books/role-topology/blind/zh-34749d6ccc.txt

Ты — редактор русского издательства, готовящий книгу к печати.

Ниже ИСХОДНИК и несколько независимых переводов одного и того же фрагмента. Кто их сделал —
не сообщается намеренно.

Прочитай каждый вариант ЦЕЛИКОМ как читатель, а не как чекер. Затем по КАЖДОМУ варианту:
1. Назови конкретные места, которые не пойдут в печать — ЦИТАТОЙ из варианта (не пересказом).
   Классы, которые важны: искажение смысла исходника; выдуманное или несуществующее русское
   слово; translationese (калька синтаксиса, канцелярит, неестественный порядок слов);
   потеря или подмена фактуры (числа, имена, полярность утверждения); сбой вёрстки и диалога.
2. Отметь, чем вариант ЛУЧШЕ остальных, если есть чем.
Затем расставь варианты в порядке пригодности к печати, от лучшего к худшему, и назови ОДИН
решающий довод за первое место — тоже цитатой.

Отвечай строго в таком виде:
ВАРИАНТ <буква>
  ДЕФЕКТЫ: <класс> — «цитата» | <класс> — «цитата» | ...   (или «нет»)
  СИЛЬНОЕ: <одной строкой или «нет»>
(повторить для каждого варианта)
РАНГ: <буквы через > , например В > А > Б>
ДОВОД: <одна фраза с цитатой>

=== ИСХОДНИК ===
纵身亡魔心仍不悔
　　“方源，乖乖地交出春秋蝉，我给你个痛快！”
　　“方老魔，你不要妄图反抗了，今日我们正道各大派联合起来，就是要踏破你的魔窟。这里早已经布下天罗地网，这次你必定身首异处！”
　　“方源你个该死的魔头，你为了练成春秋蝉，杀了千万人的性命。你已经犯下了滔天的罪孽，罪无可恕，罄竹难书！”
　　“魔头，三百年前你侮辱了我，夺走了我的清白之身，杀光我全家，诛了我的九族。从那刻起，我恨不得吃你肉，喝你的血！今天，我要让你生不如死！！”
　　……
　　方源一身残破的碧绿大袍，披头散发，浑身浴血，环顾四周。
　　山风吹得血袍飘荡，如战旗般嚯嚯作响。
　　鲜红的血液，从身上数百道伤口向外涌着。只是站着一会儿，方源脚下已经积了一大滩的血水。
　　群敌环伺，早已经没有了生路。
　　大局已定，今日必死无疑。
　　方源对局势洞若观火，不过即便死亡将临，他仍旧是面不改色，神情平淡。
　　他目光幽幽，如古井深潭一般，一如既往的深不见底。
　　围攻他的正道群雄，不是堂堂一派之长者尊贵，就是名动四方之少年英豪。此时牢牢包围着方源，有的在咆哮，有的在冷笑，有的双眼眯起闪着警惕的光，有的捂着伤口恐惧地望着。
　　他们没有动手，都忌惮着方源的临死反扑。
　　就这样紧张地对峙了三个时辰，夕阳西下，落日的余晖将山边的晚霞点燃，一时间绚烂如火。
　　一直静如雕塑的方源，慢慢转身。
　　群雄顿时一阵骚动，齐齐后退一大步。
　　此刻，方源脚下的灰白山石，早已经被鲜血染成了暗红。因为失血过多而显得苍白的脸，被晚霞映照着，忽然增添了一份嫣然之光彩。
　　看着这青山落日，方源轻声一笑：“青山落日，秋月春风。当真是朝如青丝暮成雪，是非成败转头空。”
　　说这话的时候，眼前忽的就浮现出前世地球上的种种。
　　他本是地球上的华夏学子，机缘巧合穿越到这方世界。辗转颠簸三百年，纵横世间两百余年，五百多年光阴悠悠，却是晃眼即逝。
　　深埋在心底的许多记忆，在此刻鲜活起来，栩栩如生地在眼前回现着。
　　“终究是失败了呀。”方源心中叹着，有些感慨，却并不后悔。
　　这种结果，他也早有预见。当初选择时，就有了心理准备。
　　所谓魔道，就是不修善果，杀人放火。天地不容，举世皆敌，还要纵情纵横。
　　“若是刚炼成的春秋蝉有效，来生还是要做邪魔！”这般想着，方源情不自禁放声大笑。
　　“老魔，你笑什么？”
　　“大家小心，魔头死到临头要反扑了！”
　　“快快交出春秋蝉！！”
　　群雄逼迫而来，恰在这时，轰的一声，方源悍然自爆。
　　……
　　春雨绵绵，悄无声息地滋润着青茅山。
　　夜已经深了，丝丝凉风吹拂着细雨。
　　青茅山却不黑暗，从山腰至山脚，闪着许多莹莹的微光，好像是披着一条灿烂的光带。
　　这些光来源于一座座高脚吊楼，虽称不上万家灯火，却也有数千的规模。
　　正是坐落在青茅山的古月山寨，给广袤幽静的山峦增添了一份浓郁的人烟气息。
　　古月山寨的最中央，是一座大气辉煌的楼阁。此时正举办着祭祀大典，因此更是灯火通明，光辉绚烂。
　　“列祖列宗保佑，希望此次开窍大典中能多多涌现出资质优秀的少年，为家族增添新血和希望！”古月族长中年模样，两鬓微霜，一身素白庄重的祭祀服装，跪在棕黄色的地板上，直着上身，双手合十，紧闭双目诚心祈祷。
　　他面对着高高的黑漆台案，在台案有三层，供奉着先祖的牌位。牌位两侧摆着赤铜香炉，香烟袅袅。
　　在他的身后，也同样跪着十余人。他们穿着宽大的白色祭服，都是家族中的家老、话事人，执掌着各方面的权柄。
　　祈祷了一番后，古月族长率先弯腰，双手平摊，掌心紧紧贴着地板，磕头。额头碰在棕色的地板上，发出轻轻的砰砰声。
　　身后的家老们各个表情肃穆，也随着默默效仿。
　　一时间，宗族祠堂中尽是额头碰撞地板的轻响。
　　大典完毕，众人慢慢地从地板上站起身来，静静地走出庄严的祠堂。
　　在走廊中，众家老默默地舒了一口气，气氛为之一松。
　　议论声渐渐地起来。

