books/role-topology/judge3/AvF3-1afb531162-o0.txt

Ты — литературный редактор-эксперт, сверяющий два русских перевода одного китайского
фрагмента с оригиналом. Тебе даны ИСХОДНИК и два варианта перевода под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Отвечай РОВНО в этом формате и ничем больше:
В1-ВЕРНОСТЬ: <число>
В1-ТЕРМИН: <число>
В1-ЯЗЫК: <число>
В1-ФОРМА: <число>
В2-ВЕРНОСТЬ: <число>
В2-ТЕРМИН: <число>
В2-ЯЗЫК: <число>
В2-ФОРМА: <число>
СТИЛЬ: <В1 или В2 или НИЧЬЯ — где живее и естественнее русская проза>


ИСХОДНИК:
第三节：请一边玩蛋去
　　邦、邦邦，邦、邦邦。
　　巡游的更夫，敲着有节奏的梆子。
　　声音传入高脚吊楼，方源睁开干涩的眼皮，心中暗道：“是五更天了。”
　　昨夜躺在床上思索了很久，计划安排了一大堆，算起来只睡了一个时辰多丁点。
　　这个身体还没有开始修行，精力并不旺盛，因此一阵阵的疲累困乏之意，仍旧笼罩着身心。
　　不过五百多年的经历，早就打造了方源钢铁般深沉的毅志。这点嗜睡之意，根本就算不了什么。
　　当即便推开身上的薄丝被褥，干净利落地起了身。
　　推开窗户，春雨已经停了。
　　混合着泥土、树木和野花的香味的清新湿气，顿时扑面而来。方源顿感头脑一清，昏沉的睡意被驱除了干净。
　　此时太阳还未升起，天空蓝的深沉，似暗似亮。
　　放眼望去，用绿竹和树木搭建的高脚吊楼，和群山相衬着，一片幽静苍绿之色。
　　高脚吊楼至少有两层，是山民居住屋的特有结构。因为山上崎岖不平，因此一楼是巨大的木桩，二楼才是人的居所。
　　方源和弟弟方正是住在二楼。
　　“方源少爷，您醒了。奴家这就上楼来，伺候您洗漱。”就在此刻，楼下传来一个少女的声音。
　　方源低头一看，是自己的贴身丫鬟沈翠。
　　她姿容只能算上中等，但打扮得好，穿着一身绿衫，长袖长裤，脚下是绣花鞋，黑发上还有一个珍珠簪子，全身上下都散发出青春的活力。
　　她欢喜地望了一眼方源，端着一盆水，蹬蹬蹬的就上了楼。
　　水是调好的温水，用来洗脸。漱口则用柳条沾着雪盐，能净齿白牙。
　　沈翠温柔的伺候着，脸上带着笑颜，眉目含春。而后又为方源穿衣结扣，在这过程中时不时地用丰满的胸脯蹭方源的胳膊，或者后背。
　　方源面无表情，心如止水。
　　这个丫鬟不仅是舅父舅母的眼线，而且爱慕虚荣，性情薄凉。上一世曾被其蒙蔽，到了开窍大典之后，自己地位一落千丈，她顿时就翻了脸，没少给过自己白眼。
　　方正来的时候，正看到沈翠为方源抚平胸口衣衫上的褶皱，眼中不由地闪过一丝羡慕嫉妒的光。
　　这些年跟着哥哥一起生活，受方源的照顾，他也有个奴仆伺候着。不过却不是沈翠这样的年轻丫鬟，而是个体型肥肿的老妈子。
　　“若是哪天，沈翠能伺候我这样，该是什么滋味？”方正心中有些想，又有些不敢想。
　　舅母舅父偏爱方源，这是府上众所周知的事情。
　　本来他都没有奴仆伺候，还是方源主动为方正要求来的。
　　虽说有着主仆的身份区别，但是平日里方正也不敢小瞧这个沈翠。皆因沈翠的母亲，就是舅母身边的沈嬷嬷，也是整个府里的管家，深受舅母之信任，有着不小的权柄。
　　“好了，不用收拾了。”方源不耐地拂开沈翠的柔软小手，衣衫早就平整，沈翠更多的是在引诱。
　　对她来讲，自己前途光明，甲等资质的可能性极大，若是能成为方源的侧室，就能从奴转为主，可谓一步登天。
　　上一世方源被蒙蔽过，甚至喜欢上这个婢女。重生之后却是洞若观火，心冷似霜。
　　“你退下罢。”方源看也不看沈翠，整理着自己的袖口。
　　沈翠微微撅嘴，为方源今日的不解风情感到有些奇怪和委屈。想要说什么撒娇的话，但是被方源若有若无的莫名气质震慑着，张口几次，最终说了声“是”，乖乖地退下。
　　“你准备好了？”方源看向方正。
　　弟弟呆呆地站在门口，低下头看着自己的脚尖，轻轻地嗯了一声。
　　他其实四更时就醒了，紧张的睡不着，偷偷起床早早就准备好了，两个眼圈都是黑的。
　　方源点点头，弟弟心中的想法，在前世他并不清楚，不过今生他又怎么不明白？
　　但此时点破毫无意义，淡淡地吩咐着：“那就走吧。”
　　于是兄弟俩就走出了居所，一路上，碰到不少的同龄人，三三两两的，显然有着相同的目的地。
　　“你们看，那是方家两兄弟。”小耳边传来小心翼翼的议论声。
　　“前面走着的就是那个方源，就是那个作诗的方源。”有人强调着。
　　“原来是他呀，面无表情、旁若无人的样子，果真和传闻中一样拽。”有人语气酸酸，带着嫉妒和羡慕。
　　“哼，你要是能像他一样，你也可以这样拽！”有人冷哼着这样回答，隐藏着一种不满。
　　方正面无表情地听着，这样的议论声他早已习惯了。
　　他低着头，跟在哥哥的身后，默默走着。
　　此时天边已经亮起晨光，方源的影子就投在他的脸上。
　　朝阳在渐渐升起，但是方正却忽然觉得，自己正走向黑暗。

