дверь часовни, не ведая, кто или что выйдет из неё.

Станет ли она иной? Останется ли по-прежнему их Диор?
Дочь? Сестра? Мессия?

Мы заметили движение; сердце подкатило к горлу, когда они выступили в ночь — Фиби, Рейне и следом, шаркая, пепельная, чумазая, в отрепьях, едва годных для нищенки, единственная истинная надежда мира. Глаза её окружали страшные тени, щёки ввалились, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет костров, людей, что так верили в неё.

============================================================
Т13:
Так прошёл тревожный день. Большая часть нашего отряда навёрстывала отчаянно необходимый сон, боролась с беспокойными мыслями и добывала что придётся среди того запустения, что оставил по себе Вечный Король.

Ближе к закату мы услышали движение. Глянув на сторожку у ворот, мы увидели отряд в несколько сотен воинов, выступавших под знаменем Дома Августинов — на золотом поле единорог и пять скрещенных мечей, по числу пяти стран их империи. Ноги мои уже почти зажили, и я, прихрамывая, отправился на поиски сапог, нашёл их в месиве из пропитанного кровью льда и вытряхнул изнутри остатки того, что прежде было нашими ступнями. Фиби метнулась к часовне Диор. Мэрин стояла в падающем снегу неподвижно.

— Вечно бдит.

— Хоакин! — вскричала ведьма плоти. — Веди их, паренёк!

Псарь вскочил на ноги, и, когда люди Императора зашагали к нам, подбежал к Фиби с узелком простого платья и солдатских сапог. Оставшиеся в живых Освобождённые — меньше сотни — уже были на ногах. Кое-кто бросал опасливые взгляды в сторону приближающихся войск, но большинство стояли с замершим сердцем, с пепельными лицами, глядя на разбитую дверь часовни. Не ведая, кто или что выйдет из неё.

Станет ли она иной? Останется ли по-прежнему их Диор?

Дочь? Сестра? Мессия?

Мы заметили движение. Сердце подкатило к горлу, когда они выступили в ночь — Фиби, Рейне и следом, шаркая, пепельная, чумазая, в отрепьях, едва годных для нищенки, единственная истинная надежда мира. Глаза её обвела страшная тень, щёки ввалились, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет костров, людей, что возложили на неё такую веру.