books/role-topology/judge3/A_lawvB-34749d6ccc-o1.txt

Ты — литературный редактор-эксперт, сверяющий два русских перевода одного китайского
фрагмента с оригиналом. Тебе даны ИСХОДНИК и два варианта перевода под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Отвечай РОВНО в этом формате и ничем больше:
В1-ВЕРНОСТЬ: <число>
В1-ТЕРМИН: <число>
В1-ЯЗЫК: <число>
В1-ФОРМА: <число>
В2-ВЕРНОСТЬ: <число>
В2-ТЕРМИН: <число>
В2-ЯЗЫК: <число>
В2-ФОРМА: <число>
СТИЛЬ: <В1 или В2 или НИЧЬЯ — где живее и естественнее русская проза>


ИСХОДНИК:
纵身亡魔心仍不悔
　　“方源，乖乖地交出春秋蝉，我给你个痛快！”
　　“方老魔，你不要妄图反抗了，今日我们正道各大派联合起来，就是要踏破你的魔窟。这里早已经布下天罗地网，这次你必定身首异处！”
　　“方源你个该死的魔头，你为了练成春秋蝉，杀了千万人的性命。你已经犯下了滔天的罪孽，罪无可恕，罄竹难书！”
　　“魔头，三百年前你侮辱了我，夺走了我的清白之身，杀光我全家，诛了我的九族。从那刻起，我恨不得吃你肉，喝你的血！今天，我要让你生不如死！！”
　　……
　　方源一身残破的碧绿大袍，披头散发，浑身浴血，环顾四周。
　　山风吹得血袍飘荡，如战旗般嚯嚯作响。
　　鲜红的血液，从身上数百道伤口向外涌着。只是站着一会儿，方源脚下已经积了一大滩的血水。
　　群敌环伺，早已经没有了生路。
　　大局已定，今日必死无疑。
　　方源对局势洞若观火，不过即便死亡将临，他仍旧是面不改色，神情平淡。
　　他目光幽幽，如古井深潭一般，一如既往的深不见底。
　　围攻他的正道群雄，不是堂堂一派之长者尊贵，就是名动四方之少年英豪。此时牢牢包围着方源，有的在咆哮，有的在冷笑，有的双眼眯起闪着警惕的光，有的捂着伤口恐惧地望着。
　　他们没有动手，都忌惮着方源的临死反扑。
　　就这样紧张地对峙了三个时辰，夕阳西下，落日的余晖将山边的晚霞点燃，一时间绚烂如火。
　　一直静如雕塑的方源，慢慢转身。
　　群雄顿时一阵骚动，齐齐后退一大步。
　　此刻，方源脚下的灰白山石，早已经被鲜血染成了暗红。因为失血过多而显得苍白的脸，被晚霞映照着，忽然增添了一份嫣然之光彩。
　　看着这青山落日，方源轻声一笑：“青山落日，秋月春风。当真是朝如青丝暮成雪，是非成败转头空。”
　　说这话的时候，眼前忽的就浮现出前世地球上的种种。
　　他本是地球上的华夏学子，机缘巧合穿越到这方世界。辗转颠簸三百年，纵横世间两百余年，五百多年光阴悠悠，却是晃眼即逝。
　　深埋在心底的许多记忆，在此刻鲜活起来，栩栩如生地在眼前回现着。
　　“终究是失败了呀。”方源心中叹着，有些感慨，却并不后悔。
　　这种结果，他也早有预见。当初选择时，就有了心理准备。
　　所谓魔道，就是不修善果，杀人放火。天地不容，举世皆敌，还要纵情纵横。
　　“若是刚炼成的春秋蝉有效，来生还是要做邪魔！”这般想着，方源情不自禁放声大笑。
　　“老魔，你笑什么？”
　　“大家小心，魔头死到临头要反扑了！”
　　“快快交出春秋蝉！！”
　　群雄逼迫而来，恰在这时，轰的一声，方源悍然自爆。
　　……
　　春雨绵绵，悄无声息地滋润着青茅山。
　　夜已经深了，丝丝凉风吹拂着细雨。
　　青茅山却不黑暗，从山腰至山脚，闪着许多莹莹的微光，好像是披着一条灿烂的光带。
　　这些光来源于一座座高脚吊楼，虽称不上万家灯火，却也有数千的规模。
　　正是坐落在青茅山的古月山寨，给广袤幽静的山峦增添了一份浓郁的人烟气息。
　　古月山寨的最中央，是一座大气辉煌的楼阁。此时正举办着祭祀大典，因此更是灯火通明，光辉绚烂。
　　“列祖列宗保佑，希望此次开窍大典中能多多涌现出资质优秀的少年，为家族增添新血和希望！”古月族长中年模样，两鬓微霜，一身素白庄重的祭祀服装，跪在棕黄色的地板上，直着上身，双手合十，紧闭双目诚心祈祷。
　　他面对着高高的黑漆台案，在台案有三层，供奉着先祖的牌位。牌位两侧摆着赤铜香炉，香烟袅袅。
　　在他的身后，也同样跪着十余人。他们穿着宽大的白色祭服，都是家族中的家老、话事人，执掌着各方面的权柄。
　　祈祷了一番后，古月族长率先弯腰，双手平摊，掌心紧紧贴着地板，磕头。额头碰在棕色的地板上，发出轻轻的砰砰声。
　　身后的家老们各个表情肃穆，也随着默默效仿。
　　一时间，宗族祠堂中尽是额头碰撞地板的轻响。
　　大典完毕，众人慢慢地从地板上站起身来，静静地走出庄严的祠堂。
　　在走廊中，众家老默默地舒了一口气，气氛为之一松。
　　议论声渐渐地起来。

