130 lines
26 KiB
Text
Executable file
130 lines
26 KiB
Text
Executable file
Ты — литературный редактор-эксперт, сверяющий два русских перевода одного китайского
|
||
фрагмента с оригиналом. Тебе даны ИСХОДНИК и два варианта перевода под слепыми метками.
|
||
|
||
Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
|
||
ВЕРНОСТЬ — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
|
||
ТЕРМИН — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
|
||
ЯЗЫК — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
|
||
порядок слов, рассогласование.
|
||
ФОРМА — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.
|
||
|
||
Отвечай РОВНО в этом формате и ничем больше:
|
||
В1-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
В1-ТЕРМИН: <число>
|
||
В1-ЯЗЫК: <число>
|
||
В1-ФОРМА: <число>
|
||
В2-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
В2-ТЕРМИН: <число>
|
||
В2-ЯЗЫК: <число>
|
||
В2-ФОРМА: <число>
|
||
СТИЛЬ: <В1 или В2 или НИЧЬЯ — где живее и естественнее русская проза>
|
||
|
||
|
||
ИСХОДНИК:
|
||
第三节：请一边玩蛋去
|
||
邦、邦邦，邦、邦邦。
|
||
巡游的更夫，敲着有节奏的梆子。
|
||
声音传入高脚吊楼，方源睁开干涩的眼皮，心中暗道：“是五更天了。”
|
||
昨夜躺在床上思索了很久，计划安排了一大堆，算起来只睡了一个时辰多丁点。
|
||
这个身体还没有开始修行，精力并不旺盛，因此一阵阵的疲累困乏之意，仍旧笼罩着身心。
|
||
不过五百多年的经历，早就打造了方源钢铁般深沉的毅志。这点嗜睡之意，根本就算不了什么。
|
||
当即便推开身上的薄丝被褥，干净利落地起了身。
|
||
推开窗户，春雨已经停了。
|
||
混合着泥土、树木和野花的香味的清新湿气，顿时扑面而来。方源顿感头脑一清，昏沉的睡意被驱除了干净。
|
||
此时太阳还未升起，天空蓝的深沉，似暗似亮。
|
||
放眼望去，用绿竹和树木搭建的高脚吊楼，和群山相衬着，一片幽静苍绿之色。
|
||
高脚吊楼至少有两层，是山民居住屋的特有结构。因为山上崎岖不平，因此一楼是巨大的木桩，二楼才是人的居所。
|
||
方源和弟弟方正是住在二楼。
|
||
“方源少爷，您醒了。奴家这就上楼来，伺候您洗漱。”就在此刻，楼下传来一个少女的声音。
|
||
方源低头一看，是自己的贴身丫鬟沈翠。
|
||
她姿容只能算上中等，但打扮得好，穿着一身绿衫，长袖长裤，脚下是绣花鞋，黑发上还有一个珍珠簪子，全身上下都散发出青春的活力。
|
||
她欢喜地望了一眼方源，端着一盆水，蹬蹬蹬的就上了楼。
|
||
水是调好的温水，用来洗脸。漱口则用柳条沾着雪盐，能净齿白牙。
|
||
沈翠温柔的伺候着，脸上带着笑颜，眉目含春。而后又为方源穿衣结扣，在这过程中时不时地用丰满的胸脯蹭方源的胳膊，或者后背。
|
||
方源面无表情，心如止水。
|
||
这个丫鬟不仅是舅父舅母的眼线，而且爱慕虚荣，性情薄凉。上一世曾被其蒙蔽，到了开窍大典之后，自己地位一落千丈，她顿时就翻了脸，没少给过自己白眼。
|
||
方正来的时候，正看到沈翠为方源抚平胸口衣衫上的褶皱，眼中不由地闪过一丝羡慕嫉妒的光。
|
||
这些年跟着哥哥一起生活，受方源的照顾，他也有个奴仆伺候着。不过却不是沈翠这样的年轻丫鬟，而是个体型肥肿的老妈子。
|
||
“若是哪天，沈翠能伺候我这样，该是什么滋味？”方正心中有些想，又有些不敢想。
|
||
舅母舅父偏爱方源，这是府上众所周知的事情。
|
||
本来他都没有奴仆伺候，还是方源主动为方正要求来的。
|
||
虽说有着主仆的身份区别，但是平日里方正也不敢小瞧这个沈翠。皆因沈翠的母亲，就是舅母身边的沈嬷嬷，也是整个府里的管家，深受舅母之信任，有着不小的权柄。
