books/role-topology/aj-packets/05483bc79157.txt

Ты — литературный редактор-эксперт, сверяющий два русских перевода одного китайского
фрагмента с оригиналом. Тебе даны ИСХОДНИК и два варианта перевода под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Отвечай РОВНО в этом формате и ничем больше:
В1-ВЕРНОСТЬ: <число>
В1-ТЕРМИН: <число>
В1-ЯЗЫК: <число>
В1-ФОРМА: <число>
В2-ВЕРНОСТЬ: <число>
В2-ТЕРМИН: <число>
В2-ЯЗЫК: <число>
В2-ФОРМА: <число>
СТИЛЬ: <В1 или В2 или НИЧЬЯ — где живее и естественнее русская проза>

Отвечай РОВНО в таком виде и ничем больше:

В1-ВЕРНОСТЬ: <число>
В1-ТЕРМИН: <число>
В1-ЯЗЫК: <число>
В1-ФОРМА: <число>
В2-ВЕРНОСТЬ: <число>
В2-ТЕРМИН: <число>
В2-ЯЗЫК: <число>
В2-ФОРМА: <число>
СТИЛЬ: <В1|В2|НИЧЬЯ>
ПОЧЕМУ: <по одной короткой ЦИТАТЕ из текста на КАЖДУЮ ненулевую ось, через « | ». Цитата
обязательна: число без цитаты не принимается — именно из-за их отсутствия показания прошлых
судей оказались непроверяемыми по диску.>