=== ВАРИАНТ А ===
Даже погибая, демоническое сердце не знает раскаяния

— Фан Юань, послушно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!

— Фан-старый демон, не пытайся сопротивляться! Сегодня мы, праведные школы, объединились, чтобы раздавить твоё демоническое логово. Здесь уже расставлены сети со всех сторон — на этот раз ты непременно лишишься головы!

— Фан Юань, проклятый изверг! Ради того, чтобы создать Весенне-осеннюю цикаду, ты убил тысячи и тысячи людей. Ты совершил чудовищные преступления, непростительные, их не перечесть!

— Демон, триста лет назад ты опозорил меня, отнял мою чистоту, перебил всю мою семью и истребил весь мой род. С той минуты я мечтаю сожрать твою плоть и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя страдать хуже смерти!

…

Фан Юань — в разодранной зелёной просторной мантии, с распущенными волосами, весь в крови — обвёл взглядом окрестности.

Горный ветер развевал окровавленную мантию, она с шумом хлопала, словно боевое знамя.

Алая кровь сочилась из сотен ран на теле. Простояв лишь немного, Фан Юань уже набрал под ногами целую лужу крови.

Враги обступили со всех сторон, пути к спасению не осталось.

Расклад был ясен: сегодня смерть неизбежна.

Фан Юань прекрасно понимал ситуацию, но даже перед лицом смерти оставался невозмутим, выражение лица было спокойным.

Взгляд его был тёмным, словно глубокая заводь в старом колодце, по-прежнему бездонным.

Осаждавшие его праведные герои были либо почтенными главами школ, либо знаменитыми юными талантами, чья слава гремела по всем землям. Они плотно окружили Фан Юаня: одни ревели, другие холодно усмехались, третьи щурились, сверкая настороженным блеском, четвёртые зажимали раны и в страхе смотрели.

Они не нападали, опасаясь предсмертного броска Фан Юаня.

Так напряжённое противостояние длилось шесть часов. Солнце клонилось к западу, лучи заката зажгли вечерние облака у гор — на миг всё стало ослепительным, словно огонь.

Фан Юань, до этого неподвижный, как изваяние, медленно повернулся.

Герои пришли в движение, все разом отступили на большой шаг.

Серо-белый горный камень под ногами Фан Юаня давно уже пропитался кровью и стал тёмно-красным. Его лицо, побледневшее от большой потери крови, озарилось закатом и вдруг обрело румянец.

Глядя на этот зелёный горный пейзаж и заходящее солнце, Фан Юань тихо рассмеялся:

— Зелёные горы, закатное солнце, осенняя луна и весенний ветер. Поистине: утром — чёрные волосы, как шёлк, а вечером — седина на висках; что правильно, что неправильно, успех или поражение — повернёшь голову, и всё пусто.

Говоря это, перед его глазами вдруг всплыли картины из прошлой жизни на Земле.

Когда-то он был студентом из Поднебесной на Земле, по воле случая перенёсся в этот мир. Триста лет скитаний, двести с лишним лет странствий по свету — пятьсот с лишним лет пролетели, как одно мгновение.

Многие воспоминания, похороненные глубоко в душе, в этот миг ожили, ярко и живо проплыли перед глазами.

«В конце концов, я потерпел неудачу», — вздохнул про себя Фан Юань, испытывая некоторое сожаление, но без раскаяния.

Он предвидел такой исход. Когда делал выбор, уже был к этому готов.

Так называемый демонический путь — это не взращивать добрые плоды, а убивать и грабить. Небеса и земля не приемлют, весь мир становится врагом, и всё же надо следовать своим желаниям.

«Если Весенне-осенняя цикада, которую я только что создал, окажется действенной, то в следующей жизни я всё равно стану злым демоном!» — подумав так, Фан Юань невольно разразился громким хохотом.

— Старый демон, чему ты смеёшься?

— Все осторожно! Демон на пороге смерти готовится к броску!

— Быстро отдавай Весенне-осеннюю цикаду!!

Герои напирали, и тут — бабах! — Фан Юань решительно взорвал себя.

…

Весенний дождь мелко моросил, незаметно увлажняя гору Цинмао.

Ночь уже была глубока, прохладный ветерок играл с изморосью.

Гора Цинмао не была тёмной: от подножия до середины склона мерцали множеством огоньков, словно на ней висела сияющая лента.

Свет исходил от домов на высоких сваях. Хотя это нельзя было назвать мириадами огней, масштаб составлял несколько тысяч.

Это и была деревня Гуюэ, расположившаяся на горе Цинмао, привносившая в широкие безмолвные горы густой дух человеческого жилья.

