books/role-topology/aj-packets/a8543dcdc875.txt

Ты — литературный редактор-эксперт, сверяющий два русских перевода одного китайского
фрагмента с оригиналом. Тебе даны ИСХОДНИК и два варианта перевода под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Отвечай РОВНО в этом формате и ничем больше:
В1-ВЕРНОСТЬ: <число>
В1-ТЕРМИН: <число>
В1-ЯЗЫК: <число>
В1-ФОРМА: <число>
В2-ВЕРНОСТЬ: <число>
В2-ТЕРМИН: <число>
В2-ЯЗЫК: <число>
В2-ФОРМА: <число>
СТИЛЬ: <В1 или В2 или НИЧЬЯ — где живее и естественнее русская проза>

Отвечай РОВНО в таком виде и ничем больше:

В1-ВЕРНОСТЬ: <число>
В1-ТЕРМИН: <число>
В1-ЯЗЫК: <число>
В1-ФОРМА: <число>
В2-ВЕРНОСТЬ: <число>
В2-ТЕРМИН: <число>
В2-ЯЗЫК: <число>
В2-ФОРМА: <число>
СТИЛЬ: <В1|В2|НИЧЬЯ>
ПОЧЕМУ: <по одной короткой ЦИТАТЕ из текста на КАЖДУЮ ненулевую ось, через « | ». Цитата
обязательна: число без цитаты не принимается — именно из-за их отсутствия показания прошлых
судей оказались непроверяемыми по диску.>

ИСХОДНИК:
出了酒肆，方源手中提着两坛酒，一边走路一边思量：“学堂家老说，此次考核第一个炼化本命蛊的人，就有二十块元石的奖励。现在恐怕许多人，都在家卯足劲，炼化蛊虫，争取第一吧。可惜，炼化本命蛊极为考验资质。资质好的人，优势极大。以我丙等资质，有没有其他手段，根本就没有得胜的希望。”
　　就在这时，身后响起古月方正的声音：“哥哥，你果真又来酒馆买醉！跟我来，舅父舅母要见你。”
　　方源停下脚步，回身望去。
　　发现弟弟再没有像从前那般低着头说话。
　　兄弟俩视线相撞。
　　一阵风呼啸地吹来，拂起哥哥散乱的黑发，吹起弟弟的衣摆。
　　短短的一个月，却已物是人非了。
　　一周前的开窍大典，不管是对于哥哥还是弟弟，都是巨大的改变。
　　哥哥方源从云端跌下，天才的光环被人无情地剥夺。而弟弟则开始绽放光芒，如一颗新星，冉冉升起。
　　这种改变对于弟弟古月方正来讲，更是有着一种天翻地覆的意味。
　　他终于品尝到了哥哥当初的感受，被人寄托着希望，被人用羡慕或者嫉妒的目光看着。
　　他感觉自己就好像忽然从幽暗的角落里，置身到了充满光的天堂。
　　每一天醒来，他都感觉自己仿佛在做着一个美梦。天差地别的待遇，让他至今都有些难以置信，同时还有着强烈的不适感。
　　不适应。
　　一下子从默默无闻，到被人密切关注，指指点点。
　　有时候方正走在路上，听到身边路人议论自己、赞叹自己的声音，都会感到脸上发烫，手足无措，眼神躲闪，差点都连路不知道怎么走了！
　　最初的十几天下来，古月方正莫名其妙的瘦了一圈，不过精气神却越加旺盛。
　　从他的内心最深处，开始滋生出一种叫做“自信”的东西。
　　“这就是哥哥以前的感觉啊，真是美妙而又痛苦！”他不可避免地想到自己的哥哥古月方源，面对这样的议论和关注，哥哥他以前是怎么应对的呢？
　　他下意识地开始模仿方源，装作面无表情，但很快发现自己不是那块料。
　　有时候在学堂，一声女孩的叫喊，就能让他闹出个大红脸。在路上，大妈大婶的调戏，更让他多次落荒而逃。
　　他像是一个婴儿学步，跌跌撞撞地适应着新的生活。
　　在这个过程中，他不可避免地听到有关哥哥的传闻——消沉颓废，变得酗酒，夜不归宿，学堂大睡。
　　他起先十分震惊，自己的哥哥，那么强大那么天才的存在，竟然变成了这样子？！
　　但是渐渐的，他开始有点理解了。哥哥也是常人啊，遭遇到这样的挫折和打击，消沉也是必然的。
　　伴随着这种理解，方正隐隐地感到一阵难以言表的痛快。
　　这种痛快的情绪，是他极为不想承认的，但的确存在着。
　　被称赞为天才的哥哥，曾经如阴影般镇压自己的哥哥，如今如此落魄颓丧。这从反面，更见证了自己的成长，不是吗？
　　自己是优秀的，这才是真相啊！
　　因此，看到方源拎着酒坛，头发散乱，衣衫不整的模样，古月方正心中狠狠地舒了一口气，呼吸莫名地轻松了许多。
　　但他嘴上却又说着：“哥哥，你不能再喝酒了，不能再这样下去了。你不知道关心你的人会多么的担心，你要振作起来！”
　　方源面无表情，没有开口。
　　兄弟俩四目相对。
　　弟弟古月方正的眼中闪闪发亮，透出一股锐利之意。而哥哥方源的双眸，却黑的深沉，如幽幽之古潭。
　　这样的眸子，让方正不由地感到一种莫名其妙的压抑。对视没有多久，他下意识地转移了视线，望向另一侧。
　　但当他反应过来时，心中瞬间升腾起一股愤怒。
　　一股对自己的愤怒。
　　自己这是怎么了？连和哥哥对视的勇气都没有么？
　　我已经变了，我已经彻底改变了！
　　这样想着，眼神就锐利起来，重新扫射过去。
　　但是方源却已不看他，而是一手拎着一坛酒，走过他的身边，平淡的声音传来：“还愣着做什么，走吧。”
　　方正呼吸一乱，心底积蓄起来的那口气，再没有了发泄的地方，这让他感到一种难以表达的郁闷。
　　眼看哥哥已经走远，他只好快步跟上去。
　　只是这一次，他的头不再低着，而是昂起面朝着夕阳。
　　他的目光则注视着自己的脚，正一步步踩在哥哥方源的影子上。