ИСХОДНИК:
第三节：请一边玩蛋去
　　邦、邦邦，邦、邦邦。
　　巡游的更夫，敲着有节奏的梆子。
　　声音传入高脚吊楼，方源睁开干涩的眼皮，心中暗道：“是五更天了。”
　　昨夜躺在床上思索了很久，计划安排了一大堆，算起来只睡了一个时辰多丁点。
　　这个身体还没有开始修行，精力并不旺盛，因此一阵阵的疲累困乏之意，仍旧笼罩着身心。
　　不过五百多年的经历，早就打造了方源钢铁般深沉的毅志。这点嗜睡之意，根本就算不了什么。
　　当即便推开身上的薄丝被褥，干净利落地起了身。
　　推开窗户，春雨已经停了。
　　混合着泥土、树木和野花的香味的清新湿气，顿时扑面而来。方源顿感头脑一清，昏沉的睡意被驱除了干净。
　　此时太阳还未升起，天空蓝的深沉，似暗似亮。
　　放眼望去，用绿竹和树木搭建的高脚吊楼，和群山相衬着，一片幽静苍绿之色。
　　高脚吊楼至少有两层，是山民居住屋的特有结构。因为山上崎岖不平，因此一楼是巨大的木桩，二楼才是人的居所。
　　方源和弟弟方正是住在二楼。
　　“方源少爷，您醒了。奴家这就上楼来，伺候您洗漱。”就在此刻，楼下传来一个少女的声音。
　　方源低头一看，是自己的贴身丫鬟沈翠。
　　她姿容只能算上中等，但打扮得好，穿着一身绿衫，长袖长裤，脚下是绣花鞋，黑发上还有一个珍珠簪子，全身上下都散发出青春的活力。
　　她欢喜地望了一眼方源，端着一盆水，蹬蹬蹬的就上了楼。
　　水是调好的温水，用来洗脸。漱口则用柳条沾着雪盐，能净齿白牙。
　　沈翠温柔的伺候着，脸上带着笑颜，眉目含春。而后又为方源穿衣结扣，在这过程中时不时地用丰满的胸脯蹭方源的胳膊，或者后背。
　　方源面无表情，心如止水。
　　这个丫鬟不仅是舅父舅母的眼线，而且爱慕虚荣，性情薄凉。上一世曾被其蒙蔽，到了开窍大典之后，自己地位一落千丈，她顿时就翻了脸，没少给过自己白眼。
　　方正来的时候，正看到沈翠为方源抚平胸口衣衫上的褶皱，眼中不由地闪过一丝羡慕嫉妒的光。
　　这些年跟着哥哥一起生活，受方源的照顾，他也有个奴仆伺候着。不过却不是沈翠这样的年轻丫鬟，而是个体型肥肿的老妈子。
　　“若是哪天，沈翠能伺候我这样，该是什么滋味？”方正心中有些想，又有些不敢想。
　　舅母舅父偏爱方源，这是府上众所周知的事情。
　　本来他都没有奴仆伺候，还是方源主动为方正要求来的。
　　虽说有着主仆的身份区别，但是平日里方正也不敢小瞧这个沈翠。皆因沈翠的母亲，就是舅母身边的沈嬷嬷，也是整个府里的管家，深受舅母之信任，有着不小的权柄。
　　“好了，不用收拾了。”方源不耐地拂开沈翠的柔软小手，衣衫早就平整，沈翠更多的是在引诱。
　　对她来讲，自己前途光明，甲等资质的可能性极大，若是能成为方源的侧室，就能从奴转为主，可谓一步登天。
　　上一世方源被蒙蔽过，甚至喜欢上这个婢女。重生之后却是洞若观火，心冷似霜。
　　“你退下罢。”方源看也不看沈翠，整理着自己的袖口。
　　沈翠微微撅嘴，为方源今日的不解风情感到有些奇怪和委屈。想要说什么撒娇的话，但是被方源若有若无的莫名气质震慑着，张口几次，最终说了声“是”，乖乖地退下。
　　“你准备好了？”方源看向方正。
　　弟弟呆呆地站在门口，低下头看着自己的脚尖，轻轻地嗯了一声。
　　他其实四更时就醒了，紧张的睡不着，偷偷起床早早就准备好了，两个眼圈都是黑的。
　　方源点点头，弟弟心中的想法，在前世他并不清楚，不过今生他又怎么不明白？
　　但此时点破毫无意义，淡淡地吩咐着：“那就走吧。”
　　于是兄弟俩就走出了居所，一路上，碰到不少的同龄人，三三两两的，显然有着相同的目的地。
　　“你们看，那是方家两兄弟。”小耳边传来小心翼翼的议论声。
　　“前面走着的就是那个方源，就是那个作诗的方源。”有人强调着。
　　“原来是他呀，面无表情、旁若无人的样子，果真和传闻中一样拽。”有人语气酸酸，带着嫉妒和羡慕。
　　“哼，你要是能像他一样，你也可以这样拽！”有人冷哼着这样回答，隐藏着一种不满。
　　方正面无表情地听着，这样的议论声他早已习惯了。
　　他低着头，跟在哥哥的身后，默默走着。
　　此时天边已经亮起晨光，方源的影子就投在他的脸上。
　　朝阳在渐渐升起，但是方正却忽然觉得，自己正走向黑暗。

---
ВАРИАНТ 1:
Глава 3. Идите-ка играть со своими яйцами

Тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Ночной сторож, обходивший округу, отбивал ритмичную дробь деревянной колотушкой. Звук проник в высокий свайный дом, и Фан Юань открыл пересохшие веки. «Пятая стража», — отметил он про себя.

Прошлой ночью он долго лежал в постели, обдумывая планы и выстраивая замыслы, — вышло, что поспал всего чуть больше двух часов. Это тело ещё не начало культивировать, жизненной силы в нём было немного, поэтому волны усталости и сонливости по-прежнему окутывали и тело, и душу. Но более пятисот лет жизни давно выковали в Фан Юане волю, твёрдую, как сталь. Эта лёгкая тяга ко сну — сущий пустяк.

Он тут же откинул тонкое шёлковое одеяло и решительно поднялся. Распахнул окно — весенний дождь уже прекратился. Свежая влага, смешанная с ароматами земли, деревьев и полевых цветов, тотчас ударила в лицо. Фан Юань мгновенно почувствовал, как голова прояснилась, а густая пелена сна рассеялась без следа. Солнце ещё не взошло; небо было глубокого синего цвета — то ли тёмное, то ли светлое. Взгляд уходил вдаль, где высокие свайные дома из зелёного бамбука и дерева в гармонии с горными хребтами создавали картину тишины и изумрудной зелени.