В центре деревни Гуюэ возвышалось величественное здание. В этот момент там проводилась церемония жертвоприношения, поэтому было особенно ярко и празднично.

— Пусть предки защитят, надеюсь, что на этой церемонии открытия апертуры появится много юных с выдающимся талантом, которые принесут клану новую кровь и надежду! — глава клана Гуюэ, средних лет, с сединой на висках, в простой белой торжественной одежде, стоял на коленях на жёлто-коричневом полу, выпрямившись, сложив руки и закрыв глаза в искренней молитве.

Он стоял лицом к высокому чёрному лакированному столу, на котором в три яруса стояли таблички с именами предков. По бокам табличек стояли медные курильницы, из которых вился дымок.

Позади него также стояло на коленях более десяти человек. Они были одеты в широкие белые ритуальные одежды — это были старейшины клана и главы, державшие в руках различные рычаги власти.

Помолившись, глава клана Гуюэ первым поклонился, опустив ладони на пол, плотно прижав их, и коснулся лбом пола. Лоб стукнулся о коричневый пол с лёгким глухим звуком.

Старейшины позади него, с торжественными лицами, молча последовали его примеру.

На мгновение в родовом храме раздался лишь лёгкий стук лбов о пол.

Церемония завершилась, все медленно поднялись с пола и молча вышли из торжественного храма.

В коридоре старейшины с облегчением вздохнули, атмосфера разрядилась.

Послышались разговоры.

=== ВАРИАНТ Б ===
Даже перед смертью сердце демона не ведает раскаяния.

— Фан Юань, покорно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!
— Старый демон Фан, не смей и помышлять о сопротивлении! Сегодня все великие ортодоксальные школы объединились, дабы сравнять с землёй твоё демоническое логово. Мы уже расставили здесь небесные сети и земные силки, на сей раз тебя непременно четвертуют!
— Фан Юань, проклятый изверг, ради создания Весенне-осенней цикады ты погубил тысячи и тысячи жизней. Твои злодеяния безмерны, вина непростительна, а преступлений не перечесть даже на всех бамбуковых дощечках!
— Демон, триста лет назад ты опозорил меня, отнял мою чистоту, вырезал всю мою семью и истребил мой род до девятого колена. С того самого мига я жаждал сожрать твою плоть, испить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя молить о смерти!!!

Фан Юань, облачённый в изодранный изумрудно-зелёный халат, с распущенными волосами, весь в крови, обвёл взглядом окрестности. Горный ветер развевал окровавленный халат, и тот хлопал, словно боевое знамя. Алая кровь сочилась из сотен ран на теле. За то недолгое время, что он стоял, у ног его уже натекла огромная лужа крови.

Враги обступили его кольцом, пути к спасению давно не осталось. Исход предрешён: сегодня его неминуемо ждёт гибель. Фан Юань с кристальной ясностью видел своё положение, однако даже перед лицом близкой смерти лицо его оставалось бесстрастным, а выражение — спокойным. Взгляд его был глубоким и загадочным, подобно водам древнего колодца, — как и всегда, бездонным.

Осаждавшие его герои ортодоксального пути — кто умудрённый годами почтенный глава школы, кто прославленный юный гений — плотным кольцом окружили Фан Юаня. Одни изрыгали проклятия, другие холодно усмехались, третьи, прищурившись, сверкали настороженными взглядами, четвёртые, зажимая раны, взирали на него с ужасом. Но никто не нападал, все опасались предсмертной агонии Фан Юаня.

В напряжённом противостоянии прошло шесть часов. Солнце клонилось к западу, и прощальные лучи заката подожгли вечерние облака над горами, на миг расцветив их ослепительным пожаром.

Недвижимый, словно изваяние, Фан Юань медленно развернулся. Толпа героев тут же взволновалась и синхронно отшатнулась на шаг. К этому времени серо-белый горный камень под ногами Фан Юаня давно пропитался кровью, став тёмно-алым. Его лицо, бледное от обильной потери крови, в свете закатных облаков внезапно обрело оттенок нежного румянца.

Глядя на зелёные горы и заходящее солнце, Фан Юань тихо усмехнулся:
— Зелены горы, а солнце заходит; осенней луне на смену — весенний ветер. Воистину, утром пряди — чёрный шёлк, а к вечеру — снег; что право, что нет, что успех, что провал — обернёшься, и лишь пустота...

Произнося это, он вдруг увидел перед глазами картины своей прошлой жизни на Земле. Ведь он прежде был студентом из Поднебесной на Земле, по воле случая переселившимся в этот мир. Здесь он скитался триста лет, двести с лишним лет странствовал по свету — более пятисот лет минуло, а пролетели они словно одно мгновение. Множество воспоминаний, погребённых глубоко в сердце, ожили в этот миг, ярко и живо проносясь перед взором.

«В конечном счёте я проиграл», — вздохнул про себя Фан Юань, чувствуя лёгкую грусть, но не испытывая ни капли сожаления. К такому исходу он был готов заранее. Делая выбор тогда, он уже знал, на что идёт. Так называемый демонический путь — это отказ от накопления добрых заслуг, это убийства и поджоги. Это быть отвергнутым Небом и Землёй, иметь врагами весь мир, но при этом не сдерживать своих желаний и страстей.

«Если только что созданная Весенне-осенняя цикада сработает, в следующей жизни я снова пойду путём зла!» — с такими мыслями Фан Юань невольно расхохотался во весь голос.

— Старый демон, чего ты смеёшься?
— Будьте осторожны, демон на пороге смерти хочет нанести последний удар!
— Быстро отдай Весенне-осеннюю цикаду!!

