books/role-topology/aj-abs3-tasks/b595d5a8a4.txt

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на китайском и 11 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/books/role-topology/aj-abs3/b595d5a8a4.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т4-ТЕРМИН: <число>
Т4-ЯЗЫК: <число>
Т4-ФОРМА: <число>
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т5-ТЕРМИН: <число>
Т5-ЯЗЫК: <число>
Т5-ФОРМА: <число>
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т6-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т6-ТЕРМИН: <число>
Т6-ЯЗЫК: <число>
Т6-ФОРМА: <число>
Т6-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т7-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т7-ТЕРМИН: <число>
Т7-ЯЗЫК: <число>
Т7-ФОРМА: <число>
Т7-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т8-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т8-ТЕРМИН: <число>
Т8-ЯЗЫК: <число>
Т8-ФОРМА: <число>
Т8-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т9-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т9-ТЕРМИН: <число>
Т9-ЯЗЫК: <число>
Т9-ФОРМА: <число>
Т9-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т10-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т10-ТЕРМИН: <число>
Т10-ЯЗЫК: <число>
Т10-ФОРМА: <число>
Т10-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т11-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т11-ТЕРМИН: <число>
Т11-ЯЗЫК: <число>
Т11-ФОРМА: <число>
Т11-ПОЧЕМУ: <цитаты>

ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси: короткая ЦИТАТА из текста через « | ».
Число без цитаты не принимается и на диск не попадает: именно из-за отсутствия цитат показания
прошлых судей оказались непроверяемыми. Ноль по оси обоснования не требует.


============================================================
ИСХОДНИК:
第三节：请一边玩蛋去
　　邦、邦邦，邦、邦邦。
　　巡游的更夫，敲着有节奏的梆子。
　　声音传入高脚吊楼，方源睁开干涩的眼皮，心中暗道：“是五更天了。”
　　昨夜躺在床上思索了很久，计划安排了一大堆，算起来只睡了一个时辰多丁点。
　　这个身体还没有开始修行，精力并不旺盛，因此一阵阵的疲累困乏之意，仍旧笼罩着身心。
　　不过五百多年的经历，早就打造了方源钢铁般深沉的毅志。这点嗜睡之意，根本就算不了什么。
　　当即便推开身上的薄丝被褥，干净利落地起了身。
　　推开窗户，春雨已经停了。
　　混合着泥土、树木和野花的香味的清新湿气，顿时扑面而来。方源顿感头脑一清，昏沉的睡意被驱除了干净。
　　此时太阳还未升起，天空蓝的深沉，似暗似亮。
　　放眼望去，用绿竹和树木搭建的高脚吊楼，和群山相衬着，一片幽静苍绿之色。
　　高脚吊楼至少有两层，是山民居住屋的特有结构。因为山上崎岖不平，因此一楼是巨大的木桩，二楼才是人的居所。
　　方源和弟弟方正是住在二楼。
　　“方源少爷，您醒了。奴家这就上楼来，伺候您洗漱。”就在此刻，楼下传来一个少女的声音。
　　方源低头一看，是自己的贴身丫鬟沈翠。
　　她姿容只能算上中等，但打扮得好，穿着一身绿衫，长袖长裤，脚下是绣花鞋，黑发上还有一个珍珠簪子，全身上下都散发出青春的活力。
　　她欢喜地望了一眼方源，端着一盆水，蹬蹬蹬的就上了楼。
　　水是调好的温水，用来洗脸。漱口则用柳条沾着雪盐，能净齿白牙。
　　沈翠温柔的伺候着，脸上带着笑颜，眉目含春。而后又为方源穿衣结扣，在这过程中时不时地用丰满的胸脯蹭方源的胳膊，或者后背。
　　方源面无表情，心如止水。
　　这个丫鬟不仅是舅父舅母的眼线，而且爱慕虚荣，性情薄凉。上一世曾被其蒙蔽，到了开窍大典之后，自己地位一落千丈，她顿时就翻了脸，没少给过自己白眼。
　　方正来的时候，正看到沈翠为方源抚平胸口衣衫上的褶皱，眼中不由地闪过一丝羡慕嫉妒的光。
　　这些年跟着哥哥一起生活，受方源的照顾，他也有个奴仆伺候着。不过却不是沈翠这样的年轻丫鬟，而是个体型肥肿的老妈子。
　　“若是哪天，沈翠能伺候我这样，该是什么滋味？”方正心中有些想，又有些不敢想。
　　舅母舅父偏爱方源，这是府上众所周知的事情。
　　本来他都没有奴仆伺候，还是方源主动为方正要求来的。
　　虽说有着主仆的身份区别，但是平日里方正也不敢小瞧这个沈翠。皆因沈翠的母亲，就是舅母身边的沈嬷嬷，也是整个府里的管家，深受舅母之信任，有着不小的权柄。
　　“好了，不用收拾了。”方源不耐地拂开沈翠的柔软小手，衣衫早就平整，沈翠更多的是在引诱。
　　对她来讲，自己前途光明，甲等资质的可能性极大，若是能成为方源的侧室，就能从奴转为主，可谓一步登天。
　　上一世方源被蒙蔽过，甚至喜欢上这个婢女。重生之后却是洞若观火，心冷似霜。
　　“你退下罢。”方源看也不看沈翠，整理着自己的袖口。
　　沈翠微微撅嘴，为方源今日的不解风情感到有些奇怪和委屈。想要说什么撒娇的话，但是被方源若有若无的莫名气质震慑着，张口几次，最终说了声“是”，乖乖地退下。
　　“你准备好了？”方源看向方正。
　　弟弟呆呆地站在门口，低下头看着自己的脚尖，轻轻地嗯了一声。
　　他其实四更时就醒了，紧张的睡不着，偷偷起床早早就准备好了，两个眼圈都是黑的。
　　方源点点头，弟弟心中的想法，在前世他并不清楚，不过今生他又怎么不明白？
　　但此时点破毫无意义，淡淡地吩咐着：“那就走吧。”
　　于是兄弟俩就走出了居所，一路上，碰到不少的同龄人，三三两两的，显然有着相同的目的地。
　　“你们看，那是方家两兄弟。”小耳边传来小心翼翼的议论声。
　　“前面走着的就是那个方源，就是那个作诗的方源。”有人强调着。
　　“原来是他呀，面无表情、旁若无人的样子，果真和传闻中一样拽。”有人语气酸酸，带着嫉妒和羡慕。
　　“哼，你要是能像他一样，你也可以这样拽！”有人冷哼着这样回答，隐藏着一种不满。
　　方正面无表情地听着，这样的议论声他早已习惯了。
　　他低着头，跟在哥哥的身后，默默走着。
　　此时天边已经亮起晨光，方源的影子就投在他的脸上。
　　朝阳在渐渐升起，但是方正却忽然觉得，自己正走向黑暗。

============================================================
Т1:
Глава 3: Иди, поиграй с яйцами

Бам, бам-бам, бам, бам-бам.  
Ночной сторож, обходя дозором, ритмично колотил в свою колотушку.