Свайные дома насчитывали как минимум два этажа — особая конструкция жилищ горных жителей. Поскольку склоны неровны, первый этаж представлял собой огромные деревянные сваи, и лишь второй был жилым. Фан Юань и его младший брат Фан Чжэн жили как раз на втором этаже.

— Господин Фан Юань, вы проснулись! Я сейчас поднимусь наверх, помогу вам умыться, — в этот момент снизу донёсся девичий голос.

Фан Юань глянул вниз — это была его личная служанка Шэнь Цуй. Внешностью она была не выше средней, но одевалась со вкусом: зелёная кофта, длинные рукава и штаны, на ногах вышитые туфельки, в чёрных волосах — заколка с жемчужиной. От всего её облика исходила юная жизненная энергия. Она радостно взглянула на Фан Юаня и, неся таз с водой, поспешно взбежала по лестнице.

Вода была тёплой, заранее приготовленной для умывания. Для полоскания рта использовали ивовые веточки с примесью каменной соли — это очищало и белило зубы. Шэнь Цуй услужливо хлопотала, улыбаясь, в глазах её играла весенняя нега. Затем она принялась одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, и в процессе то и дело терлась пышной грудью о его руку или спину.

Фан Юань хранил бесстрастное выражение лица, сердце его было спокойно, как гладь воды. Эта служанка — не только глаза и уши дяди и тёти, но ещё и тщеславная, с холодным нравом. В прошлой жизни он был ею одурачен; после Церемонии Пробуждения, когда его положение резко упало, она тут же переменилась и не раз награждала его презрительными взглядами.

Когда пришёл Фан Чжэн, он как раз увидел, как Шэнь Цуй разглаживает складки на груди одежды Фан Юаня. В его глазах невольно мелькнула искра зависти. Все эти годы он жил вместе со старшим братом, под его опекой, и у него тоже был слуга. Но не такая молодая служанка, как Шэнь Цуй, а толстая, грузная старуха.

«Если бы когда-нибудь Шэнь Цуй прислуживала мне вот так — каково бы это было?» — Фан Чжэн и думал об этом, и в то же время боялся думать. Тётя и дядя благоволили к Фан Юаню — это было всем известно в усадьбе. Изначально у Фан Чжэна вообще не было слуги, это Фан Юань сам выпросил для него. Хотя между ними и была разница господина и слуги, в обычные дни Фан Чжэн не смел смотреть на Шэнь Цуй свысока. Всё потому, что мать Шэнь Цуй — госпожа Шэнь, приближённая тёти, а также управляющая всей усадьбой, пользующаяся её глубоким доверием и немалой властью.

— Всё, хватит прихорашиваться, — Фан Юань с нетерпением отстранил её мягкую маленькую руку. Одежда уже давно была разглажена, Шэнь Цуй скорее искушала.

С её точки зрения, у Фан Юаня блестящее будущее, вероятность первоклассных качеств крайне высока; если бы ей удалось стать его наложницей, она бы из служанки превратилась в госпожу — настоящий прыжок в один шаг до небес. В прошлой жизни Фан Юань был обманут, даже полюбил эту служанку. После перерождения он видел всё как на ладони, и сердце его было холодно, как иней.

— Ступай, — Фан Юань даже не взглянул на Шэнь Цуй, поправляя обшлага.

Шэнь Цуй слегка надула губки, чувствуя странность и обиду от сегодняшней холодности господина. Хотела сказать что-то капризное, но её сдерживала едва уловимая, необъяснимая аура Фан Юаня. Она открывала рот несколько раз, но в конце концов произнесла лишь «Да» и послушно удалилась.

— Ты готов? — Фан Юань посмотрел на Фан Чжэна.

Младший брат неподвижно стоял в дверях, опустив голову и глядя на свои носки, и тихо промычал «угу». На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не мог уснуть от волнения, тайком встал и приготовился заранее — под обоими глазами залегли тёмные круги.

