books/role-topology/blind/en-8e50448cea.txt

Ты — редактор русского издательства, готовящий книгу к печати.

Ниже ИСХОДНИК и несколько независимых переводов одного и того же фрагмента. Кто их сделал —
не сообщается намеренно.

Прочитай каждый вариант ЦЕЛИКОМ как читатель, а не как чекер. Затем по КАЖДОМУ варианту:
1. Назови конкретные места, которые не пойдут в печать — ЦИТАТОЙ из варианта (не пересказом).
   Классы, которые важны: искажение смысла исходника; выдуманное или несуществующее русское
   слово; translationese (калька синтаксиса, канцелярит, неестественный порядок слов);
   потеря или подмена фактуры (числа, имена, полярность утверждения); сбой вёрстки и диалога.
2. Отметь, чем вариант ЛУЧШЕ остальных, если есть чем.
Затем расставь варианты в порядке пригодности к печати, от лучшего к худшему, и назови ОДИН
решающий довод за первое место — тоже цитатой.

Отвечай строго в таком виде:
ВАРИАНТ <буква>
  ДЕФЕКТЫ: <класс> — «цитата» | <класс> — «цитата» | ...   (или «нет»)
  СИЛЬНОЕ: <одной строкой или «нет»>
(повторить для каждого варианта)
РАНГ: <буквы через > , например В > А > Б>
ДОВОД: <одна фраза с цитатой>

=== ИСХОДНИК ===
And so, an uneasy day passed, most of our company catching up on desperately needed sleep, wrangling with troubled thoughts and scrounging what fare they could among the desolation in the Forever King’s wake. “It was near sunset when we heard movement. Looking toward the gatekeep, we saw a cadre of hundreds marching out under the banner of House Augustin—a golden field set with a unicorn and five crossed swords, representing the five countries of their empire. My legs were almost hale now, and I limped about in search of my boots, finding them in a slurry of bloodstained frost and tipping the remains of our former feet from within. Phoebe dashed toward Dior’s chapel, Maryn standing calm in the falling snow. “Ever watching. “‘Joaquin!’ the fleshwitch cried. ‘Bring them, lad!’ “The houndboy scrambled to his feet, and as the Emperor’s men marched toward us, he ran to Phoebe with a bundle of simple clothes and soldiers’ boots in his arms. The surviving Unbound—less than a hundred in number—were on their feet now. A few cast wary glances toward the oncoming troops, but most stood with hearts hushed, faces ashen, staring at the broken door of that chapel. Unsure who or what might emerge. “Would she be different now? Would she still be their Dior? “Daughter? Sister? Messiah? “We saw movement, heart in throat as they emerged into the night— Phoebe, Reyne, and shuffling behind, ashen and filthy and clad in cloth barely fit for a beggar, the one true hope of the world. Her eyes were ringed by awful shadows, cheeks hollowed and shoulders slumped. Dior looked about the trembling firelight, the men who’d put so much faith in her.

=== ВАРИАНТ А ===
Итак, минул тревожный день: почти весь наш отряд наверстывал отчаянно необходимый сон, боролся с беспокойными мыслями и добывал какое-никакое пропитание среди опустошения, что тянулось следом за Вечным Королём. Ближе к закату мы услышали шаги. Обернувшись к надвратной башне, мы увидели сотни воинов, выступавших под знаменем Дома Августин — золотое поле, и на нём единорог и пять скрещённых мечей, по числу стран их империи. Ноги у меня почти зажили, и я, хромая, разыскивал свои сапоги; нашёл их в кроваво-ледяном месиве и, перевернув, вытряхнул остатки того, что прежде служило нам ступнями. Фиби метнулась к часовне Диор; Мэрин стояла недвижимо под падающим снегом. Вечно на страже.

— Хоакин! — крикнула плотеведьма. — Тащи всё сюда, парень!