Звук доносился до дома на сваях. Фан Юань разлепил пересохшие веки и прошептал про себя: «Уже пятая стража».

Прошлой ночью он долго лежал в постели, всё обдумывая, набросал кучу планов, и если подсчитать, то спал едва ли больше двух часов. Это тело ещё не начало практиковать совершенствование, жизненные силы в нём били слабо, и волны усталости и сонливости всё ещё окутывали дух и плоть.

Однако более пятисот лет жизненного опыта давно выковали в Фан Юане несокрушимую, как сталь, волю. Подобная сонливость для него вообще ничего не значила.

Он тотчас отбросил тонкое шёлковое одеяло и решительно поднялся.

Отворил окно — весенний дождь уже закончился. Влажная свежесть, пропитанная запахами земли, деревьев и полевых цветов, ударила в лицо. Фан Юань сразу почувствовал, как проясняется в голове, сонливость исчезла без следа.

Солнце ещё не взошло, небо сияло глубокой синью — как будто и темно, и светло одновременно. Взгляд охватывал дома на сваях из зелёного бамбука и дерева, что гармонично вписывались в горный ландшафт, и всё вокруг дышало уединением и густой зеленью.

Такой дом на сваях, как минимум двухэтажный, — особенное жилище горцев. Поскольку склоны неровные, первый этаж — это массивные опоры, а жилые помещения расположены на втором. Фан Юань и его младший брат Фан Чжэн жили на втором этаже.

— Молодой господин Фан Юань, вы проснулись. Эта ничтожная сейчас же поднимется и поможет вам умыться.

Внизу раздался девичий голос. Фан Юань опустил взгляд и увидел свою личную служанку Шэнь Цуй.

Её внешность можно было оценить лишь как среднюю, но одевалась она хорошо: зелёная блуза с длинными рукавами, длинные штаны, расшитые туфельки на ногах, а в чёрных волосах — жемчужная шпилька. Вся она излучала молодую энергию. Радостно взглянув на Фан Юаня, Шэнь Цуй с тазом воды бодро протопала наверх.

Вода была тёплой, как раз для умывания. Для чистки зубов она подала ивовую палочку с «снежной солью» — ею скребли зубы, отбеливая и очищая их.

Шэнь Цуй прислуживала с нежностью, на лице её сияла улыбка, во взгляде читалась весна. Затем она принялась одевать Фан Юаня, застёгивая пуговицы, и то и дело как бы невзначай тёрлась о его руку или спину своей полной грудью.

Фан Юань оставался бесстрастным, сердце его было спокойно, словно тихая гладь.

Эта служанка была не только соглядатаем его дяди и тёти, но и падкой на роскошь особой с холодным и неблагодарным нравом. В прошлой жизни он позволил себя одурачить. Когда же после церемонии Открытия Сознания его статус рухнул, она мгновенно переменилась в лице и не скупилась на презрительные взгляды.

Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй расправляла складки на груди рубашки Фан Юаня. В его глазах мелькнула зависть. Все эти годы он жил со старшим братом, пользовался его заботой, и у него тоже был слуга. Но не молодая служанка вроде Шэнь Цуй, а толстая старуха-карга.

«Какого это было бы, если бы однажды Шэнь Цуй вот так прислуживала мне?» — мелькнуло у Фан Чжэна в мыслях, но он тут же отогнал эту мысль.

Дядя и тётя явно благоволили Фан Юаню — в доме это знали все. Поначалу у Фан Чжэна и вовсе не было слуги, и именно Фан Юань сам попросил для него. Хотя между господином и слугой существовала разница в положении, в обычные дни Фан Чжэн не осмеливался смотреть на Шэнь Цуй свысока. Ведь матерью Шэнь Цуй была та самая нянька Шэнь, доверенное лицо тётушки; она же заправляла всем домом, пользовалась огромным доверием хозяйки и обладала немалой властью.

— Ладно, не надо больше прихорашиваться, — Фан Юань недовольно убрал мягкие руки Шэнь Цуй.

Одежда и так была в порядке, а Шэнь Цуй скорее заигрывала. Для неё он был завидной партией, с высочайшей вероятностью таланта первого разряда. Если бы она смогла стать наложницей Фан Юаня, то превратилась бы из рабыни в госпожу, одним шагом вознеслась бы до небес. В прошлой жизни Фан Юань был обманут и даже полюбил эту служанку. После же перерождения он всё видел насквозь, и сердце его было холодным, как иней.

— Ступай, — Фан Юань даже не взглянул на Шэнь Цуй, поправляя манжеты.

Шэнь Цуй слегка надула губки, удивляясь сегодняшней нечуткости Фан Юаня и немного огорчаясь. Ей хотелось отпустить какую-нибудь капризную реплику, но странная аура Фан Юаня незримо подавляла её. Она несколько раз открыла рот, но в конце концов лишь тихо произнесла «да» и послушно удалилась.

— Ты готов? — обратился Фан Юань к Фан Чжэну.

Брат оцепенело стоял на пороге, опустив голову и глядя на носки своих туфель, и тихо промычал в ответ. На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, перенервничал, не мог уснуть, тайком встал и давно был готов — потому и круги под глазами у него стали чёрными.

Фан Юань кивнул. В прошлой жизни он не понимал мыслей брата, но сейчас разве не было ясно? Однако сейчас выяснять это было бессмысленно, и он спокойно произнёс:

— Тогда идём.

Братья вышли из дома. По пути им попадалось немало сверстников, те двигались группами, по двое-трое, явно направляясь в одно место.

— Смотрите-ка, это братья Фан, — донёсся до них осторожный шёпот.

— Тот, что впереди, — это Фан Юань, тот самый Фан Юань, который сочиняет стихи, — подчеркнул кто-то.

— Ах, так это он! С таким вот равнодушным и надменным видом, точь-в-точь как говорят — заносчивый, — проговорил кто-то с кислой миной, не то завидуя, не то восхищаясь.

— Хм, а ты бы мог так же, будь на его месте! — холодно отозвался другой, скрывая недовольство.

Фан Чжэн слушал с бесстрастным лицом, он давно привык к таким пересудам. Опустив голову, он безмолвно шёл следом за братом.

Край неба уже осветился утренней зарёй, и тень Фан Юаня падала прямо на лицо Фан Чжэну. Солнце медленно всходило, но Фан Чжэн вдруг ощутил, что идёт во тьму.