Герои стали напирать на него, и именно в этот миг раздался оглушительный взрыв — Фан Юань без колебаний подорвал себя.

...

Моросил весенний дождь, бесшумно и влажно орошая гору Цинмао. Ночь уже опустилась, и ледяной ветерок задувал сквозь мелкую пелену дождя. Но гора Цинмао не была объята тьмой: от подножия до середины склона мерцало множество тусклых огоньков, отчего казалось, что её окутывает сияющая световая лента.

Свет этот исходил от множества высоких свайных домов. Пусть их было не больше десяти тысяч, но и не меньше тысячи. Это было поселение клана Гуюэ, приютившееся на горе Цинмао и придававшее обширным безмолвным горным кряжам густой оттенок людского жилья.

В самом сердце поселения клана Гуюэ возвышалось величественное и роскошное здание. В нём как раз проходила Церемония жертвоприношения, и потому оно сияло бесчисленными огнями, источая ослепительное великолепие.

— Духи предков, защитите нас! Да явится на предстоящей Церемонии Открытия Таланта как можно больше юных дарований с превосходными способностями, дабы влить в род новую кровь и подарить ему надежду! — глава клана Гуюэ, мужчина средних лет, с лёгкой проседью на висках, был облачён в простые белые торжественные ритуальные одежды. Он стоял на коленях на коричнево-жёлтом деревянном полу, выпрямив спину, сложив ладони вместе и плотно закрыв глаза, творя искреннюю молитву.

Перед ним возвышался высокий чёрный лакированный алтарь. Алтарь состоял из трёх ярусов, на которых покоились поминальные таблички предков. По обе стороны от табличек стояли курильницы из красной меди, источавшие тонкие струйки ароматного дыма.

Позади главы клана на коленях стояли ещё десять с лишним человек. Облачённые в просторные белые ритуальные одеяния, они были старейшинами и советниками рода, державшими в своих руках бразды власти в самых разных сферах.

Завершив молитву, глава клана Гуюэ первым склонился в поклоне: он простёр ладони на полу и коснулся лбом коричневых досок, издав лёгкий стук. Старейшины позади, с торжественными и благоговейными лицами, молча последовали его примеру. На некоторое время зал предков наполнился тихими звуками ударов лбов о деревянный пол.

Церемония завершилась, и люди один за другим неторопливо поднялись с колен, безмолвно покидая величественный храм. Оказавшись в коридоре, старейшины с облегчением выдохнули, и напряжённая атмосфера тотчас разрядилась. Постепенно начали раздаваться голоса, завязывалась беседа.

=== ВАРИАНТ В ===
Готов погибнуть, но сердце демона не познает раскаяния

— Фан Юань, покорно отдай Цикаду весны и осени, и я дарую тебе быструю смерть!
— Старый демон Фан, не пытайся сопротивляться! Ныне все праведные школы объединились, чтобы стереть с лица земли твоё логово. Мы давно расставили здесь небесные сети и земные силки — на сей раз ты непременно лишишься головы!
— Фан Юань, проклятый изверг, ради создания Цикады весны и осени ты погубил миллионы жизней, совершил чудовищные злодеяния, и нет им прощения — преступлений твоих не описать и на исчерканных бамбуковых дощечках!
— Демон! Триста лет назад ты опозорил меня, отнял мою чистоту, вырезал всю мою семью, искоренил девять моих колен. С той минуты я жаждал рвать твою плоть и пить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя молить о смерти!

...

Фан Юань стоял в изодранном зелёном халате, с размётанными волосами, весь в крови, и обводил взглядом окруживших его врагов. Горный ветер трепал окровавленное одеяние, и оно хлопало, словно боевое знамя. Алая кровь сочилась из сотен ран на теле; простояв совсем недолго, Фан Юань уже натёк под ногами целую лужу.

Враги обступили со всех сторон, и путей к спасению не осталось. Партия была ясна: сегодня ему суждено погибнуть. Фан Юань видел ситуацию насквозь, но даже перед лицом неминуемой гибели лицо его осталось бесстрастным и невозмутимым. Взор его был глубок и тёмен, словно бездонный омут древнего колодца.

Осаждавшие его герои праведного пути — будь то почтенные главы школ или юные таланты, чья слава гремела на все четыре стороны, — плотным кольцом окружили Фан Юаня. Одни выкрикивали угрозы, другие холодно посмеивались, третьи щурили вспыхивающие настороженностью глаза, четвёртые зажимали раны, глядя с ужасом. Но никто не нападал: все страшились его предсмертного броска.

Так, в напряжении, они простояли друг против друга три часа. Солнце клонилось к западу, прощальные лучи зажгли вечерние облака у горы — и в единый миг всё заполыхало ослепительным пламенем.

Фан Юань, до того недвижный, словно изваяние, медленно повернулся. Толпа героев испуганно качнулась и разом отступила на целый шаг. Серо-белый камень под его ногами давно окрасился запёкшейся кровью в тёмно-багровый. Лицо, побледневшее от страшной потери крови, залили отблески заката, и вдруг оно заиграло чарующими красками.

Глядя на зелёные горы и заходящее солнце, Фан Юань тихо усмехнулся:
— Горы зелены в лучах заката, Осенняя луна, весенний ветерок. Поистине, утром пряди чёрные, как шёлк, а к вечеру — висок седой; Победа ли, провал — оглянешься, и всё уж пустота.
Когда он произносил это, перед глазами вдруг ожили картины прошлой жизни на Земле.