Псаришка вскочил на ноги, и покуда люди императора надвигались на нас, он кинулся к Фиби с узелком простого платья и грубых солдатских сапог в руках. Уцелевшие Освобождённые — меньше сотни — уже стояли на ногах. Кое-кто опасливо косился на приближающееся войско, но большинство застыло с затихшими сердцами и серыми лицами, не сводя глаз с разбитой двери часовни. Они не знали, кто или что появится оттуда. Изменилась ли она теперь? Останется ли прежней их Диор? Дочь? Сестра? Мессия?

Мы увидели движение — и затаили дыхание, когда они вышли в ночь: Фиби, Рейн, а за ними, шаркая, пепельно-бледная, грязная, одетая в лохмотья, едва пригодные и для нищего, — единственная истинная надежда мира. Глаза её обвело страшными тенями, щёки ввалились, плечи поникли. Диор обвела взглядом дрожащий круг огня, людей, возложивших на неё столько веры.

=== ВАРИАНТ Б ===
Так прошёл тревожный день; почти все наши навёрстывали отчаянно необходимый сон, боролись с тревожными мыслями и добывали какое-никакое пропитание среди опустошения, оставленного Вечным Королём.

«Дело близилось к закату, когда мы услышали движение. Глянув на привратную башню, мы увидели, как оттуда выступает отряд в несколько сотен под знаменем Дома Августинов — золотое поле с единорогом и пятью скрещёнными мечами, что означало пять стран их империи. Ноги мои уже почти зажили, и я, прихрамывая, побрёл искать свои сапоги, нашёл их в месиве окровавленного инея и вытряхнул изнутри остатки наших прежних ступней. Фиби бросилась к часовне Диор; Мэрин спокойно стоял в падающем снегу. Вечно бдящий. — Хоакин! — крикнула мясная ведьма. — Принеси их, парень! — Псарёнок вскочил на ноги и, пока люди Императора маршировали к нам, помчался к Фиби, неся в руках узел с простой одеждой и солдатскими сапогами. Выжившие Освобождённые — меньше сотни — теперь были на ногах. Кое-кто опасливо косился на приближающихся солдат, но большинство замерло с затихшим сердцем, с пепельными лицами, глядя на разбитую дверь часовни, не зная, кто или что оттуда выйдет.

Станет ли она теперь другой? Останется ли она их Диор? Дочерью? Сестрой? Мессией?

Мы заметили движение, сердце замерло в горле, когда они вышли в ночь: Фиби, Рейне и плетущаяся позади — пепельно-серая, грязная, в лохмотьях, едва пригодных для нищенки, — единственная истинная надежда мира. Вокруг глаз её залегли страшные тени, щёки впали, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет костров, людей, возложивших на неё столько веры.»

=== ВАРИАНТ В ===
Итак, прошёл тревожный день: большинство нашего отряда наверстывало упущенный сон, боролось с неспокойными мыслями и выискивало пропитание среди разорения, оставленного Вечным Королём. Уже близился закат, когда мы услышали движение. Взглянув к воротной башне, мы увидели отряд из сотен воинов, марширующих под знаменем Дома Огастин — золотое поле с единорогом и пятью скрещёнными мечами, символизирующими пять стран их империи. Мои ноги почти зажили, и я, хромая, искал свои сапоги; нашёл их в жиже окровавленного инея и вытряхнул изнутри остатки прежних ног. Фиби бросилась к часовне Диор, а Мэрин стояла спокойно под падающим снегом. Вечно на страже.

— Хоакин! — крикнула ведьма плоти. — Принеси их, парень!

Псарь вскочил на ноги, и пока люди императора маршировали к нам, он побежал к Фиби с узелком простой одежды и солдатскими сапогами в руках. Выжившие Освобождённые — числом менее сотни — уже стояли на ногах. Некоторые бросали настороженные взгляды на приближающиеся войска, но большинство замерло с затихшими сердцами, пепельными лицами, уставившись на разбитую дверь часовни. Не зная, кто или что может появиться.

Изменилась ли она? Останется ли прежней их Диор?