---
ВАРИАНТ 1:
Покинув винную лавку, Фан Юань нёс в руках два кувшина вина и, размышляя на ходу, прикидывал: «Старейшина академии говорил, что первый, кто переплавит своё изначальное гу на этом испытании, получит награду в двадцать первобытных камней. Должно быть, многие сейчас дома, изо всех сил переплавляют гу, пытаясь урвать первенство. Жаль только, что переплавка изначального гу — жесточайшая проверка врождённого таланта. У кого талант лучше, у того и преимущество огромное. А с моим-то талантом третьего разряда, не имей я других уловок, никаких шансов на победу нет».

В этот самый момент за спиной у него раздался голос Гу Юэ Фанчжэна:

— Брат, ты и правда опять в кабак за вином пришёл! Идём со мной, дядюшка и тётушка хотят тебя видеть.

Фан Юань остановился и обернулся. Он заметил, что младший брат больше не разговаривает, опустив голову, как бывало прежде. Взгляды братьев встретились. Порыв ветра со свистом пронёсся мимо, взметнув растрёпанные чёрные волосы старшего и полы одежды младшего.

Всего лишь за какой-то месяц вещи остались те же, а люди стали не те.

Церемония открытия каналов неделю назад стала огромной переменой — и для старшего, и для младшего. Старший брат Фан Юань рухнул с облаков, и звёздный нимб гения с него безжалостно сорвали; а младший начал излучать свет, восходя, точно новая звезда. Для младшего брата, Гу Юэ Фанчжэна, эта перемена несла в себе, можно сказать, смысл полного переворота мироздания. Наконец-то он вкусил то, что некогда чувствовал старший брат, — на него возлагают надежды, глядят с завистью или восхищением. Ему казалось, будто из тёмного угла он вдруг перенёсся прямо в залитый сиянием рай. Каждое утро, просыпаясь, он чувствовал, что видит прекрасный сон. Небеса и земля разом поменялись местами — в это до сих пор верилось с трудом, и одновременно не покидало острое, мучительное ощущение неуместности.

Непривычно.

Совсем ещё недавно безвестный, а теперь — под чужим пристальным вниманием, в пересудах и перешёптываниях. Идя по улице, стоило Фанчжэну услышать, как прохожие обсуждают и нахваливают его, он чувствовал, как горят щёки, терялся, не зная, куда девать руки, отводил взгляд — и, бывало, почти забывал, как ходить! За первые десять с лишним дней Гу Юэ Фанчжэн по необъяснимой причине исхудал, но бодрости духа в нём, напротив, только прибывало. Из самой глубины его сердца проклёвывалось и пускало ростки то, что зовётся «уверенностью в себе».