Когда-то он был школяром из Поднебесной на Земле и по воле случая перенёсся в этот мир. За пятьсот с лишним лет — триста из которых прошли в скитаниях, а двести с лишним — в разгуле по свету, — столетия пронеслись в единый миг. Многие воспоминания, похороненные глубоко в сердце, в этот миг ожили и ярко, словно наяву, пронеслись перед его взором.

«В конце концов, я потерпел крах», — вздохнул про себя Фан Юань. Он чувствовал горечь, но не раскаяние. Такой исход он предвидел давно и, делая выбор, был к нему готов. Ибо что такое путь демона? Это не творить добрых дел, а убивать и грабить. Небо и земля не терпят тебя, весь мир обращается в прах — и всё же следуй своим желаниям без оглядки.
«Если только что созданная Цикада весны и осени сработает, в следующей жизни я вновь пойду путём злого демона!» — подумал он и, не в силах сдержаться, разразился громким смехом.

— Старый демон, чему ты смеёшься?
— Все к бою! Изверг на пороге смерти готов ударить!
— Немедленно отдай Цикаду весны и осени!!

Толпа героев надвинулась ближе, но в тот же миг раздался оглушительный грохот — Фан Юань без колебаний взорвал себя.

...

Весенний дождь моросил, беззвучно и мягко орошая гору Цинмао. Ночь уже опустилась, прохладный ветерок нашёптывал что-то мелкому дождю. Но гора Цинмао не тонула во мраке: от подножия до середины склона горели мириады мерцающих огоньков, и казалось, будто гору обвивает сверкающая лента света. Свет этот исходил от высоких домов на сваях. Пусть не с десяток тысяч огней, но всё же несколько тысяч их сияли во тьме. То была деревня Гуюэ, приютившаяся на горе Цинмао и наполнявшая пустынные, безмолвные хребты живым человеческим теплом.

В самом сердце деревни высилось величественное богатое здание — сейчас там проходил торжественный ритуал жертвоприношения, и оттого огни горели особенно ярко, разливая вокруг ослепительное сияние.
— Духи предков, оградите и благословите нас! — Clan-лидер Гуюэ, муж средних лет с лёгкой сединой на висках, облачённый в просторные белые ритуальные одежды, коленопреклонённо застыл на жёлто-коричневом полу. Выпрямив спину и молитвенно сложив ладони, с твёрдо закрытыми глазами он сосредоточенно возносил молитву. — Молю, чтобы в грядущем обряде открытия духовной апертуры проявилось как можно больше одарённых юношей, которые вольют в клан новую кровь и надежду!

Перед ним возвышался высокий чёрный лакированный алтарь. На трёх его ярусах покоились таблички с именами предков, а по бокам стояли курильницы из красной меди, из которых вился благовонный дым. Позади главы на коленях стояли ещё десять с лишним человек — старейшины клана и его распорядители, держатели всех рычагов власти, облачённые в такие же просторные белые ритуальные одежды.

Завершив молитву, глава клана Гуюэ первым склонился в земном поклоне: он вытянул и плотно прижал раскрытые ладони к полу, коснувшись лбом коричневых досок с лёгким глухим стуком. Сидевшие позади старейшины с торжественным видом безмолвно последовали его примеру, и на миг родовой храм наполнился лишь тихим стуком — то лбы касались пола.

Церемония завершилась. Все медленно поднялись и в молчании вышли из стен величественного храма. Лишь в коридоре старейшины облегчённо выдохнули, и давящее напряжение тотчас спало. Мало-помалу вокруг начали раздаваться негромкие голоса.

=== ВАРИАНТ Г ===
Пусть тело погибнет — сердце демона не ведает раскаяния.

— Фан Юань, послушно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!
— Старый демон Фан, не надейся сопротивляться! Сегодня все великие школы праведного пути объединились, дабы разрушить твоё логово. Здесь давно расставлены небесные и земные сети, и на этот раз ты непременно лишишься головы!
— Фан Юань, проклятый изверг! Ради создания Весенне-осенней цикады ты погубил тысячи и тысячи жизней. Ты совершил чудовищные злодеяния, нет тебе прощения, преступления твои не описать даже на бамбуковых дощечках!
— Демон! Триста лет назад ты опозорил меня, отнял мою чистоту, вырезал всю мою семью, истребил девять моих родов! С того самого мгновения я жаждал съесть твою плоть и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя молить о смерти!

…

Фан Юань, в изодранном изумрудно-зелёном халате, с распущенными волосами, весь в крови, огляделся по сторонам. Горный ветер развевал его кровавый халат, заставляя хлопать, словно боевое знамя. Алая кровь сочилась из сотен ран на теле; пока он стоял всего мгновение, под ногами уже натекла большая лужа крови. Враги окружили его со всех сторон, пути к спасению уже не было. Исход предрешён: сегодня гибель неизбежна. Фан Юань видел обстановку с предельной ясностью, но даже перед лицом неминуемой смерти лицо его оставалось спокойным, выражение — безмятежным. Взгляд его был тускл и глубок, словно древний колодец или бездонный омут, — как всегда, непостижимый.

Окружившие его мужи праведного пути — кто почтенные старцы целых школ, кто юные герои, прославившиеся на весь мир — сейчас плотным кольцом обступили Фан Юаня; одни рычали, другие холодно усмехались, третьи прищуривали глаза, сверкавшие настороженностью, а кто-то, зажимая раны, глядел со страхом. Никто не решался напасть, опасаясь последнего отчаянного броска Фан Юаня.