Фан Юань кивнул. О том, что было в мыслях младшего брата, в прошлой жизни он не знал, но в этой — как он мог не понимать? Но сейчас указывать на это не имело смысла.

— Тогда идём, — равнодушно распорядился он.

Братья вышли из жилища. По дороге им то и дело встречались ровесники, по двое-трое, — очевидно, у всех была одна цель.

— Смотрите, это братья из семьи Фан, — донеслись до ушей осторожные перешёптывания.

— Тот, что идёт впереди — это Фан Юань, тот самый, что сочинил стихи, — подчёркивал кто-то.

— Так это он! С таким бесстрастным лицом, идёт так, будто вокруг никого нет — действительно такой же заносчивый, как говорят, — чей-то голос сочился кислинкой, завистью и восхищением.

— Хм! Был бы ты таким, как он, — тоже мог бы задирать нос! — ответил кто-то с холодным фырканьем, в котором таилось недовольство.

Фан Чжэн слушал с бесстрастным лицом — он давно привык к таким разговорам. Опустив голову, он шёл позади брата, молча шагая. К этому времени на краю неба уже разгорался утренний свет, и тень Фан Юаня падала прямо ему на лицо. Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг показалось, что он идёт прямо во тьму.

---
ВАРИАНТ 2:
Глава 3: Катитесь-ка вы к чертям играть

Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Ночной сторож, обходящий дозором округу, ритмично выстукивал деревянной колотушкой. Звук проник в высокий свайный терем, и Фан Юань, открыв пересохшие веки, подумал про себя: «Пятая стража».

Минувшей ночью он долго лежал без сна, строил планы — и проспал в итоге чуть больше двух часов. Это тело ещё не начинало практиковать совершенствование, сил в нём было немного, поэтому волны усталости и сонливости по-прежнему окутывали душу и тело. Однако более пятисот лет жизненного опыта давно выковали волю Фан Юаня — твёрдую, как сталь. Подобная сонливость была сущим пустяком.

Он откинул тонкое шёлковое одеяло и решительно поднялся.

Распахнув окно, он увидел, что весенний дождь уже кончился. Свежая влажная прохлада, смешанная с запахами земли, деревьев и полевых цветов, тотчас ударила в лицо. Фан Юань мгновенно почувствовал, как прояснилось в голове, а тягучая пелена сна рассеялась без следа.

Солнце ещё не взошло, и небо отливало глубокой синевой — не то сумеречной, не то светлой. Куда ни брось взгляд, всюду высились зелёные бамбуковые и деревянные свайные терема, что вторили очертаниям горных хребтов, — и повсюду царили тишина и изумрудная зелень. Свайные терема имели по меньшей мере два яруса: то была особая конструкция горских жилищ. На этих неровных горах первый ярус составляли огромные брёвна-сваи, и лишь второй был обитаемым. Фан Юань и его младший брат Фан Чжэн жили как раз на втором.

— Господин Фан Юань, вы уже проснулись? Я сейчас поднимусь, помогу вам умыться, — донёсся в этот миг с первого яруса девичий голос.

Глянув вниз, Фан Юань увидел свою личную служанку Шэнь Цуй. Внешностью она была лишь заурядна, но одевалась изящно: зелёная кофта с длинными рукавами и такие же штаны, вышитые туфельки, в чёрных волосах — жемчужная заколка. Весь её облик источал юную жизненную силу. С радостным взглядом она внесла таз с водой и с топотом взбежала по лестнице. Вода была тёплой, заранее разогретой, для умывания; для полоскания рта служили ивовые прутики с примесью каменной соли, очищавшей зубы и делавшей их белыми.

Шэнь Цуй услужливо прислуживала, улыбаясь, и глаза её источали весеннюю негу. Затем, когда она принялась одевать Фан Юаня и застёгивать пуговицы, то и дело будто невзначай касалась своей пышной грудью его руки или спины.