«Вот, значит, что испытывал раньше брат, — воистину восхитительно и мучительно!» — неизбежно думал он о Гу Юэ Фан Юане. И как же брат справлялся с этими пересудами и вниманием прежде? Он подсознательно начал подражать Фан Юаню — делать бесстрастное лицо, но быстро понял, что это не его. Порой в академии случайный оклик девушки заставлял его залиться краской до корней волос. А на улице подколки тётушек и кумушек не раз и вовсе обращали его в бегство. Он, словно младенец, делал первые шаги, спотыкаясь и оступаясь, приспосабливаясь к новой жизни.

В этом неизбежно до него долетали слухи о брате: что тот пал духом, опустился, пристрастился к вину, ночует невесть где, спит прямо в академии. Сначала Фанчжэн был потрясён: его брат — такой могучий, такой одарённый — и вдруг настолько опустился?! Но постепенно начал понимать: брат ведь тоже обычный человек. Пережить такое крушение и удар — пасть духом немудрено. И вместе с этим пониманием где-то в глубине у Фанчжэна зашевелилось невыразимое злорадство. Признавать это чувство совершенно не хотелось, но оно, без сомнения, жило в нём. Брат, которого нарекали гением, который когда-то давил его, точно тень, теперь так жалок и подавлен. Разве это не доказывает — от обратного, — насколько вырос он сам?

Он — одарён, вот она, истина!

И оттого, увидев Фан Юаня с кувшинами вина, растрёпанного, неопрятного, Гу Юэ Фанчжэн шумно, с глубоким облегчением выдохнул — дышать сделалось отчего-то куда легче. Но вслух он сказал:

— Брат, ты не должен больше пить. Нельзя опускаться дальше. Ты не знаешь, как волнуются те, кому ты небезразличен. Ты должен взять себя в руки!

Фан Юань стоял с бесстрастным лицом, не проронив ни слова. Братья глядели друг на друга. Глаза младшего, Гу Юэ Фанчжэна, лучились пронзительным блеском; а чёрные зрачки старшего, Фан Юаня, были глубоки и темны, словно бездонный древний омут. От этого взгляда Фанчжэн невольно ощутил необъяснимую тяжесть. Не выдержав долгого зрительного поединка, он подсознательно отвёл взгляд в сторону.

Но, опомнившись, мгновенно вскипел гневом — на самого себя. Что это с ним? У него не хватает духу даже встретиться с братом взглядом?

Я изменился. Я совершенно изменился!

С этой мыслью взгляд его посуровел и вновь устремился на брата.

Однако Фан Юань на него уже не смотрел. С кувшином вина в каждой руке он прошёл мимо, и до Фанчжэна донёсся бесстрастный голос:

— Чего застыл? Пошли.

Дыхание Фанчжэна сбилось — весь копившийся внутри решительный напор лишился выхода, и это породило в нём давящую, невыразимую досаду. Видя, что брат уже далеко, ему оставалось лишь поспешить следом.

Только теперь его голова уже не была опущена — он шёл, гордо подняв лицо навстречу закатному солнцу. А взгляд его при этом был устремлён на собственные ноги: шаг за шагом они ступали прямо по тени, которую отбрасывал брат Фан Юань.

---
ВАРИАНТ 2:
Выйдя из винной лавки, Фан Юань нёс в руках два кувшина вина и, шагая, размышлял: «Старейшина академии говорил, что тот, кто первым переплавит своё изначальное гу в этом испытании, получит награду в двадцать первобытных камней. Должно быть, многие сейчас дома, изо всех сил переплавляют своих гу, стараясь заполучить первенство. Жаль, что переплавка изначального гу в высшей степени испытывает врождённый талант. У кого талант лучше, у того и преимущество огромное. С моим талантом третьего разряда, без иных средств, никаких шансов на победу нет».

В этот момент сзади раздался голос Гу Юэ Фанчжэна:
— Брат, ты и правда опять пришёл в кабак напиться! Идём со мной, дядюшка и тётушка хотят тебя видеть.

Фан Юань остановился и обернулся.

Он заметил, что младший брат больше не говорит, опустив голову, как раньше.

Взгляды братьев встретились.

Порыв ветра со свистом пронёсся, взметнув растрёпанные чёрные волосы старшего брата и подхватив полу одежды младшего.

Всего один месяц — а вещи те же, люди уже не те.