В напряжённом противостоянии прошло шесть часов; солнце клонилось к западу, и прощальные лучи зажгли закатные облака у гор, так что те заполыхали, словно пламя. Застывший подобно изваянию Фан Юань медленно повернулся. Среди нападавших тотчас поднялось смятение, все разом отступили на шаг. Сейчас серо-белые камни под ногами Фан Юаня давно уже пропитались кровью и стали тёмно-красными. Побледневшее от потери крови лицо, озарённое закатными лучами, вдруг озарилось нежной красотой. Глядя на зелёные горы и заходящее солнце, Фан Юань тихо усмехнулся и произнёс: «Зелёные горы, закатное солнце, осенняя луна, весенний ветер… Воистину, утром чёрные волосы, а к вечеру — белые, как снег; правда и неправда, успех и поражение — всё пустое в мгновение ока».

Когда он произносил эти слова, перед глазами вдруг промелькнули картины прежней жизни на Земле. Он был студентом из Поднебесной, волею случая проник в этот мир. Скитался триста лет, ещё двести с лишним лет властвовал над миром — пятьсот с лишним лет пролетели, словно мгновение. Множество глубоко запрятанных в душе воспоминаний сейчас ожили и ярко проносились перед глазами.

«В конце концов, я потерпел поражение», — вздохнул в душе Фан Юань. Он испытывал некоторую грусть, но не сожаление. Такой исход он предвидел заранее. Сделав выбор тогда, он был готов к этому. Ведь демонический путь — это не творить добрых дел, а убивать и грабить. Небо и земля тебя не принимают, весь мир тебе враг, но ты всё равно предаёшься страстям и действуешь напролом.

«Если только что созданная Весенне-осенняя цикада действенна, то и в следующей жизни я останусь злым демоном!» — с этой мыслью Фан Юань непроизвольно расхохотался во весь голос.

— Старый демон, чего ты смеёшься?
— Осторожно! Демон на пороге смерти готовится к отчаянной атаке!
— Быстро отдай Весенне-осеннюю цикаду!

Враги стали наседать, но в этот самый миг — ба-бах! — Фан Юань без колебаний подорвал себя.

…

Весенний дождь моросил, беззвучно увлажняя гору Цинмао. Ночь давно опустилась; прохладный ветерок шевелил мелкий дождик. Но гора Цинмао не была погружена во тьму: от середины до подножия мерцало множество бледных огоньков, словно гора окутана сияющей лентой. Эти огни шли от высоких свайных бамбуковых домов; хоть и не тысячи огней, но всё же несколько сотен. Это было селение клана Гуюэ, расположившееся на горе Цинмао; оно придавало безбрежным и тихим горным хребтам густой людской дух.

В самом центре селения стояло величественное и роскошное павильонное здание. Сейчас там шла церемония жертвоприношения, поэтому светильники горели ещё ярче, наполняя всё ослепительным сиянием. «Духи предков, да благословите вы обряд раскрытия апертур, чтобы явилось как можно больше талантливых юношей, дабы влить в семью новую кровь и надежду!» — глава клана Гуюэ, муж средних лет с чуть тронутыми сединой висками, в просторном белоснежном церемониальном одеянии, стоял на коленях на жёлто-коричневом полу: выпрямив спину, сложив ладони, с плотно закрытыми глазами он истово молился. Он стоял лицом к высокому чёрному лакированному алтарю; алтарь имел три яруса, на которых размещались поминальные таблички предков. По бокам от табличек стояли медные курильницы, и дымок благовоний вился в воздухе. Позади него так же на коленях стояло больше десяти человек. Одетые в просторные белые ритуальные одежды, все они были старейшинами клана и управляющими, которые держали в руках власть в различных сферах.

Помолившись, глава клана Гуюэ первым склонился, распластал ладони по полу и, прижав лоб к коричневым доскам, отбил поклон — раздались тихие глухие удары. Стоявшие позади старейшины с благоговейными лицами безмолвно последовали его примеру. В тот миг в родовом храме слышались лишь мягкие звуки лбов, касающихся пола.

Церемония завершилась; все медленно поднялись с пола и тихо вышли из торжественного храма. В коридоре старейшины молча перевели дух, и напряжение спало. Постепенно раздались приглушённые голоса.

=== ВАРИАНТ Д ===
Даже погибая, демоническое сердце не знает раскаяния

— Фан Юань, послушно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!

— Фан-старый демон, не пытайся сопротивляться! Сегодня праведные школы объединились, чтобы раздавить твоё демоническое логово. Здесь уже расставлены небесные сети — на этот раз тебе непременно отрубят голову!

— Фан Юань, проклятый демон! Чтобы создать Весенне-осеннюю цикаду, ты убил тысячи людей. Твои чудовищные преступления непростительны, их не перечесть!

— Демон! Триста лет назад ты опозорил меня, отнял мою невинность, перебил всю мою семью и истребил мой род до девятого колена. С той минуты я мечтаю пожрать твою плоть и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя жаждать смерти!

…

Фан Юань стоял в изодранной изумрудной просторной мантии, с распущенными волосами, весь в крови, и обводил взглядом окрестности. Горный ветер трепал окровавленную мантию, и она хлопала и рвалась, словно боевое знамя. Алая кровь сочилась из сотен ран на теле. Фан Юань простоял так совсем недолго, а под ногами уже набежала целая лужа крови.

Враги обступили со всех сторон — пути к спасению не осталось. Расклад был ясен: сегодня смерть неизбежна.