Дочь? Сестра? Мессия?

Мы увидели движение, затаив дыхание, когда они вышли в ночь — Фиби, Рейн, и, шаркая позади, пепельная и грязная, одетая в лохмотья, едва пригодные для нищего, единственная истинная надежда мира. Её глаза были окружены ужасными тенями, щёки впали, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет огня, людей, возложивших на неё столько веры.

=== ВАРИАНТ Г ===
Так и минул тревожный день. Большинство из нас отсыпалось, в чём отчаянно нуждалось, билось с беспокойными мыслями да выискивало среди опустошения, оставленного Вечным Королём, хоть какую-то снедь. Ближе к закату мы услышали движение. Взглянув на сторожку ворот, мы увидели строй из сотен воинов, выступающих под знаменем Дома Августинов — золотое поле с единорогом и пятью скрещёнными мечами, что означали пять стран их империи.

Ноги у меня уже почти зажили, и я, прихрамывая, отправился на поиски сапог, обнаружив их в грязи окровавленного инея, и вытряхнул оттуда останки тех, кому они принадлежали прежде. Фиби кинулась к часовне Диор, а Мэрин стояла спокойная под падающим снегом. Вечно бдящая.

— Хоакин! — вскричала ведьма плоти. — Веди их, парень!

Псарь вскочил на ноги и, когда люди императора зашагали к нам, бросился к Фиби с охапкой простой одежды и солдатских сапог. Выжившие Несвязанные — числом меньше сотни — были уже на ногах. Некоторые бросали опасливые взгляды на приближающееся войско, но большинство замерло в тишине сердец, с пепельными лицами, глядя на сломанную дверь часовни. Не зная, кто или что выйдет оттуда.

Станет ли она другой? Останется ли она их Диор?

Дочерью? Сестрой? Мессией?

Мы заметили движение и с замиранием сердца смотрели, как они выходят в ночь — Фиби, Рейн и, ступая позади, пепельная, грязная, в рубище, едва пригодном для нищенки, единственная истинная надежда мира. Глаза её обрамляли страшные тени, щёки ввалились, плечи опустились. Диор оглядела дрожащий свет костра, людей, возложивших на неё такую безмерную веру.

=== ВАРИАНТ Д ===
Итак, прошёл тревожный день: большинство нашего отряда наверстывало отчаянно недостающий сон, боролось с тяжёлыми мыслями и выискивало пропитание среди разорения, оставленного Вечным Королём.

Близился закат, когда мы услышали движение. Взглянув к воротной башне, мы увидели отряд из сотен воинов, марширующих под знаменем Дома Огастин — золотое поле с единорогом и пятью скрещёнными мечами, символизирующими пять стран их империи. Мои ноги почти зажили, и я, хромая, искал свои сапоги, нашёл их в жиже окровавленного инея и вытряхнул изнутри остатки прежних ног. Фиби бросилась к часовне Диор, а Мэрин стояла спокойно под падающим снегом — вечно на страже.

— Хоакин! — крикнула ведьма плоти. — Принеси их, парень!

Псарь вскочил на ноги, и пока люди императора маршировали к нам, он побежал к Фиби с узелком простой одежды и солдатскими сапогами в руках. Выжившие Освобождённые — числом менее сотни — уже стояли на ногах. Некоторые бросали настороженные взгляды на приближающиеся войска, но большинство замерло с затихшими сердцами и пепельными лицами, уставившись на разбитую дверь часовни, не зная, кто или что может появиться.

Изменилась ли она теперь? Останется ли она всё их Диор?

Дочь? Сестра? Мессия?

Мы увидели движение и замерли, когда они вышли в ночь — Фиби, Рейн, а за ними, шаркая, пепельная и грязная, одетая в лохмотья, едва пригодные для нищего, единственная истинная надежда мира. Её глаза были окружены ужасными тенями, щёки впали, плечи поникли. Диор оглядела дрожащий свет огня, людей, возложивших на неё столько веры.