Церемония открытия каналов неделю назад стала огромной переменой и для старшего, и для младшего брата.

Старший брат Фан Юань рухнул с облаков, его ореол гения был безжалостно отнят. А младший брат начал излучать свет, взошёл, словно новая звезда.

Для младшего брата Гу Юэ Фанчжэна эта перемена имела поистине судьбоносное значение.

Он наконец-то вкусил те чувства, что когда-то испытывал старший брат: на него возлагали надежды, на него смотрели с завистью или ревностью.

Ему казалось, будто он вдруг вынырнул из тёмного угла и оказался в сияющем раю.

Каждое утро, просыпаясь, он чувствовал, будто видит сладкий сон. Столь разительное отличие в отношении к нему до сих пор казалось ему невероятным, а заодно вызывало острое чувство неловкости.

Непривычно.

В одночасье превратиться из безвестного в предмет пристального внимания и пересудов.

Порой Фанчжэн шёл по улице и, слыша, как прохожие обсуждают и нахваливают его, ощущал, как горят щёки, терялся, отводил взгляд и едва не забывал, как ходить!

За первые полторы декады Гу Юэ Фанчжэн по непонятной причине похудел, хотя дух его и бодрость, напротив, лишь окрепли.

В самых глубинах его сердца начало произрастать нечто под названием «уверенность».

«Так вот каково это было для брата — и прекрасно, и мучительно!» — неизбежно думал он о своём брате Гу Юэ Фанъюане. Как же тот справлялся с такими пересудами и вниманием раньше?

Он неосознанно начал подражать Фан Юаню, напуская на себя бесстрастный вид, но вскоре понял, что это не его стезя.

Иногда в академии один лишь девичий возглас мог заставить его залиться краской. На улице подшучивания тётушек и бабушек не раз обращали его в бегство.

Он, словно младенец, делающий первые шаги, спотыкаясь, привыкал к новой жизни.

В этом процессе он неминуемо слышал слухи о своём брате — что тот впал в уныние, опустился, пристрастился к вину, ночует неизвестно где, спит прямо в академии.

Сначала он был потрясён: неужели его брат, столь сильный, столь гениальный, докатился до такого?!

Но постепенно он начал понимать. Брат — тоже обычный человек. Столкнувшись с такой неудачей и ударом, впасть в уныние — неизбежно.

Вместе с этим пониманием Фанчжэн смутно ощущал невыразимое злорадство.

Это чувство он ни за что не хотел признавать, но оно определённо существовало.

Брат, которого называли гением, брат, который когда-то подавлял его, словно тень, теперь так жалок и опустился. Разве это не с обратной стороны подтверждает его собственный рост?

Он — достоин, вот она, правда!

Поэтому, видя, как Фан Юань тащит кувшины с вином, с растрёпанными волосами и в неряшливой одежде, Гу Юэ Фанчжэн с облегчением выдохнул, и дышать ему стало почему-то куда легче.

Но вслух он произнёс:
— Брат, ты больше не должен пить. Нельзя так продолжать. Ты не знаешь, как волнуются те, кому ты небезразличен. Соберись!

Фан Юань стоял с бесстрастным лицом, не проронив ни слова.

Братья смотрели друг на друга.

В глазах младшего брата Гу Юэ Фанчжэна блестел острый, пронзительный свет. А глаза старшего брата Фан Юаня были черны и глубоки, словно тёмный древний омут.

Такой взгляд невольно заставил Фанчжэна ощутить странную тяжесть. Выдержав недолго, он подсознательно отвёл глаза в сторону.

Но когда опомнился, в душе его мгновенно вскипел гнев.

Гнев на самого себя.

Что это с ним? Нет даже смелости встретиться с братом взглядом?

Я изменился. Я полностью изменился!

С этими мыслями взгляд его стал острее, и он вновь посмотрел на брата.

Но Фан Юань уже не смотрел на него. С кувшином вина в каждой руке он прошёл мимо, и до того донеслось ровное:
— Чего застыл? Пошли.

Дыхание Фанчжэна сбилось, вся скопившаяся решимость не нашла выхода, что породило в нём невыразимую досаду.

Видя, что брат уже отошёл далеко, ему оставалось лишь быстро последовать за ним.

Только на сей раз голова его не была опущена — он гордо поднял лицо навстречу закатному солнцу.

А взгляд его был устремлён на свои ноги, шаг за шагом наступающие на тень брата Фан Юаня.