|
||
“好了，不用收拾了。”方源不耐地拂开沈翠的柔软小手，衣衫早就平整，沈翠更多的是在引诱。
|
||
对她来讲，自己前途光明，甲等资质的可能性极大，若是能成为方源的侧室，就能从奴转为主，可谓一步登天。
|
||
上一世方源被蒙蔽过，甚至喜欢上这个婢女。重生之后却是洞若观火，心冷似霜。
|
||
“你退下罢。”方源看也不看沈翠，整理着自己的袖口。
|
||
沈翠微微撅嘴，为方源今日的不解风情感到有些奇怪和委屈。想要说什么撒娇的话，但是被方源若有若无的莫名气质震慑着，张口几次，最终说了声“是”，乖乖地退下。
|
||
“你准备好了？”方源看向方正。
|
||
弟弟呆呆地站在门口，低下头看着自己的脚尖，轻轻地嗯了一声。
|
||
他其实四更时就醒了，紧张的睡不着，偷偷起床早早就准备好了，两个眼圈都是黑的。
|
||
方源点点头，弟弟心中的想法，在前世他并不清楚，不过今生他又怎么不明白？
|
||
但此时点破毫无意义，淡淡地吩咐着：“那就走吧。”
|
||
于是兄弟俩就走出了居所，一路上，碰到不少的同龄人，三三两两的，显然有着相同的目的地。
|
||
“你们看，那是方家两兄弟。”小耳边传来小心翼翼的议论声。
|
||
“前面走着的就是那个方源，就是那个作诗的方源。”有人强调着。
|
||
“原来是他呀，面无表情、旁若无人的样子，果真和传闻中一样拽。”有人语气酸酸，带着嫉妒和羡慕。
|
||
“哼，你要是能像他一样，你也可以这样拽！”有人冷哼着这样回答，隐藏着一种不满。
|
||
方正面无表情地听着，这样的议论声他早已习惯了。
|
||
他低着头，跟在哥哥的身后，默默走着。
|
||
此时天边已经亮起晨光，方源的影子就投在他的脸上。
|
||
朝阳在渐渐升起，但是方正却忽然觉得，自己正走向黑暗。
|
||
|
||
---
|
||
ВАРИАНТ 1:
|
||
Глава 3: Будьте добры, идите играть с яйцами
|
||
Бам, бам-бам, бам, бам-бам. Ночной сторож мерно выстукивал колотушкой ритм. Звук проникал сквозь стены свайного дома, и Фан Юань разлепил сухие веки, подумав про себя: «Пятая стража». Минувшей ночью он допоздна лежал и размышлял, выстроил целую кипу планов, а на сон, по подсчётам, осталось чуть больше часа. Тело ещё не начало совершенствоваться, сил было немного, поэтому волны усталости и сонливости по-прежнему окутывали его. Однако пятьсот с лишним лет опыта давно выковали у Фан Юаня стальную, глубокую волю — желание покемарить не значило решительно ничего. Он тотчас отбросил лёгкое шёлковое одеяло и поднялся быстро и решительно.
|
||
|
||
Распахнул окно. Весенний дождь уже прекратился, и свежий влажный воздух, пропитанный запахами земли, деревьев и полевых цветов, хлынул в лицо. Голова Фан Юаня сразу прояснилась, мутная сонливость смылась без следа. Солнце ещё не взошло, небо было глубокой синевы — ни темнота, ни свет. Куда ни глянь, всюду высились свайные хижины из зелёного бамбука и дерева, вплетённые в горный пейзаж, и над всем стояла тихая сине-зелёная тишина. Свайные дома, крытые тёсом, имели как минимум два яруса: внизу из-за неровной горной почвы стояли массивные деревянные столбы, а жилым был второй этаж. Фан Юань с младшим братом Фан Чжэном занимали как раз второй этаж.