---
ВАРИАНТ 1:
Глава 3: Идите-ка вы играть со своими яйцами

Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Ночной сторож на обходе размеренно выбивал дробь деревянной колотушкой. Звук проник в высокий свайный дом; Фан Юань разомкнул пересохшие веки и подумал: «Уже пятая стража».

Прошлой ночью он допоздна лежал, обдумывал планы, выстроил множество замыслов — в итоге поспал чуть больше двух часов. Тело ещё не приступало к культивации, сил в нём было немного, и усталость с сонливостью по-прежнему окутывали душу и тело. Однако за пять сотен лет жизни Фан Юань выковал железную волю, а потому жалкая сонливость была просто пустяком. Он тотчас откинул тонкое шёлковое одеяло и без промедления встал.

Распахнул окно. Весенний дождь уже стих, и в лицо ударила свежая влажная прохлада, смешанная с запахами земли, деревьев и полевых цветов. Голова Фан Юаня мгновенно прояснилась, тяжёлая дрёма исчезла без следа. Солнце ещё не взошло, небо было глубокого синего цвета — ни сумерек, ни света. Повсюду, куда ни глянь, высокие свайные дома из зелёного бамбука и дерева сливались с горными хребтами в сплошную безмятежную изумрудную зелень.

Свайные дома строили как минимум в два этажа — таково уж было жилище горцев. Из-за неровной почвы первый этаж стоял на массивных деревянных опорах, а жилым делали второй. Фан Юань с младшим братом Фан Чжэном жили именно на втором.

— Господин Фан Юань, вы проснулись. Я сейчас поднимусь, помогу вам умыться, — донёсся снизу девичий голос.

Фан Юань опустил взгляд — к нему шла его личная служанка Шэнь Цуй. Красотой она вышла разве что средней, но умела нарядиться: зелёная кофта с длинными рукавами, широкие штаны, вышитые туфельки, жемчужная заколка в чёрных волосах. Вся она так и дышала юной жизненной силой. С радостной улыбкой взглянув на Фан Юаня, она с топотом взбежала по лестнице, неся таз с водой.

Вода была тёплой, приготовленной для умывания. Для полоскания рта взяли ивовые веточки с лебяжьей солью — вычистить и отбелить зубы. Шэнь Цуй прислуживала ласково, улыбалась, глаза её полнились весенней негой. Потом стала одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, то и дело будто невзначай прижимаясь упругой грудью к его руке или спине.

Фан Юань оставался бесстрастен, сердце его было спокойно, словно гладь воды. Эта служанка была не только глазами и ушами дяди и тёти, но ещё и тщеславной, мелкой душонкой. В прошлой жизни он дал себя одурачить; когда же после Церемонии пробуждения его положение рухнуло, она показала своё истинное лицо, не раз награждая его презрительными взглядами.

Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй разглаживала складки на груди одежды Фан Юаня, и в глазах его невольно мелькнула завистливая ревность. Все эти годы он жил под опекой старшего брата, и у него тоже имелся слуга. Только не юная дева вроде Шэнь Цуй, а грузная толстая старуха. «Если бы Шэнь Цуй хоть раз так же прислуживала мне — каково бы это было?» — думал Фан Чжэн и сам пугался этих мыслей. Вся усадьба знала, что дядя с тётей благоволят к Фан Юаню. Поначалу у него вовсе не было слуги, и лишь по ходатайству Фан Юаня Фан Чжэну кого-то выделили. И пусть слуга оставался слугой, смотреть свысока на саму Шэнь Цуй Фан Чжэн не смел: ведь её мать, госпожа Шэнь, была наперсницей тёти, управляла всей усадьбой, пользовалась глубоким доверием и немалой властью.