============================================================
Т2:
Глава 3: Идите-ка вы играть со своими яйцами

Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Ночной сторож на обходе размеренно выбивал дробь деревянной колотушкой. Звук проник в высокий свайный дом; Фан Юань разомкнул пересохшие веки и подумал: «Уже пятая стража».

Прошлой ночью он допоздна лежал, обдумывал планы, выстроил множество замыслов — в итоге поспал чуть больше двух часов. Тело ещё не приступало к культивации, сил в нём было немного, и усталость с сонливостью по-прежнему окутывали душу и тело. Однако за пять сотен лет жизни Фан Юань выковал железную волю, а потому жалкая сонливость была просто пустяком. Он тотчас откинул тонкое шёлковое одеяло и без промедления встал.

Распахнул окно. Весенний дождь уже стих, и в лицо ударила свежая влажная прохлада, смешанная с запахами земли, деревьев и полевых цветов. Голова Фан Юаня мгновенно прояснилась, тяжёлая дрёма исчезла без следа. Солнце ещё не взошло, небо было глубокого синего цвета — ни сумерек, ни света. Повсюду, куда ни глянь, высокие свайные дома из зелёного бамбука и дерева сливались с горными хребтами в сплошную безмятежную изумрудную зелень.

Свайные дома строили как минимум в два этажа — таково уж было жилище горцев. Из-за неровной почвы первый этаж стоял на массивных деревянных опорах, а жилым делали второй. Фан Юань с младшим братом Фан Чжэном жили именно на втором.

— Господин Фан Юань, вы проснулись. Я сейчас поднимусь, помогу вам умыться, — донёсся снизу девичий голос.

Фан Юань опустил взгляд — к нему шла его личная служанка Шэнь Цуй. Красотой она вышла разве что средней, но умела нарядиться: зелёная кофта с длинными рукавами, широкие штаны, вышитые туфельки, жемчужная заколка в чёрных волосах. Вся она так и дышала юной жизненной силой. С радостной улыбкой взглянув на Фан Юаня, она с топотом взбежала по лестнице, неся таз с водой.

Вода была тёплой, приготовленной для умывания. Для полоскания рта взяли ивовые веточки с лебяжьей солью — вычистить и отбелить зубы. Шэнь Цуй прислуживала ласково, улыбалась, глаза её полнились весенней негой. Потом стала одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, то и дело будто невзначай прижимаясь упругой грудью к его руке или спине.

Фан Юань оставался бесстрастен, сердце его было спокойно, словно гладь воды. Эта служанка была не только глазами и ушами дяди и тёти, но ещё и тщеславной, мелкой душонкой. В прошлой жизни он дал себя одурачить; когда же после Церемонии пробуждения его положение рухнуло, она показала своё истинное лицо, не раз награждая его презрительными взглядами.

Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй разглаживала складки на груди одежды Фан Юаня, и в глазах его невольно мелькнула завистливая ревность. Все эти годы он жил под опекой старшего брата, и у него тоже имелся слуга. Только не юная дева вроде Шэнь Цуй, а грузная толстая старуха. «Если бы Шэнь Цуй хоть раз так же прислуживала мне — каково бы это было?» — думал Фан Чжэн и сам пугался этих мыслей. Вся усадьба знала, что дядя с тётей благоволят к Фан Юаню. Поначалу у него вовсе не было слуги, и лишь по ходатайству Фан Юаня Фан Чжэну кого-то выделили. И пусть слуга оставался слугой, смотреть свысока на саму Шэнь Цуй Фан Чжэн не смел: ведь её мать, госпожа Шэнь, была наперсницей тёти, управляла всей усадьбой, пользовалась глубоким доверием и немалой властью.

— Всё, хватит прихорашиваться, — раздражённо отстранил её мягкую руку Фан Юань: одежда была ровной с самого начала, и Шэнь Цуй, по сути, откровенно его соблазняла.

На её взгляд, будущее его было блестящим, и он с огромной вероятностью покажет способности высшего разряда. Стань она наложницей Фан Юаня — и превратится из служанки в госпожу: поистине, вознесётся к небесам одним шагом. В прошлой жизни Фан Юань был обманут и даже полюбил эту девушку, но после перерождения он видел всё насквозь, и сердце его было холодно, как иней.

— Ступай, — даже не глядя на неё, бросил он, поправляя манжеты.

Шэнь Цуй надула губки: сегодняшняя холодность Фан Юаня и задевала, и сбивала с толку. Она хотела было капризно возразить, но незримая аура юноши сковывала её; она несколько раз открыла рот, но в конце концов выдавила лишь «да» и послушно вышла.

— Готов? — Фан Юань взглянул на Фан Чжэна.

Брат оцепенело стоял в дверях, уставившись на носки своих сапог, и тихо буркнул в ответ. Он проснулся ещё в четвёртую стражу, не спал от волнения, украдкой встал и приготовился загодя, так что теперь под обоими глазами залегли тёмные круги. Фан Юань кивнул. В прошлой жизни он не знал, что было на душе у брата, но в нынешней — разве мог не понимать? Только сейчас выяснять это было бессмысленно, и он спокойно сказал:

— Тогда идём.

Братья вышли из дома и по дороге то и дело натыкались на толпы ровесников, которые явно направлялись туда же, куда и они.

— Глядите, братья из семьи Фан, — доносились до ушей осторожные перешёптывания.

— Впереди Фан Юань, тот самый, что сочинил стихи, — подчёркивал кто-то.

— А, это он. Бесстрастное лицо, шагает, будто вокруг ни души, — и правда такой же заносчивый, как болтают, — голос сочился завистью и восхищением.

— Хмы! Был бы ты как он, тоже бы задирал нос! — холодно отвечал другой, не скрывая раздражения.

Фан Чжэн слушал с каменным лицом — он давно привык к таким пересудам. Опустив голову, он молча шагал позади брата. На краю неба уже разгоралась заря, и тень Фан Юаня ложилась Фан Чжэну прямо на лицо. Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг почудилось, что он идёт прямиком во тьму.

============================================================
Т3:
Глава 3: Катитесь-ка вы к чертям играть

Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Ночной сторож, обходящий дозором округу, ритмично выстукивал деревянной колотушкой. Звук проник в высокий свайный терем, и Фан Юань, открыв пересохшие веки, подумал про себя: «Пятая стража».

Минувшей ночью он долго лежал без сна, строил планы — и проспал в итоге чуть больше двух часов. Это тело ещё не начинало практиковать совершенствование, сил в нём было немного, поэтому волны усталости и сонливости по-прежнему окутывали душу и тело. Однако более пятисот лет жизненного опыта давно выковали волю Фан Юаня — твёрдую, как сталь. Подобная сонливость была сущим пустяком.