|
||
|
||
— Фан Юань, молодой господин, вы проснулись. Служанка сейчас поднимется, чтобы помочь вам умыться, — раздался снизу девичий голос. Фан Юань опустил взгляд и увидел свою личную служанку Шэнь Цуй. Наружность её можно было назвать лишь средней, но одета она была отменно: в зелёную кофту с длинными рукавами и такие же штаны, на ногах — вышитые туфельки, в чёрных волосах искрилась жемчужная заколка, и вся фигура дышала юной свежестью. Она радостно глянула на Фан Юаня и, неся таз с водой, быстро простучала каблучками по лестнице. Вода была тёплой, приготовленной для умывания; для чистки зубов лежала ивовая веточка и щепотка белой соли. Шэнь Цуй прислуживала мягко, с улыбкой на лице и весенним блеском в глазах, затем принялась одевать Фан Юаня и застёгивать пуговицы, то и дело ненароком задевая его руку или спину своей пышной грудью. Фан Юань оставался бесстрастен, сердце его было подобно тихой воде. Эта служанка не только служила соглядатаем дяди и тётки, но и была тщеславна и черства. В прошлой жизни она сумела ослепить его, а когда после церемонии Открытия Прозрения его положение резко упало, тут же переменилась в лице и не скупилась на презрительные взгляды.
|
||
|
||
Фан Чжэн вошёл как раз в ту минуту, когда Шэнь Цуй расправляла на груди Фан Юаня складку одежды, и в его глазах невольно промелькнул огонёк зависти. Все эти годы, живя под опекой старшего брата, он тоже имел собственного слугу, только то была не юная служанка вроде Шэнь Цуй, а тучная пожилая женщина. «Каково бы это было, если бы Шэнь Цуй так же прислуживала мне?» — подумал Фан Чжэн, но тут же сам осёк эту мысль. Что дядя с тётей благоволят Фан Юаню, было в семье общеизвестно. Слугу Фан Чжэну и вовсе выделили лишь после того, как за него попросил брат. И хотя между ними существовала разница в положении господина и слуги, Фан Чжэн в обычные дни не смел смотреть на Шэнь Цуй свысока — ведь её мать, старшая служанка Шэнь, состояла при тёте и была управительницей всей усадьбы, пользуясь глубоким доверием госпожи и немалой властью.
|
||
|
||
— Всё, хватит, — Фан Юань нетерпеливо отвёл мягкую руку Шэнь Цуй; одежда давно была в порядке, и она скорее пыталась соблазнить его. В её глазах он обладал блестящим будущим и огромными шансами на дар высшего ранга, и если бы ей удалось стать его наложницей, она из служанки превратилась бы в госпожу, в один шаг вознесясь до небес. В прошлой жизни Фан Юань был одурачен и даже влюбился в эту горничную. Теперь, после возрождения, он видел всё до донышка, и сердце его было холодно, как иней.
|
||
— Можешь идти, — бросил он, даже не взглянув на Шэнь Цуй, и поправил манжеты. Та слегка надула губки, удивлённая и задето его сегодняшней непонятливостью к её чарам. Ей хотелось сказать что-нибудь капризное, но, вновь и вновь порываясь заговорить, она лишь произнесла «Слушаюсь» и, подавленная необъяснимой аурой Фан Юаня, тихо удалилась.
|
||
|
||
— Ты готов? — Фан Юань повернулся к Фан Чжэну. Брат стоял у двери, замерев, и, глядя себе под ноги, тихо промычал в ответ. На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не мог уснуть от волнения, потихоньку встал и давно уже снарядился; от недосыпа под глазами залегли тёмные круги. Фан Юань кивнул. О том, что творилось в душе брата, он в прошлой жизни не догадывался, но теперь отлично всё понимал. Однако выводить это на свет сейчас было делом бессмысленным, и он спокойно сказал:
|
||
— Тогда идём.