— Всё, хватит прихорашиваться, — раздражённо отстранил её мягкую руку Фан Юань: одежда была ровной с самого начала, и Шэнь Цуй, по сути, откровенно его соблазняла.

На её взгляд, будущее его было блестящим, и он с огромной вероятностью покажет способности высшего разряда. Стань она наложницей Фан Юаня — и превратится из служанки в госпожу: поистине, вознесётся к небесам одним шагом. В прошлой жизни Фан Юань был обманут и даже полюбил эту девушку, но после перерождения он видел всё насквозь, и сердце его было холодно, как иней.

— Ступай, — даже не глядя на неё, бросил он, поправляя манжеты.

Шэнь Цуй надула губки: сегодняшняя холодность Фан Юаня и задевала, и сбивала с толку. Она хотела было капризно возразить, но незримая аура юноши сковывала её; она несколько раз открыла рот, но в конце концов выдавила лишь «да» и послушно вышла.

— Готов? — Фан Юань взглянул на Фан Чжэна.

Брат оцепенело стоял в дверях, уставившись на носки своих сапог, и тихо буркнул в ответ. Он проснулся ещё в четвёртую стражу, не спал от волнения, украдкой встал и приготовился загодя, так что теперь под обоими глазами залегли тёмные круги. Фан Юань кивнул. В прошлой жизни он не знал, что было на душе у брата, но в нынешней — разве мог не понимать? Только сейчас выяснять это было бессмысленно, и он спокойно сказал:

— Тогда идём.

Братья вышли из дома и по дороге то и дело натыкались на толпы ровесников, которые явно направлялись туда же, куда и они.

— Глядите, братья из семьи Фан, — доносились до ушей осторожные перешёптывания.

— Впереди Фан Юань, тот самый, что сочинил стихи, — подчёркивал кто-то.

— А, это он. Бесстрастное лицо, шагает, будто вокруг ни души, — и правда такой же заносчивый, как болтают, — голос сочился завистью и восхищением.

— Хмы! Был бы ты как он, тоже бы задирал нос! — холодно отвечал другой, не скрывая раздражения.

Фан Чжэн слушал с каменным лицом — он давно привык к таким пересудам. Опустив голову, он молча шагал позади брата. На краю неба уже разгоралась заря, и тень Фан Юаня ложилась Фан Чжэну прямо на лицо. Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг почудилось, что он идёт прямиком во тьму.

---
ВАРИАНТ 2:
Глава 3: Идите-ка вы играть со своими яйцами

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Ночной сторож, обходящий округу, отбивал ритмичную дробь в деревянную колотушку.

Звук проник в высокий свайный дом на сваях. Фан Юань открыл пересохшие веки и подумал про себя: «Уже пятая стража».

Прошлой ночью он долго лежал в постели, обдумывая планы, настроил целую кучу задумок — выходит, поспал всего чуть больше двух часов.

Это тело ещё не начало практиковать cultivation, силы в нём было немного, поэтому волны усталости и сонливости по-прежнему окутывали душу и тело.

Но более пятисот лет жизненного опыта давно выковали в Фан Юане волю, твёрдую, как сталь. Эта лёгкая сонливость — сущий пустяк.

Он тут же откинул с себя тонкое шёлковое одеяло и без лишних движений поднялся.

Распахнул окно — весенний дождь уже прекратился.

Свежая влага, смешанная с ароматами земли, деревьев и полевых цветов, тотчас ударила в лицо. Фан Юань мгновенно почувствовал, как голова прояснилась, а густая пелена сна рассеялась без следа.

Солнце ещё не взошло, небо было глубокого синего цвета — то ли сумеречного, то ли светлого.

Стоило бросить взгляд вдаль — высокие свайные дома из зелёного бамбука и дерева, в гармонии с горными хребтами, — повсюду царили тишина и изумрудная зелень.

Свайные дома насчитывали как минимум два этажа — это была особая конструкция жилищ горных жителей. Поскольку горы неровные, первый этаж представлял собой огромные деревянные сваи, и лишь второй этаж был жилым.

Фан Юань и его младший брат Фан Чжэн жили на втором этаже.

«Господин Фан Юань, вы проснулись. Я сейчас поднимусь наверх, помогу вам умыться». Как раз в этот момент снизу донёсся девичий голос.

Фан Юань опустил взгляд — это была его личная служанка Шэнь Цуй.