Он откинул тонкое шёлковое одеяло и решительно поднялся.

Распахнув окно, он увидел, что весенний дождь уже кончился. Свежая влажная прохлада, смешанная с запахами земли, деревьев и полевых цветов, тотчас ударила в лицо. Фан Юань мгновенно почувствовал, как прояснилось в голове, а тягучая пелена сна рассеялась без следа.

Солнце ещё не взошло, и небо отливало глубокой синевой — не то сумеречной, не то светлой. Куда ни брось взгляд, всюду высились зелёные бамбуковые и деревянные свайные терема, что вторили очертаниям горных хребтов, — и повсюду царили тишина и изумрудная зелень. Свайные терема имели по меньшей мере два яруса: то была особая конструкция горских жилищ. На этих неровных горах первый ярус составляли огромные брёвна-сваи, и лишь второй был обитаемым. Фан Юань и его младший брат Фан Чжэн жили как раз на втором.

— Господин Фан Юань, вы уже проснулись? Я сейчас поднимусь, помогу вам умыться, — донёсся в этот миг с первого яруса девичий голос.

Глянув вниз, Фан Юань увидел свою личную служанку Шэнь Цуй. Внешностью она была лишь заурядна, но одевалась изящно: зелёная кофта с длинными рукавами и такие же штаны, вышитые туфельки, в чёрных волосах — жемчужная заколка. Весь её облик источал юную жизненную силу. С радостным взглядом она внесла таз с водой и с топотом взбежала по лестнице. Вода была тёплой, заранее разогретой, для умывания; для полоскания рта служили ивовые прутики с примесью каменной соли, очищавшей зубы и делавшей их белыми.

Шэнь Цуй услужливо прислуживала, улыбаясь, и глаза её источали весеннюю негу. Затем, когда она принялась одевать Фан Юаня и застёгивать пуговицы, то и дело будто невзначай касалась своей пышной грудью его руки или спины.

Лицо Фан Юаня хранило бесстрастность, сердце было спокойно, как гладь воды. Эта служанка была не только соглядатаем дяди и тёти, но и вдобавок тщеславной особой с холодным, бессердечным нравом. В прошлой жизни он был ею одурачен, а когда после Церемонии Пробуждения его положение резко упало, она тут же переменилась, не раз награждая его презрительными взглядами.

Когда пришёл Фан Чжэн, он увидел, как Шэнь Цуй разглаживает складки на груди одежды Фан Юаня, и в его глазах невольно мелькнула искра зависти и ревности. Все эти годы он жил со старшим братом, под его опекой, и у него тоже имелся слуга. Но не такая, как Шэнь Цуй, молодая служанка, а толстая, неуклюжая старуха. «Если бы когда-нибудь и мне Шэнь Цуй так же прислуживала, — думал он с замиранием сердца, не смея до конца вообразить. — Каков был бы этот вкус?» Тётя и дядя благоволили Фан Юаню — это знали все в усадьбе. Поначалу у Фан Чжэна слуги и вовсе не было, пока Фан Юань сам не похлопотал за брата. И хотя их разделяло различие в положении господина и слуги, в обычные дни Фан Чжэн не смел глядеть на Шэнь Цуй свысока — ведь матерью её была госпожа Шэнь, личная служанка тёти и вместе с тем управительница всей усадьбы, пользовавшаяся глубоким доверием и обладавшая немалой властью.

— Всё хватит прихорашиваться, — Фан Юань нетерпеливо отвёл её мягкую маленькую руку. Одежда уже давно сидела ровно, просто Шэнь Цуй по большей части искушала его. Для неё будущее Фан Юаня было блистательным, вероятность первоклассного дара — крайне высока, и если бы она смогла стать его наложницей, то из служанки превратилась бы в госпожу — воистину, одним шагом вознеслась бы до небес. В прошлой жизни Фан Юань был обманут и даже полюбил эту служанку, но после перерождения прозревал всё насквозь — и сердце его было холодно, как иней.

— Ступай, — даже не взглянув на Шэнь Цуй, велел он, поправляя обшлага.

Шэнь Цуй слегка надула губки, уязвлённая и сбитая с толку его сегодняшней холодностью. Ей хотелось сказать что-то капризное, но её сковывала едва уловимая, необъяснимая аура Фан Юаня. Она несколько раз открывала рот и, в конце концов проронив лишь «да», послушно удалилась.

— Ты готов? — обратился Фан Юань к Фан Чжэну.

Тот рассеянно стоял в дверях, опустив голову и глядя себе на носки, и лишь тихо промычал в ответ. На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не мог уснуть от волнения; тайком встал и задолго до срока приготовился, оттого и залегли под обоими глазами тёмные круги. Фан Юань кивнул: о том, что творилось в душе у младшего брата, в прежней жизни он не знал, но в нынешней — мог ли он не понимать? Однако сейчас указывать на это было бы делом бессмысленным.

— Тогда идём, — равнодушно распорядился он.

Братья вышли из дому. По дороге им то и дело попадались ровесники, по двое, по трое, явно державшие путь туда же.

— Смотрите, это братья Фан, — донёсся до слуха осторожный шёпот.

— Тот, что идёт впереди, — это Фан Юань, тот самый, который сочинил стихи, — подчеркнул кто-то ещё.

— Так это он! Бесстрастное лицо, будто вокруг ни души. И верно, держится надменно, как говорят, — чей-то голос сочился кислинкой и был полон зависти, смешанной с восхищением.

— Хм, будь ты как он, — тоже б смог так задирать нос! — донеслось холодное фырканье, в котором слышалось скрытое недовольство.

Фан Чжэн слушал с бесстрастным лицом: он давно уже привык к подобным пересудам. Опустив голову, он шёл позади брата, молча шагая. На краю неба уже разгорался утренний свет, и тень Фан Юаня падала прямо на лицо Фан Чжэна. Солнце медленно всходило, но Фан Чжэну внезапно почудилось, что сам он идёт во тьму.

============================================================
Т4:
Глава 3: Будьте добры, идите играть с яйцами  
Бам, бам-бам, бам, бам-бам. Ночной сторож мерно выстукивал колотушкой ритм. Звук проникал сквозь стены свайного дома, и Фан Юань разлепил сухие веки, подумав про себя: «Пятая стража». Минувшей ночью он допоздна лежал и размышлял, выстроил целую кипу планов, а на сон, по подсчётам, осталось чуть больше часа. Тело ещё не начало совершенствоваться, сил было немного, поэтому волны усталости и сонливости по-прежнему окутывали его. Однако пятьсот с лишним лет опыта давно выковали у Фан Юаня стальную, глубокую волю — желание покемарить не значило решительно ничего. Он тотчас отбросил лёгкое шёлковое одеяло и поднялся быстро и решительно.