|
||
|
||
Братья вышли из дому. По дороге им встречались сверстники — по двое, по трое, явно шедшие туда же. «Смотрите, это братья Фан», — донеслись осторожные перешёптывания. «Тот, что впереди, — тот самый Фан Юань, который сочинил стихи», — подчеркнул кто-то. «Так вот он какой, — с кислой миной в голосе, смешанном из зависти и восхищения, произнёс третий, — с каменным лицом и видом, будто вокруг никого нет; и верно, держится так же заносчиво, как говорили». «Хм, мог бы и ты так же — тоже держался бы заносчиво!» — с досадой ответил другой. Фан Чжэн слушал всё это с бесстрастным лицом; такие разговоры он давно привык слышать. Потупившись, он шёл следом за старшим братом, не произнося ни звука. Рассвет уже загорелся в небе, и тень Фан Юаня падала прямо на лицо Фан Чжэну. Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг почудилось, будто он шагает прямиком во тьму.
|
||
|
||
---
|
||
ВАРИАНТ 2:
|
||
Пошёл вон со своими играми
|
||
|
||
Тук-тук, тук-тук, тук-тук.
|
||
Ночной сторож, совершая обход, ритмично выбивал дробь деревянной колотушкой.
|
||
|
||
Звук проник в высокий свайный терем. Гу Юэ Фан Юань разлепил сухие веки и подумал: «Пятая стража». Минувшей ночью он долго лежал в постели, перебирая в уме планы, набросал их великое множество, а поспал в итоге едва ли больше двух часов. Его тело ещё не приступило к культивации, жизненных сил не хватало, и волны вязкой усталости по-прежнему окутывали разум и плоть. Однако более чем пятисотлетний опыт давно выковал в Фан Юане несгибаемую, как сталь, волю — эта сонливость для него ровным счётом ничего не значила.
|
||
|
||
Он решительно откинул тонкое шёлковое одеяло и без лишних движений поднялся. Распахнул окно: весенний дождь уже кончился. В лицо тотчас пахнуло свежей влагой, смешанной с запахами влажной земли, деревьев и полевых цветов. Фан Юань ощутил, как проясняется в голове, а тяжёлую сонливость точно смыло. Солнце ещё не взошло, и небо синело глубоко — ни тьма, ни свет. Насколько хватало глаз, стояли на сваях дома из зелёного бамбука и брёвен, сливаясь с горами в единую картину тихой, сумрачной зелени.
|
||
|
||
Свайные терема высились как минимум в два яруса — таково было обычное жилище горцев. Из-за неровной почвы первый ярус составляли массивные деревянные столбы, и лишь второй служил жилыми покоями. Фан Юань с младшим братом Фан Чжэном жили именно на втором ярусе.
|
||
|
||
— Молодой господин Фан Юань, вы проснулись? Сию минуту поднимусь: помогу вам умыться с дороги.
|
||
Снизу донёсся девичий голос. Фан Юань опустил взгляд и увидел свою личную горничную Шэнь Цуй. Внешность её была лишь чуть выше заурядной, зато одета она была со вкусом: зелёный халат с длинными рукавами и штанами, на ногах — расшитые туфельки, а в чёрных волосах — шпилька с жемчужиной. Вся она искрилась юной живостью. Взглянув на Фан Юаня с отрадой, она подхватила таз с водой и, простучав каблучками, поднялась наверх.
|
||
|
||
Вода была тёплой, приготовленной для умывания. Рот полоскали ивовой веточкой, обмакнутой в снежную соль, — она отбеливала зубы и очищала дёсны. Шэнь Цуй служила ему мягко, с улыбкой на лице и весной в глазах. Затем принялась одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, то и дело будто невзначай касаясь его плеча или спины своей налитой грудью.