Она была лишь средней внешности, но одета со вкусом: зелёная кофта, длинные рукава и штаны, на ногах вышитые туфельки, в чёрных волосах заколка с жемчужиной. От всего её облика исходила юная жизненная энергия.

Она радостно глянула на Фан Юаня и, неся таз с водой, с топотом взбежала по лестнице.

Вода была тёплой, заранее размешанной, для умывания. Для полоскания рта использовали ивовые веточки с примесью каменной соли — это очищало зубы и делало их белыми.

Шэнь Цуй услужливо прислуживала, улыбаясь, в глазах играла весенняя нега. Затем она принялась одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, и в процессе то и дело терлась пышной грудью о его руку или спину.

Фан Юань хранил бесстрастное выражение лица, сердце его было спокойно, как гладь воды.

Эта служанка — не только глаза и уши дяди и тёти, но ещё и тщеславная, с холодным нравом. В прошлой жизни он был ею одурачен; после Церемонии пробуждения, когда его положение резко упало, она тут же переменилась и не раз награждала его презрительными взглядами.

Когда пришёл Фан Чжэн, он как раз увидел, как Шэнь Цуй разглаживает складки на груди одежды Фан Юаня. В его глазах невольно мелькнула искра зависти и ревности.

Все эти годы он жил вместе со старшим братом, под его опекой, и у него тоже был слуга. Но не такая молодая служанка, как Шэнь Цуй, а толстая, грузная старуха.

«Если бы когда-нибудь Шэнь Цуй прислуживала мне вот так — каково бы это было?» — думал Фан Чжэн, и в то же время боялся об этом думать.

Тётя и дядя благоволили к Фан Юаню — это было всем известно в усадьбе.

Изначально у него вообще не было слуги, это Фан Юань сам выпросил для Фан Чжэна.

Хотя между ними и была разница господина и слуги, в обычные дни Фан Чжэн не смел смотреть на Шэнь Цуй свысока. Всё потому, что мать Шэнь Цуй — госпожа Шэнь, приближённая тёти, а также управляющая всей усадьбой, пользующаяся глубоким доверием и немалой властью.

«Всё, хватит прихорашиваться». Фан Юань с нетерпением отстранил её мягкую маленькую руку — одежда уже давно была ровной, Шэнь Цуй больше искушала.

С её точки зрения, перед ним блестящее будущее, вероятность первоклассных качеств крайне высока; если бы ей удалось стать наложницей Фан Юаня, она бы из служанки превратилась в госпожу — настоящий прыжок в один шаг до небес.

В прошлой жизни Фан Юань был обманут, даже полюбил эту служанку. После перерождения он прозревал всё как на ладони, и сердце его было холодно, как иней.

«Ступай». Фан Юань даже не взглянул на Шэнь Цуй, поправляя свои обшлага.

Шэнь Цуй слегка надула губки, чувствуя странность и обиду от сегодняшней холодности Фан Юаня. Хотела сказать что-то капризное, но её сдерживала едва уловимая, необъяснимая аура Фан Юаня. Она открывала рот несколько раз, но в конце концов произнесла лишь «Да» и послушно удалилась.

«Ты готов?» — Фан Юань посмотрел на Фан Чжэна.

Младший брат неподвижно стоял в дверях, опустив голову, глядя на свои носки, и тихо промычал «угу».

На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не мог уснуть от волнения, тайком встал и приготовился заранее — под обоими глазами залегли тёмные круги.

Фан Юань кивнул. О том, что было в мыслях младшего брата, в прошлой жизни он не знал, но в этой — как он мог не понимать?

Но сейчас указывать на это не имело смысла. Он равнодушно распорядился: «Тогда идём».

И вот братья вышли из жилища. По дороге им то и дело встречались ровесники, по двое-трое, — очевидно, у всех была одна цель.

«Смотрите, это братья из семьи Фан», — донеслись до ушей осторожные перешёптывания.

«Тот, что идёт впереди — это Фан Юань, тот самый, что сочинил стихи», — подчёркивал кто-то.

«Так это он! Такой бесстрастный, идёт так, будто вокруг никого нет — действительно такой же заносчивый, как говорят», — чей-то голос сочился кислинкой, завистью и восхищением.

«Хм! Был бы ты таким, как он, — тоже мог бы задирать нос!» — ответил кто-то с холодным фырканьем, в котором таилось недовольство.

Фан Чжэн слушал с бесстрастным лицом — он давно привык к таким разговорам.

Опустив голову, он шёл позади брата, молча шагая.

К этому времени на краю неба уже разгорался утренний свет, и тень Фан Юаня падала прямо на его лицо.

Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг показалось, что он идёт прямо во тьму.