Фан Юань прекрасно понимал ситуацию, но даже перед лицом гибели оставался невозмутим, с calm выражением лица. Взгляд его был тёмным и неподвижным, словно глубокая заводь в старом колодце — по-прежнему бездонным.

Осаждавшие его праведные герои были либо почтенными главами школ, либо знаменитыми юными талантами, чья слава гремела по всем землям. Они плотно окружили Фан Юаня: одни ревели, другие холодно усмехались, третьи щурились, и глаза их настороженно поблёскивали, четвёртые в страхе зажимали раны. Они не нападали — все опасались предсмертного рывка Фан Юаня.

Напряжённое противостояние длилось шесть часов. Солнце клонилось к западу, прощальные лучи зажгли вечерние облака у гор — на миг всё расцвело ослепительными красками, словно огонь.

Фан Юань, до этого неподвижный, как изваяние, медленно повернулся. Герои пришли в движение, все разом отступили на большой шаг. Серо-белый горный камень под ногами Фан Юаня давно уже пропитался кровью и стал тёмно-красным. Его лицо, побледневшее от большой потери крови, озарилось закатом — и вдруг словно просияло.

Глядя на зелёные горы и заходящее солнце, Фан Юань тихо усмехнулся:

— Зелёные горы, закатное солнце, осенняя луна и весенний ветер. Поистине: утром — чёрные волосы, а к вечеру — седина; что правда, что ложь, успех или поражение — обернёшься, и всё пустота.

Говоря это, он вдруг увидел перед собой картины из прошлой жизни на Земле.

Когда-то он был студентом из Поднебесной на Земле, по воле случая перенёсся в этот мир. Триста лет скитаний, двести с лишним лет он вольготно ходил по свету — пятьсот с лишним лет пролетели, как одно мгновение.

Многие воспоминания, погребённые глубоко в сердце, в этот миг ожили, яркие и живые, проплывая перед глазами.

«В конце концов, я потерпел неудачу», — вздохнул про себя Фан Юань с некоторой горечью, но без раскаяния.

Он предвидел такой исход. Когда делал выбор, уже был к этому готов.

Так называемый демонический путь — это не взращивать добрые плоды, а убивать и поджигать. Небеса и земля не терпят, весь мир становится врагом — и всё же предаваться своим желаниям, действовать вольно.

«Если только что созданная Весенне-осенняя цикада сработает, то в следующей жизни я всё равно останусь злым демоном!» — подумав так, Фан Юань невольно разразился громким хохотом.

— Старый демон, чему ты смеёшься?

— Все осторожнее! Демон на пороге смерти готов ударить в последний раз!

— Быстро отдавай Весенне-осеннюю цикаду!!

Герои напирали, и в этот миг — бабах! — Фан Юань решительно взорвал себя.

…

Весенний дождь моросил, беззвучно увлажняя гору Цинмао.

Ночь уже стояла глубокая, прохладный ветерок играл с мелкой изморосью. Гора Цинмао не была тёмной: от подножия до середины склона мерцало множество огоньков, словно гора была окутана сияющей лентой. Свет исходил от высоких домов на сваях — хотя это нельзя было назвать мириадами огней, масштаб составлял несколько тысяч.

Это была крепость Гуюэ, расположившаяся на горе Цинмао, привносившая в обширные безмолвные горы густой дух человеческого жилья.

В самом центре крепости Гуюэ возвышалось величественное здание. В этот момент там проводилась церемония жертвоприношения, поэтому внутри было особенно ярко и празднично.

— Пусть предки защитят! Надеюсь, что на этой церемонии открытия апертуры появится много юношей с выдающимся талантом, которые принесут клану новую кровь и надежду!

Глава клана Гуюэ, мужчина средних лет с проседью на висках, в простой белой торжественной одежде для жертвоприношений, стоял на коленях на жёлто-коричневом полу, выпрямившись, сложив руки и крепко закрыв глаза в искренней молитве.

Он стоял лицом к высокому чёрному лакированному столу; стол был трёхъярусным, и на нём стояли таблички с именами предков. По бокам табличек стояли медные курильницы, из которых вился дымок.

Позади него также стояло на коленях более десяти человек. Они были одеты в широкие белые ритуальные одежды — это были старейшины и управители клана, державшие в руках различные рычаги власти.

Помолившись, глава клана Гуюэ первым склонился, опустив ладони на пол, плотно прижав их, и коснулся лбом пола. Лоб ударился о коричневый пол с лёгким глухим звуком. Старейшины позади него, с торжественными лицами, молча последовали его примеру. На миг в родовом храме послышался лишь лёгкий стук лбов о пол.

Церемония завершилась, все медленно поднялись с пола и молча вышли из торжественного храма.

В коридоре старейшины молча выдохнули, атмосфера разрядилась. Послышались разговоры.

=== ВАРИАНТ Е ===
Даже погибая, демоническое сердце не знает раскаяния

— Фан Юань, послушно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!
— Старый демон Фан, не пытайся сопротивляться! Сегодня праведные школы объединились, чтобы стереть с лица земли твоё демоническое логово. Здесь повсюду расставлены небесные сети — на этот раз ты непременно сложишь голову!
— Фан Юань, проклятый изверг! Ради создания Весенне-осенней цикады ты погубил тысячи и тысячи жизней. Твои чудовищные злодеяния не ведают прощения, их и на бамбуковых дощечках не перечесть!
— Демон! Триста лет назад ты обесчестил меня, лишил невинности, перебил всю мою семью и истребил весь мой род до девятого колена. С той минуты я мечтал сожрать твою плоть и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя молить о смерти!