Распахнул окно. Весенний дождь уже прекратился, и свежий влажный воздух, пропитанный запахами земли, деревьев и полевых цветов, хлынул в лицо. Голова Фан Юаня сразу прояснилась, мутная сонливость смылась без следа. Солнце ещё не взошло, небо было глубокой синевы — ни темнота, ни свет. Куда ни глянь, всюду высились свайные хижины из зелёного бамбука и дерева, вплетённые в горный пейзаж, и над всем стояла тихая сине-зелёная тишина. Свайные дома, крытые тёсом, имели как минимум два яруса: внизу из-за неровной горной почвы стояли массивные деревянные столбы, а жилым был второй этаж. Фан Юань с младшим братом Фан Чжэном занимали как раз второй этаж.

— Фан Юань, молодой господин, вы проснулись. Служанка сейчас поднимется, чтобы помочь вам умыться, — раздался снизу девичий голос. Фан Юань опустил взгляд и увидел свою личную служанку Шэнь Цуй. Наружность её можно было назвать лишь средней, но одета она была отменно: в зелёную кофту с длинными рукавами и такие же штаны, на ногах — вышитые туфельки, в чёрных волосах искрилась жемчужная заколка, и вся фигура дышала юной свежестью. Она радостно глянула на Фан Юаня и, неся таз с водой, быстро простучала каблучками по лестнице. Вода была тёплой, приготовленной для умывания; для чистки зубов лежала ивовая веточка и щепотка белой соли. Шэнь Цуй прислуживала мягко, с улыбкой на лице и весенним блеском в глазах, затем принялась одевать Фан Юаня и застёгивать пуговицы, то и дело ненароком задевая его руку или спину своей пышной грудью. Фан Юань оставался бесстрастен, сердце его было подобно тихой воде. Эта служанка не только служила соглядатаем дяди и тётки, но и была тщеславна и черства. В прошлой жизни она сумела ослепить его, а когда после церемонии Открытия Прозрения его положение резко упало, тут же переменилась в лице и не скупилась на презрительные взгляды.

Фан Чжэн вошёл как раз в ту минуту, когда Шэнь Цуй расправляла на груди Фан Юаня складку одежды, и в его глазах невольно промелькнул огонёк зависти. Все эти годы, живя под опекой старшего брата, он тоже имел собственного слугу, только то была не юная служанка вроде Шэнь Цуй, а тучная пожилая женщина. «Каково бы это было, если бы Шэнь Цуй так же прислуживала мне?» — подумал Фан Чжэн, но тут же сам осёк эту мысль. Что дядя с тётей благоволят Фан Юаню, было в семье общеизвестно. Слугу Фан Чжэну и вовсе выделили лишь после того, как за него попросил брат. И хотя между ними существовала разница в положении господина и слуги, Фан Чжэн в обычные дни не смел смотреть на Шэнь Цуй свысока — ведь её мать, старшая служанка Шэнь, состояла при тёте и была управительницей всей усадьбы, пользуясь глубоким доверием госпожи и немалой властью.

— Всё, хватит, — Фан Юань нетерпеливо отвёл мягкую руку Шэнь Цуй; одежда давно была в порядке, и она скорее пыталась соблазнить его. В её глазах он обладал блестящим будущим и огромными шансами на дар высшего ранга, и если бы ей удалось стать его наложницей, она из служанки превратилась бы в госпожу, в один шаг вознесясь до небес. В прошлой жизни Фан Юань был одурачен и даже влюбился в эту горничную. Теперь, после возрождения, он видел всё до донышка, и сердце его было холодно, как иней.
— Можешь идти, — бросил он, даже не взглянув на Шэнь Цуй, и поправил манжеты. Та слегка надула губки, удивлённая и задето его сегодняшней непонятливостью к её чарам. Ей хотелось сказать что-нибудь капризное, но, вновь и вновь порываясь заговорить, она лишь произнесла «Слушаюсь» и, подавленная необъяснимой аурой Фан Юаня, тихо удалилась.

— Ты готов? — Фан Юань повернулся к Фан Чжэну. Брат стоял у двери, замерев, и, глядя себе под ноги, тихо промычал в ответ. На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не мог уснуть от волнения, потихоньку встал и давно уже снарядился; от недосыпа под глазами залегли тёмные круги. Фан Юань кивнул. О том, что творилось в душе брата, он в прошлой жизни не догадывался, но теперь отлично всё понимал. Однако выводить это на свет сейчас было делом бессмысленным, и он спокойно сказал:
— Тогда идём.

Братья вышли из дому. По дороге им встречались сверстники — по двое, по трое, явно шедшие туда же. «Смотрите, это братья Фан», — донеслись осторожные перешёптывания. «Тот, что впереди, — тот самый Фан Юань, который сочинил стихи», — подчеркнул кто-то. «Так вот он какой, — с кислой миной в голосе, смешанном из зависти и восхищения, произнёс третий, — с каменным лицом и видом, будто вокруг никого нет; и верно, держится так же заносчиво, как говорили». «Хм, мог бы и ты так же — тоже держался бы заносчиво!» — с досадой ответил другой. Фан Чжэн слушал всё это с бесстрастным лицом; такие разговоры он давно привык слышать. Потупившись, он шёл следом за старшим братом, не произнося ни звука. Рассвет уже загорелся в небе, и тень Фан Юаня падала прямо на лицо Фан Чжэну. Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг почудилось, будто он шагает прямиком во тьму.

============================================================
Т5:
Глава 3: Идите-ка вы играть со своими яйцами

Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Ночной сторож на обходе размеренно выбивал дробь деревянной колотушкой. Звук проник в высокий свайный дом; Фан Юань разомкнул пересохшие веки и подумал: "Уже пятая стража".

Прошлой ночью он допоздна лежал, обдумывал планы, выстроил множество замыслов — в итоге поспал чуть больше двух часов. Тело ещё не приступало к культивации, сил в нём было немного, и усталость с сонливостью по-прежнему окутывали душу и тело. Однако за пять сотен лет жизни Фан Юань выковал железную волю, а потому жалкая сонливость была просто пустяком. Он тотчас откинул тонкое шёлковое одеяло и без промедления встал.

Распахнул окно. Весенний дождь уже стих, и в лицо ударила свежая влажная прохлада, смешанная с запахами земли, деревьев и полевых цветов. Голова Фан Юаня мгновенно прояснилась, тяжёлая дрёма исчезла без следа. Солнце ещё не взошло, небо было глубокого синего цвета — ни сумерек, ни света. Повсюду, куда ни глянь, высокие свайные дома из зелёного бамбука и дерева сливались с горными хребтами в сплошную безмятежную изумрудную зелень.