---
ВАРИАНТ 1:
Погибнуть, но сохранить сердце демона без сожаления

— Фан Юань, покорно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!

— Старый демон Фан, даже не думай сопротивляться! Сегодня все великие школы праведного пути объединились, чтобы стереть твоё демоническое логово с лица земли. Здесь давно расставлены небесные сети, и на этот раз тебе несомненно отрубят голову!

— Фан Юань, ты проклятый демон! Ради того, чтобы создать Весенне-осеннюю цикаду, ты погубил тысячи жизней. Ты совершил чудовищные преступления, непростительные, неисчислимые!

— Демон! Триста лет назад ты надругался надо мной, отнял мою невинность, вырезал всю мою семью, истребил мой род до девятого колена. С того самого мгновения я жаждала съесть твою плоть и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя страдать хуже смерти!!

...

Фан Юань стоял в изодранном изумрудном балахоне, с растрёпанными волосами, весь в крови, и оглядывал四周.

Горный ветер развевал окровавленное одеяние, заставляя его хлопать, словно боевое знамя.

Алая кровь струилась из сотен ран на его теле. Он простоял лишь несколько мгновений, а под ногами уже натекла целая лужа крови.

Враги окружили со всех сторон — пути к спасению давно не осталось.

Всё предрешено — сегодня смерть неизбежна.

Фан Юань прекрасно понимал своё положение, но даже перед лицом гибели он оставался невозмутим и спокоен.

Взгляд его был глубоким и неподвижным, как вода в древнем колодце, — как всегда, бездонным.

Окружившие его герои праведного пути — кто почтенные главы школ, кто прославленные юные таланты — тесным кольцом обступили Фан Юаня: одни ревели, другие усмехались, третьи щурились, сверкая настороженными взглядами, четвёртые, зажимая раны, взирали на него со страхом.

Они не нападали — все опасались отчаянного рывка обречённого.

Так они простояли в напряжённом противостоянии шесть часов. Солнце клонилось к западу, прощальные лучи подожгли вечерние облака у гор, и те запылали ярким огнём.

Неподвижный, как изваяние, Фан Юань медленно развернулся.

Толпа героев тут же заволновалась, и все разом отступили на шаг.

Серый камень под ногами Фан Юаня давно пропитался кровью и стал тёмно-багровым. Лицо, побледневшее от потери крови, в отсветах заката внезапно приобрело странное очарование.

Глядя на зелёные горы в лучах заката, Фан Юань тихо усмехнулся: «Зелёные горы, заходящее солнце, осенняя луна и весенний ветер. Воистину: на заре — чёрные волосы, к вечеру — белые, как снег; правда и ложь, успех и поражение — в одно мгновение обращаются в пустоту».

Произнося эти слова, он вдруг увидел перед глазами свою прошлую жизнь на Земле.

Он был студентом из Китая, по воле случая перенёсся в этот мир. Скитался и блуждал триста лет, более двухсот лет властно хозяйничал в этом мире — пятьсот с лишним лет промелькнули как одно мгновение.

Многие воспоминания, погребённые глубоко в сердце, ожили в этот миг, ярко и отчётливо проплывая перед глазами.

«В конце концов я потерпел неудачу», — вздохнул Фан Юань с некоторым волнением, но без тени сожаления.

Он давно предвидел такой исход. Когда делал выбор, уже был готов к этому.

Так называемый демонический путь — это когда не творишь добрых дел, а убиваешь и грабишь. Отвергнутый небом и землёй, став врагом всему миру — и всё равно идёшь напролом, предаваясь своим страстям.