...

Фан Юань — в изодранной зелёной просторной мантии, с распущенными волосами, весь в крови — обвёл взглядом окрестности. Горный ветер развевал окровавленный плащ, и тот хлопал, словно боевое знамя. Алая кровь сочилась из сотен ран на теле, и за то короткое время, что он стоял, под ногами уже натекла целая лужа. Враги обступили со всех сторон, пути к спасению не осталось, расклад был ясен: сегодня смерть неизбежна. Фан Юань видел ситуацию насквозь, но даже перед лицом гибели оставался невозмутим, и лицо его хранило спокойствие. Его взгляд был тёмен и по-прежнему бездонен, словно глубокая заводь в старом колодце.

Осаждавшие его праведные герои — то почтенные главы школ, то знаменитые юные таланты, чья слава гремела по всем землям, — плотно окружили Фан Юаня. Одни ревели, другие холодно усмехались; кто-то щурился, сверкая насторожённым блеском, а кто-то зажимал раны и взирал в страхе. Никто не нападал: все опасались предсмертного броска.

В напряжённом противостоянии прошло около шести часов. Солнце клонилось к западу, и закатные лучи воспламенили вечерние облака над горами — на миг всё заполыхало ослепительным огнём.

Фан Юань, до этого неподвижный, как изваяние, медленно развернулся. Толпа тотчас всколыхнулась и дружно отшатнулась на целый шаг. Серо-белый горный камень под его ногами давно пропитался кровью и стал тёмно-красным. Побледневшее от большой потери крови лицо, озарённое закатом, вдруг обрело оттенок нежного румянца.

Глядя на эти зелёные горы и заходящее солнце, Фан Юань тихо рассмеялся:

— Зелёные горы, закатное солнце, осенняя луна и весенний ветер. Поистине: утром — чёрный шёлк волос, к вечеру — снег седины; что верно, что неверно, успех иль поражение — обернёшься, и всё уже пусто.

Пока он говорил, перед его глазами вдруг сами собой проплыли картины прошлой жизни на Земле. Когда-то он был студентом из Поднебесной на Земле, но по воле случая перенёсся в этот мир. Триста лет скитаний и бед, двести с лишним лет странствий по свету — пятьсот с лишним лет пролетели, словно одно мгновение. Многие воспоминания, глубоко погребённые в душе, в этот миг ожили и ярко, до мельчайших подробностей, пронеслись перед глазами.

«В конце концов я потерпел неудачу», — вздохнул про себя Фан Юань. Он испытывал некоторое сожаление, но не раскаяние. Такой исход он предвидел и, делая выбор, был к нему готов. Так называемый демонический путь — это не взращивать благие плоды, а убивать и грабить. Небеса и земля не приемлют тебя, весь мир становится врагом, — и всё равно ты должен дать волю своим желаниям.

«Если только что созданная Весенне-осенняя цикада окажется действенной, то и в следующей жизни я всё равно стану злым демоном!» — подумав так, Фан Юань невольно разразился громким хохотом.

— Старый демон, ты чему смеёшься?!
— Берегись! Изверг на пороге смерти сейчас бросится!
— Быстро отдавай Весенне-осеннюю цикаду!!

Толпа напирала, и в этот миг — грохот! — Фан Юань взорвал себя без малейших колебаний.

...

Весенний дождь моросил, бесшумно увлажняя гору Цинмао. Ночь уже стояла глубокая, прохладный ветерок играл с изморосью. Гора Цинмао не тонула во мраке: от середины склона до самого подножия мерцали бесчисленные огоньки, и казалось, будто гора опоясана сияющей лентой. Свет исходил от множества домов на высоких сваях, — пусть это не было морем огней, но насчитывало тысячи световых точек. Именно так выглядело селение Гуюэ, приютившееся на горе Цинмао и привносившее в бескрайнее безмолвие гор тёплый дух человеческого жилья.

В самом центре селения высилось величественное и роскошное здание. Сейчас там проводили торжественную церемонию жертвоприношения, и потому оно сияло особенно ярко и празднично.

— Предки-покровители, молю вас: пусть на этой церемонии открытия апертуры явится как можно больше юных дарований, пусть принесут они клану новую кровь и надежду! — глава клана Гуюэ, человек средних лет, чьи виски уже тронула седина, облачённый в просторные белые ритуальные одежды, преклонив колена на жёлто-коричневом полу, выпрямив спину, сложив ладони у сердца и крепко зажмурившись, истово творил молитву. Он стоял лицом к высокому чёрному лакированному столу в три яруса, на котором покоились поминальные таблички предков. По бокам от них высились медные курильницы, и дым благовоний струился ввысь.

Позади него так же на коленях стояло больше десяти человек. Облачённые в широкие белые ритуальные одежды, это были старейшины и управители клана, держащие в руках рычаги власти. Помолившись, глава клана Гуюэ первым склонился, распластал ладони и плотно прижал их к полу, а затем коснулся лбом пола. Раздался глуховатый стук. Сидевшие позади старейшины с торжественными лицами молча последовали его примеру.

На мгновение в храме предков раздавался лишь негромкий стук лбов о пол. Когда же церемония завершилась, все медленно поднялись с колен и в молчании покинули наполненный торжественностью храм. Выйдя в коридор, старейшины разом облегчённо вздохнули, и гнетущая атмосфера тотчас разрядилась. Постепенно начали звучать негромкие разговоры.