Свайные дома строили как минимум в два этажа — таково уж было жилище горцев. Из-за неровной почвы первый этаж стоял на массивных деревянных опорах, а жилым делали второй. Фан Юань с младшим братом Фан Чжэном жили именно на втором.

— Господин Фан Юань, вы проснулись. Я сейчас поднимусь, помогу вам умыться, — донёсся снизу девичий голос.

Фан Юань опустил взгляд — к нему шла его личная служанка Шэнь Цуй. Красотой она вышла разве что средней, но умела нарядиться: зелёная кофта с длинными рукавами, широкие штаны, вышитые туфельки, жемчужная заколка в чёрных волосах. Вся она так и дышала юной жизненной силой. С радостной улыбкой взглянув на Фан Юаня, она с топотом взбежала по лестнице, неся таз с водой.

Вода была тёплой, приготовленной для умывания. Для полоскания рта взяли ивовые веточки с лебяжьей солью — вычистить и отбелить зубы. Шэнь Цуй прислуживала ласково, улыбалась, глаза её полнились весенней негой. Потом стала одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, то и дело будто невзначай прижимаясь упругой грудью к его руке или спине.

Фан Юань оставался бесстрастен, сердце его было спокойно, словно гладь воды. Эта служанка была не только глазами и ушами дяди и тёти, но ещё и тщеславной, мелкой душонкой. В прошлой жизни он дал себя одурачить; когда же после Церемонии пробуждения его положение рухнуло, она показала своё истинное лицо, не раз награждая его презрительными взглядами.

Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй разглаживала складки на груди одежды Фан Юаня, и в глазах его невольно мелькнула завистливая ревность. Все эти годы он жил под опекой старшего брата, и у него тоже имелся слуга. Только не юная дева вроде Шэнь Цуй, а грузная толстая старуха. «Если бы Шэнь Цуй хоть раз так же прислуживала мне — каково бы это было?» — думал Фан Чжэн и сам пугался этих мыслей. Вся усадьба знала, что дядя с тётей благоволят к Фан Юаню. Поначалу у него вовсе не было слуги, и лишь по ходатайству Фан Юаня Фан Чжэну кого-то выделили. И пусть слуга оставался слугой, смотреть свысока на саму Шэнь Цуй Фан Чжэн не смел: ведь её мать, госпожа Шэнь, была наперсницей тёти, управляла всей усадьбой, пользовалась глубоким доверием и немалой властью.

— Всё, хватит прихорашиваться, — раздражённо отстранил её мягкую руку Фан Юань: одежда была ровной с самого начала, и Шэнь Цуй, по сути, откровенно его соблазняла.

На её взгляд, будущее его было блестящим, и он с огромной вероятностью покажет способности высшего разряда. Стань она наложницей Фан Юаня — и превратится из служанки в госпожу: поистине, вознесётся к небесам одним шагом. В прошлой жизни Фан Юань был обманут и даже полюбил эту девушку, но после перерождения он видел всё насквозь, и сердце его было холодно, как иней.

— Ступай, — даже не глядя на неё, бросил он, поправляя манжеты.

Шэнь Цуй надула губки: сегодняшняя холодность Фан Юаня и задевала, и сбивала с толку. Она хотела было капризно возразить, но незримая аура юноши сковывала её; она несколько раз открыла рот, но в конце концов выдавила лишь «да» и послушно вышла.

— Готов? — Фан Юань взглянул на Фан Чжэна.

Брат оцепенело стоял в дверях, уставившись на носки своих сапог, и тихо буркнул в ответ. Он проснулся ещё в четвёртую стражу, не спал от волнения, украдкой встал и приготовился загодя, так что теперь под обоими глазами залегли тёмные круги. Фан Юань кивнул. В прошлой жизни он не знал, что было на душе у брата, но в нынешней — разве мог не понимать? Только сейчас выяснять это было бессмысленно, и он спокойно сказал:

— Тогда идём.

Братья вышли из дома и по дороге то и дело натыкались на толпы ровесников, которые явно направлялись туда же, куда и они.

— Глядите, братья из семьи Фан, — доносились до ушей осторожные перешёптывания.

— Впереди Фан Юань, тот самый, что сочинил стихи, — подчёркивал кто-то.

— А, это он. Бесстрастное лицо, шагает, будто вокруг ни души, — и правда такой же заносчивый, как болтают, — голос сочился завистью и восхищением.

— Хмы! Был бы ты как он, тоже бы задирал нос! — холодно отвечал другой, не скрывая раздражения.

Фан Чжэн слушал с каменным лицом — он давно привык к таким пересудам. Опустив голову, он молча шагал позади брата. На краю неба уже разгоралась заря, и тень Фан Юаня ложилась Фан Чжэну прямо на лицо. Солнце неспешливо и протяжительно поднималось, но Фан Чжэну вдруг почудилось, что он идёт прямиком во тьму.

============================================================
Т6:
Пошёл вон со своими играми

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.
Ночной сторож, совершая обход, ритмично выбивал дробь деревянной колотушкой.

Звук проник в высокий свайный терем. Гу Юэ Фан Юань разлепил сухие веки и подумал: «Пятая стража». Минувшей ночью он долго лежал в постели, перебирая в уме планы, набросал их великое множество, а поспал в итоге едва ли больше двух часов. Его тело ещё не приступило к культивации, жизненных сил не хватало, и волны вязкой усталости по-прежнему окутывали разум и плоть. Однако более чем пятисотлетний опыт давно выковал в Фан Юане несгибаемую, как сталь, волю — эта сонливость для него ровным счётом ничего не значила.

Он решительно откинул тонкое шёлковое одеяло и без лишних движений поднялся. Распахнул окно: весенний дождь уже кончился. В лицо тотчас пахнуло свежей влагой, смешанной с запахами влажной земли, деревьев и полевых цветов. Фан Юань ощутил, как проясняется в голове, а тяжёлую сонливость точно смыло. Солнце ещё не взошло, и небо синело глубоко — ни тьма, ни свет. Насколько хватало глаз, стояли на сваях дома из зелёного бамбука и брёвен, сливаясь с горами в единую картину тихой, сумрачной зелени.

Свайные терема высились как минимум в два яруса — таково было обычное жилище горцев. Из-за неровной почвы первый ярус составляли массивные деревянные столбы, и лишь второй служил жилыми покоями. Фан Юань с младшим братом Фан Чжэном жили именно на втором ярусе.