«Если только что созданная Весенне-осенняя цикада подействует, в следующей жизни я снова стану демоном!» — с этой мыслью Фан Юань невольно расхохотался.

— Старый демон, чему ты смеёшься?

— Все будьте осторожны, демон на пороге смерти готов рвануть в последнюю атаку!

— Быстро отдавай Весенне-осеннюю цикаду!!

Герои надвигались на него, и в этот самый миг — гулкий удар! — Фан Юань яростно взорвал себя.

...

Весенний дождь моросил, беззвучно увлажняя гору Цинмао.

Ночь уже стояла глубокая, прохладный ветерок играл с мелкой изморозью.

Но на горе Цинмао не было темно — от середины склона до подножия мерцало множество мягких огоньков, словно гору опоясывал сияющий световой пояс.

Этот свет исходил от многочисленных свайных домов. Их нельзя было назвать огнями десяти тысяч очагов, но всё же насчитывалось несколько тысяч.

Это было поселение клана Гуюэ на горе Цинмао, добавлявшее обширной безмолвной горной гряде густой отпечаток человеческой жизни.

В самом центре поселения возвышалось величественное и роскошное здание. В этот момент там проводилась торжественная церемония жертвоприношения, поэтому оно сияло ярким, ослепительным светом.

— Да защитят нас предки! Молю, чтобы на этой церемонии открытия духовных аорт появилось как можно больше одарённых юношей и девушек, чтобы влить в наш клан новую кровь и надежду! — Глава клана Гуюэ, мужчина средних лет с лёгкой сединой на висках, облачённый в простое белое церемониальное одеяние, стоял на коленях на жёлто-коричневом полу, держа спину прямо, сложив ладони вместе и плотно закрыв глаза, искренне возносил молитву.

Он обращался к высокому чёрному алтарю в три яруса, где стояли таблички с именами предков. По обе стороны от табличек были расставлены красно-бронзовые курильницы, из которых вился ароматный дымок.

За ним, так же стоя на коленях, находилось более десятка человек. Они были облачены в просторные белые одеяния, и все являлись старейшинами клана и распорядителями, державшими в своих руках различные сферы власти.

Помолившись, глава клана Гуюэ первым склонился, плотно прижав обе ладони к полу, и совершил земной поклон. Лоб ударился о коричневый пол, издав лёгкий глухой стук.

Старейшины за его спиной с торжественными лицами молча последовали его примеру.

На мгновение в родовом храме раздались лишь лёгкие удары лбов о дощатый пол.

Церемония завершилась, люди медленно поднялись с пола и молча вышли из торжественного храма.

В коридоре старейшины облегчённо выдохнули, атмосфера заметно разрядилась.

Постепенно начались разговоры.

---
ВАРИАНТ 2:
Пусть тело погибнет, но демоническое сердце не раскается

— Фан Юань, безропотно отдай Весенне-осеннюю цикаду — и я дарую тебе быструю смерть!

— Старый демон Фан Юань, не надейся сопротивляться! Сегодня великие школы праведного пути объединились, дабы растоптать твоё демоническое логово. Здесь давно расставлены небесные сети, и на сей раз ты непременно лишишься головы!

— Фан Юань, проклятый демон! Ради создания Весенне-осенней цикады ты сгубил тысячи и тысячи жизней. Ты совершил чудовищные злодеяния — нет им прощения, и всей бумаги мира не хватит их описать!

— Демон! Триста лет назад ты обесчестил меня⁠, вырезал всю мою семью, истребил девять моих родов. С того самого мига я мечтала лишь вырвать твою плоть зубами и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя молить о смерти!!

…

Фан Юань — в изодранном тёмно-зелёном балахоне, с распущенными волосами, с головы до ног залитый кровью — обвёл взглядом окруживших его врагов.

Горный ветер трепал окровавленный балахон, и тот хлопал, словно боевое знамя. Алая кровь сочилась из сотен ран на теле, и, пока он стоял неподвижно, под ногами уже натекла целая лужа крови.

Враги обступали со всех сторон, пути к спасению не осталось. Исход битвы был предрешён, сегодня смерть была неизбежна. Фан Юань смотрел на положение дел с кристальной ясностью, но даже перед лицом неминуемой гибели лицо его оставалось бесстрастным, а выражение — спокойным. Взгляд его был глубоким, словно вода в древнем колодце, — как и всегда, бездонным.

Окружившие его герои праведного пути — среди которых были и почтенные главы школ, и прославленные на все четыре стороны юные таланты — держались насторожённо: одни выкрикивали проклятия, другие холодно усмехались, третьи следили за ним, сощурив полные опаски глаза, четвёртые, зажимая раны, глядели со страхом.