Лицо Фан Юаня хранило бесстрастность, сердце было спокойно, как гладь воды. Эта служанка была не только соглядатаем дяди и тёти, но и вдобавок тщеславной особой с холодным, бессердечным нравом. В прошлой жизни он был ею одурачен, а когда после Церемонии Пробуждения его положение резко упало, она тут же переменилась, не раз награждая его презрительными взглядами.

Когда пришёл Фан Чжэн, он увидел, как Шэнь Цуй разглаживает складки на груди одежды Фан Юаня, и в его глазах невольно мелькнула искра зависти и ревности. Все эти годы он жил со старшим братом, под его опекой, и у него тоже имелся слуга. Но не такая, как Шэнь Цуй, молодая служанка, а толстая, неуклюжая старуха. «Если бы когда-нибудь и мне Шэнь Цуй так же прислуживала, — думал он с замиранием сердца, не смея до конца вообразить. — Каков был бы этот вкус?» Тётя и дядя благоволили Фан Юаню — это знали все в усадьбе. Поначалу у Фан Чжэна слуги и вовсе не было, пока Фан Юань сам не похлопотал за брата. И хотя их разделяло различие в положении господина и слуги, в обычные дни Фан Чжэн не смел глядеть на Шэнь Цуй свысока — ведь матерью её была госпожа Шэнь, личная служанка тёти и вместе с тем управительница всей усадьбы, пользовавшаяся глубоким доверием и обладавшая немалой властью.

— Всё хватит прихорашиваться, — Фан Юань нетерпеливо отвёл её мягкую маленькую руку. Одежда уже давно сидела ровно, просто Шэнь Цуй по большей части искушала его. Для неё будущее Фан Юаня было блистательным, вероятность первоклассного дара — крайне высока, и если бы она смогла стать его наложницей, то из служанки превратилась бы в госпожу — воистину, одним шагом вознеслась бы до небес. В прошлой жизни Фан Юань был обманут и даже полюбил эту служанку, но после перерождения прозревал всё насквозь — и сердце его было холодно, как иней.

— Ступай, — даже не взглянув на Шэнь Цуй, велел он, поправляя обшлага.

Шэнь Цуй слегка надула губки, уязвлённая и сбитая с толку его сегодняшней холодностью. Ей хотелось сказать что-то капризное, но её сковывала едва уловимая, необъяснимая аура Фан Юаня. Она несколько раз открывала рот и, в конце концов проронив лишь «да», послушно удалилась.

— Ты готов? — обратился Фан Юань к Фан Чжэну.

Тот рассеянно стоял в дверях, опустив голову и глядя себе на носки, и лишь тихо промычал в ответ. На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не мог уснуть от волнения; тайком встал и задолго до срока приготовился, оттого и залегли под обоими глазами тёмные круги. Фан Юань кивнул: о том, что творилось в душе у младшего брата, в прежней жизни он не знал, но в нынешней — мог ли он не понимать? Однако сейчас указывать на это было бы делом бессмысленным.

— Тогда идём, — равнодушно распорядился он.

Братья вышли из дому. По дороге им то и дело попадались ровесники, по двое, по трое, явно державшие путь туда же.

— Смотрите, это братья Фан, — донёсся до слуха осторожный шёпот.

— Тот, что идёт впереди, — это Фан Юань, тот самый, который сочинил стихи, — подчеркнул кто-то ещё.

— Так это он! Бесстрастное лицо, будто вокруг ни души. И верно, держится надменно, как говорят, — чей-то голос сочился кислинкой и был полон зависти, смешанной с восхищением.

— Хм, будь ты как он, — тоже б смог так задирать нос! — донеслось холодное фырканье, в котором слышалось скрытое недовольство.

Фан Чжэн слушал с бесстрастным лицом: он давно уже привык к подобным пересудам. Опустив голову, он шёл позади брата, молча шагая. На краю неба уже разгорался утренний свет, и тень Фан Юаня падала прямо на лицо Фан Чжэна. Солнце медленно всходило, но Фан Чжэну внезапно почудилось, что сам он идёт во тьму.