|
||
|
||
Лицо Фан Юаня оставалось бесстрастным, а сердце — спокойным, как стоячая вода. Эта служанка была не только глазами и ушами его дяди с тётей, но и тщеславной, бездушной натурой. В прошлой жизни он позволил ей себя одурачить, а когда после Церемонии Пробуждения Таланта его положение рухнуло, она мгновенно переметнулась и не скупилась на презрительные взгляды.
|
||
|
||
Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй разглаживала складки на груди его брата, и в его глазах невольно мелькнула искра мучительной зависти. Все эти годы они жили со старшим братом, и заботами Фан Юаня ему тоже прислуживал слуга. Только не юная горничная, как Шэнь Цуй, а раскормленная пожилая карга. «Если бы когда-нибудь Шэнь Цуй служила так же и мне — каково бы это было?» — думал Фан Чжэн; и хотелось ему о том грезить, и боязно. Всем в поместье было известно, что дядя с тётей благоволят Фан Юаню. Поначалу у него и вовсе не было слуги, но Фан Юань сам попросил за брата. И хотя меж господином и слугой пролегала черта, в повседневной жизни Фан Чжэн не смел глядеть на Шэнь Цуй свысока — ведь её матерью была матушка Шэнь, домоправительница всего поместья и наперсница тёти, облечённая немалой властью.
|
||
|
||
— Ладно, хватит прихорашиваться, — Фан Юань нетерпеливо отстранил её мягкую руку. Одежда и без того была опрятна — Шэнь Цуй скорее его соблазняла. Для неё его будущее было лучезарным, получить высший талант он мог почти наверняка, и стань она наложницей Фан Юаня, одним махом превратилась бы из служанки в госпожу — вознеслась бы прямиком в небо. В прошлой жизни Фан Юань был ослеплён и даже полюбил эту рабыню, но после перерождения видел всё насквозь, и сердце его было холодно, как иней.
|
||
|
||
— Ступай, — бросил он, даже не взглянув на Шэнь Цуй, и поправил манжеты.
|
||
Шэнь Цуй слегка надула губы — сегодняшнее равнодушие Фан Юаня и удивило её, и уязвило. Она хотела было капризно что-то сказать, но её сковала незримая, гнетущая аура, исходившая от господина. Несколько раз она разомкнула губы и в итоге лишь проронила: «Слушаюсь» — и послушно удалилась.
|
||
|
||
— Ты готов? — Фан Юань посмотрел на Фан Чжэна.
|
||
Младший брат недвижно стоял у дверей, опустив голову и глядя себе на носки, и тихо промычал в ответ. На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не в силах уснуть от нервов, тайком поднялся, собрался задолго до рассвета и теперь стоял с чёрными кругами под глазами. Фан Юань кивнул: о том, что творилось на душе у брата, в прежней жизни он не ведал, но в этой — разве мог не понять? Однако сейчас раскрывать это не имело смысла, и он коротко велел:
|
||
|
||
— Тогда идём.
|
||
|
||
Братья вышли из дому и по дороге то и дело встречали сверстников, шагавших по двое, по трое — явно к той же цели.
|
||
|
||
— Глядите, братья Фан, — осторожный шёпот достиг их ушей.
|
||
— Впереди идёт тот самый Фан Юань, который стихи сочиняет, — подчеркнул кто-то.
|
||
— Так вот он каков: с каменным лицом, никого кругом не замечает — и впрямь заносчивый, как о нём и болтают, — раздался кислый от зависти голос.
|
||
— Хмы, был бы ты на его месте, тоже бы зазнался! — холодно отозвался другой, скрывая недовольство.
|
||
|
||
Фан Чжэн слушал это с безучастным видом — он давно привык к таким пересудам. Опустив голову, он шёл позади брата и молчал. Над горизонтом уже разливался утренний свет, и тень Фан Юаня падала прямо на его лицо. Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг почудилось, что он шагает прямиком во тьму.
|