— Молодой господин Фан Юань, вы проснулись? Сию минуту поднимусь: помогу вам умыться с дороги.
Снизу донёсся девичий голос. Фан Юань опустил взгляд и увидел свою личную горничную Шэнь Цуй. Внешность её была лишь чуть выше заурядной, зато одета она была со вкусом: зелёный халат с длинными рукавами и штанами, на ногах — расшитые туфельки, а в чёрных волосах — шпилька с жемчужиной. Вся она искрилась юной живостью. Взглянув на Фан Юаня с отрадой, она подхватила таз с водой и, простучав каблучками, поднялась наверх.

Вода была тёплой, приготовленной для умывания. Рот полоскали ивовой веточкой, обмакнутой в снежную соль, — она отбеливала зубы и очищала дёсны. Шэнь Цуй служила ему мягко, с улыбкой на лице и весной в глазах. Затем принялась одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, то и дело будто невзначай касаясь его плеча или спины своей налитой грудью.

Лицо Фан Юаня оставалось бесстрастным, а сердце — спокойным, как стоячая вода. Эта служанка была не только глазами и ушами его дяди с тётей, но и тщеславной, бездушной натурой. В прошлой жизни он позволил ей себя одурачить, а когда после Церемонии Пробуждения Таланта его положение рухнуло, она мгновенно переметнулась и не скупилась на презрительные взгляды.

Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй разглаживала складки на груди его брата, и в его глазах невольно мелькнула искра мучительной зависти. Все эти годы они жили со старшим братом, и заботами Фан Юаня ему тоже прислуживал слуга. Только не юная горничная, как Шэнь Цуй, а раскормленная пожилая карга. «Если бы когда-нибудь Шэнь Цуй служила так же и мне — каково бы это было?» — думал Фан Чжэн; и хотелось ему о том грезить, и боязно. Всем в поместье было известно, что дядя с тётей благоволят Фан Юаню. Поначалу у него и вовсе не было слуги, но Фан Юань сам попросил за брата. И хотя меж господином и слугой пролегала черта, в повседневной жизни Фан Чжэн не смел глядеть на Шэнь Цуй свысока — ведь её матерью была матушка Шэнь, домоправительница всего поместья и наперсница тёти, облечённая немалой властью.

— Ладно, хватит прихорашиваться, — Фан Юань нетерпеливо отстранил её мягкую руку. Одежда и без того была опрятна — Шэнь Цуй скорее его соблазняла. Для неё его будущее было лучезарным, получить высший талант он мог почти наверняка, и стань она наложницей Фан Юаня, одним махом превратилась бы из служанки в госпожу — вознеслась бы прямиком в небо. В прошлой жизни Фан Юань был ослеплён и даже полюбил эту рабыню, но после перерождения видел всё насквозь, и сердце его было холодно, как иней.

— Ступай, — бросил он, даже не взглянув на Шэнь Цуй, и поправил манжеты.
Шэнь Цуй слегка надула губы — сегодняшнее равнодушие Фан Юаня и удивило её, и уязвило. Она хотела было капризно что-то сказать, но её сковала незримая, гнетущая аура, исходившая от господина. Несколько раз она разомкнула губы и в итоге лишь проронила: «Слушаюсь» — и послушно удалилась.

— Ты готов? — Фан Юань посмотрел на Фан Чжэна.
Младший брат недвижно стоял у дверей, опустив голову и глядя себе на носки, и тихо промычал в ответ. На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не в силах уснуть от нервов, тайком поднялся, собрался задолго до рассвета и теперь стоял с чёрными кругами под глазами. Фан Юань кивнул: о том, что творилось на душе у брата, в прежней жизни он не ведал, но в этой — разве мог не понять? Однако сейчас раскрывать это не имело смысла, и он коротко велел:

— Тогда идём.

Братья вышли из дому и по дороге то и дело встречали сверстников, шагавших по двое, по трое — явно к той же цели.

— Глядите, братья Фан, — осторожный шёпот достиг их ушей.
— Впереди идёт тот самый Фан Юань, который стихи сочиняет, — подчеркнул кто-то.
— Так вот он каков: с каменным лицом, никого кругом не замечает — и впрямь заносчивый, как о нём и болтают, — раздался кислый от зависти голос.
— Хмы, был бы ты на его месте, тоже бы зазнался! — холодно отозвался другой, скрывая недовольство.

Фан Чжэн слушал это с безучастным видом — он давно привык к таким пересудам. Опустив голову, он шёл позади брата и молчал. Над горизонтом уже разливался утренний свет, и тень Фан Юаня падала прямо на его лицо. Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг почудилось, что он шагает прямиком во тьму.

============================================================
Т7:
Глава 3. Идите-ка играть со своими яйцами

Тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Ночной сторож, обходивший округу, отбивал ритмичную дробь деревянной колотушкой. Звук проник в высокий свайный дом, и Фан Юань открыл пересохшие веки. «Пятая стража», — отметил он про себя.

Прошлой ночью он долго лежал в постели, обдумывая планы и выстраивая замыслы, — вышло, что поспал всего чуть больше двух часов. Это тело ещё не начало культивировать, жизненной силы в нём было немного, поэтому волны усталости и сонливости по-прежнему окутывали и тело, и душу. Но более пятисот лет жизни давно выковали в Фан Юане волю, твёрдую, как сталь. Эта лёгкая тяга ко сну — сущий пустяк.

Он тут же откинул тонкое шёлковое одеяло и решительно поднялся. Распахнул окно — весенний дождь уже прекратился. Свежая влага, смешанная с ароматами земли, деревьев и полевых цветов, тотчас ударила в лицо. Фан Юань мгновенно почувствовал, как голова прояснилась, а густая пелена сна рассеялась без следа. Солнце ещё не взошло; небо было глубокого синего цвета — то ли тёмное, то ли светлое. Взгляд уходил вдаль, где высокие свайные дома из зелёного бамбука и дерева в гармонии с горными хребтами создавали картину тишины и изумрудной зелени.

Свайные дома насчитывали как минимум два этажа — особая конструкция жилищ горных жителей. Поскольку склоны неровны, первый этаж представлял собой огромные деревянные сваи, и лишь второй был жилым. Фан Юань и его младший брат Фан Чжэн жили как раз на втором этаже.

— Господин Фан Юань, вы проснулись! Я сейчас поднимусь наверх, помогу вам умыться, — в этот момент снизу донёсся девичий голос.

Фан Юань глянул вниз — это была его личная служанка Шэнь Цуй. Внешностью она была не выше средней, но одевалась со вкусом: зелёная кофта, длинные рукава и штаны, на ногах вышитые туфельки, в чёрных волосах — заколка с жемчужиной. От всего её облика исходила юная жизненная энергия. Она радостно взглянула на Фан Юаня и, неся таз с водой, поспешно взбежала по лестнице.