Никто не нападал, все боялись предсмертного отчаянного броска Фан Юаня.

В напряжённом противостоянии прошло шесть часов. Солнце клонилось к западу, прощальные лучи зажгли вечерние облака над горой — и те вспыхнули ослепительным пожаром.

Стоявший до того недвижно, словно изваяние, Фан Юань медленно повернулся.

Толпа героев тут же заволновалась и как один отступила на шаг. Серый горный камень под ногами Фан Юаня давно пропитался кровью и стал тёмно-багровым, а его лицо, побледневшее от обильной потери крови, озарённое закатным сиянием, внезапно обрело странный румянец.

Глядя на синеющие горы в лучах заходящего солнца, Фан Юань тихо усмехнулся:

— Синие горы в закатном свете, осенняя луна, весенний ветер… Воистину, утром — чёрные пряди, а к вечеру — снег седины; слава и позор, успех и поражение — всё обращается в пустоту в единый миг.

С этими словами перед его глазами внезапно пронеслась прошлая жизнь на Земле: он был земным юношей-школяром из Китая, по прихоти судьбы пересёкшим границу миров и попавшим сюда. Скитался, терпел невзгоды триста лет, ещё двести с лишним лет в этом мире жил — буйствовал и властвовал. Пятьсот лет минули, словно единый миг. И теперь воспоминания, погребённые глубоко в сердце, ожили и ярко, отчётливо пронеслись перед его взором.

«В конце концов я потерпел неудачу», — вздохнул Фан Юань в душе. Он был тронут, но не испытывал сожаления. Он давно предвидел такой исход и, делая свой выбор, был готов принять его.

Идущий демоническим путём не стремится к добродетели — он убивает и грабит, Небо и Земля его не принимают, весь мир ему враг, но он всё равно идёт напролом, следуя своим желаниям.

«Если только что созданная Весенне-осенняя цикада сработает, в следующей жизни я снова пойду тропой зла!» — с этой мыслью Фан Юань безудержно расхохотался.

— Старый демон, чему ты смеёшься?

— Все к бою! Смертельно раненный демон сейчас ринется в последний бой!

— Скорее отдай Весенне-осеннюю цикаду!!

Герои надвинулись на него, и в этот самый миг — бум! — Фан Юань безжалостно подорвал себя.

…

Весенний дождь моросил, бесшумно увлажняя гору Цинмао. Ночь была уже глубока, и лёгкий прохладный ветерок развевал мелкую изморось. Но на горе Цинмао не было темно — от середины склона до самого подножия мерцало множество мягких огоньков, и гора словно была опоясана сияющей световой лентой. Этот свет исходил от множества свайных домов на высоких столбах: пусть их огни и не назывались сиянием десятков тысяч домов, но всё же счёт шёл на тысячи. Это была крепость Гуюэ, раскинувшаяся на горе Цинмао, — она наполняла бескрайние безмолвные горы густым человеческим духом.

В самом центре крепости высилось величественное роскошное строение. Сейчас там проводилась торжественная церемония жертвоприношения, и оттого оно было залито ярким, ослепительным светом.

— Да защитят нас предки! Молю, чтобы на этой церемонии открытия апертур явилось как можно больше одарённых юношей и девушек и влили бы в наш клан новую кровь и надежду! — Глава клана Гуюэ, мужчина средних лет с лёгкой сединой на висках, облачённый в строгое белое церемониальное одеяние, стоял на коленях на желтовато-коричневом полу, выпрямив спину, сложив ладони и плотно закрыв глаза, и искренне творил молитву.

Он обращался к высокому чёрному лаковому алтарю в три яруса, на котором размещались поминальные таблички предков. По обе стороны от табличек стояли бронзовые курильницы, и из них вился ароматный дымок.

Позади него на коленях стояли ещё десять с лишним человек. Они были облачены в просторные белые жертвенные одеяния, и все являлись старейшинами клана, главами советов, державшими в своих руках различные ветви власти.

Помолившись, глава клана Гуюэ первым склонился вперёд: распластал ладони по полу, а затем плотно прижался к ним лбом — отбил земной поклон. Лоб глухо стукнулся о деревянный пол. Сидевшие за его спиной старейшины с торжественными лицами молча последовали его примеру.

На мгновение в родовом храме воцарился лишь лёгкий стук — звук ударяющихся о пол лбов.

Когда церемония завершилась, люди медленно поднялись с пола и в молчании вышли из строгого храма. Уже в коридоре старейшины с облегчением выдохнули, и атмосфера заметно разрядилась.

Постепенно завязались разговоры.