Вода была тёплой, заранее приготовленной для умывания. Для полоскания рта использовали ивовые веточки с примесью каменной соли — это очищало и белило зубы. Шэнь Цуй услужливо хлопотала, улыбаясь, в глазах её играла весенняя нега. Затем она принялась одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, и в процессе то и дело терлась пышной грудью о его руку или спину.

Фан Юань хранил бесстрастное выражение лица, сердце его было спокойно, как гладь воды. Эта служанка — не только глаза и уши дяди и тёти, но ещё и тщеславная, с холодным нравом. В прошлой жизни он был ею одурачен; после Церемонии Пробуждения, когда его положение резко упало, она тут же переменилась и не раз награждала его презрительными взглядами.

Когда пришёл Фан Чжэн, он как раз увидел, как Шэнь Цуй разглаживает складки на груди одежды Фан Юаня. В его глазах невольно мелькнула искра зависти. Все эти годы он жил вместе со старшим братом, под его опекой, и у него тоже был слуга. Но не такая молодая служанка, как Шэнь Цуй, а толстая, грузная старуха.

«Если бы когда-нибудь Шэнь Цуй прислуживала мне вот так — каково бы это было?» — Фан Чжэн и думал об этом, и в то же время боялся думать. Тётя и дядя благоволили к Фан Юаню — это было всем известно в усадьбе. Изначально у Фан Чжэна вообще не было слуги, это Фан Юань сам выпросил для него. Хотя между ними и была разница господина и слуги, в обычные дни Фан Чжэн не смел смотреть на Шэнь Цуй свысока. Всё потому, что мать Шэнь Цуй — госпожа Шэнь, приближённая тёти, а также управляющая всей усадьбой, пользующаяся её глубоким доверием и немалой властью.

— Всё, хватит прихорашиваться, — Фан Юань с нетерпением отстранил её мягкую маленькую руку. Одежда уже давно была разглажена, Шэнь Цуй скорее искушала.

С её точки зрения, у Фан Юаня блестящее будущее, вероятность первоклассных качеств крайне высока; если бы ей удалось стать его наложницей, она бы из служанки превратилась в госпожу — настоящий прыжок в один шаг до небес. В прошлой жизни Фан Юань был обманут, даже полюбил эту служанку. После перерождения он видел всё как на ладони, и сердце его было холодно, как иней.

— Ступай, — Фан Юань даже не взглянул на Шэнь Цуй, поправляя обшлага.

Шэнь Цуй слегка надула губки, чувствуя странность и обиду от сегодняшней холодности господина. Хотела сказать что-то капризное, но её сдерживала едва уловимая, необъяснимая аура Фан Юаня. Она открывала рот несколько раз, но в конце концов произнесла лишь «Да» и послушно удалилась.

— Ты готов? — Фан Юань посмотрел на Фан Чжэна.

Младший брат неподвижно стоял в дверях, опустив голову и глядя на свои носки, и тихо промычал «угу». На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не мог уснуть от волнения, тайком встал и приготовился заранее — под обоими глазами залегли тёмные круги.

Фан Юань кивнул. О том, что было в мыслях младшего брата, в прошлой жизни он не знал, но в этой — как он мог не понимать? Но сейчас указывать на это не имело смысла.

— Тогда идём, — равнодушно распорядился он.

Братья вышли из жилища. По дороге им то и дело встречались ровесники, по двое-трое, — очевидно, у всех была одна цель.

— Смотрите, это братья из семьи Фан, — донеслись до ушей осторожные перешёптывания.

— Тот, что идёт впереди — это Фан Юань, тот самый, что сочинил стихи, — подчёркивал кто-то.

— Так это он! С таким бесстрастным лицом, идёт так, будто вокруг никого нет — действительно такой же заносчивый, как говорят, — чей-то голос сочился кислинкой, завистью и восхищением.

— Хм! Был бы ты таким, как он, — тоже мог бы задирать нос! — ответил кто-то с холодным фырканьем, в котором таилось недовольство.

Фан Чжэн слушал с бесстрастным лицом — он давно привык к таким разговорам. Опустив голову, он шёл позади брата, молча шагая. К этому времени на краю неба уже разгорался утренний свет, и тень Фан Юаня падала прямо ему на лицо. Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг показалось, что он идёт прямо во тьму.

============================================================
Т8:
Третья глава: Катись-ка ты играть со своими яйцами

Тук... тук-тук, тук... тук-тук.

Ночной сторож, совершая обход, ритмично стучал в деревянную колотушку. Звук проник в высокий свайный дом, и Фан Юань разомкнул сухие веки. «Пятая стража...» — мелькнуло в голове.

Минувшей ночью он долго лежал в постели, погружённый в раздумья, строил планы один за другим — в итоге поспал от силы немногим больше двух часов. Тело это ещё не приступало к культивации и не отличалось выносливостью, поэтому волны усталости и сонливости по-прежнему окутывали разум. Однако более пятисот лет опыта давно выковали в Фан Юане железную, несгибаемую волю, и жалкая сонливость не могла стать для него помехой.

Он тотчас отбросил тонкое шёлковое одеяло и без лишних движений поднялся. Распахнул окно: весенний дождь уже прекратился. Свежая влага, смешанная с ароматами земли, деревьев и полевых цветов, ударила в лицо, и Фан Юань почувствовал, как проясняется в голове, а остатки сна рассеиваются без следа. Солнце ещё не взошло, и небо отливало глубокой синевой — ни свет, ни тьма.

Взгляд скользнул по окрестностям: свайные дома, сложенные из зелёного бамбука и дерева, терялись среди гор, сливаясь в безмятежную тёмно-зелёную картину. Такие дома высотой не менее двух этажей — особенность горских жилищ: земля здесь неровная, оттого первый этаж стоит на высоких сваях, а жилые помещения располагаются на втором. Фан Юань с младшим братом Фан Чжэном как раз и жили на втором этаже.

— Молодой господин Фан Юань, вы уже проснулись? Я сейчас поднимусь, помогу вам умыться, — донёсся снизу девичий голос.

Фан Юань опустил глаза — внизу стояла его личная горничная Шэнь Цуй. Внешность её была, пожалуй, лишь чуть выше заурядной, но одевалась она со вкусом: зелёный халат с длинными рукавами, широкие штаны, расшитые туфельки да жемчужная шпилька в чёрных волосах — вся она источала юную свежесть. Девушка с радостной улыбкой взглянула на Фан Юаня и, подхватив таз с водой, быстро застучала каблучками вверх по лестнице.

Вода была загодя подогрета — для умывания. Зубы полагалось чистить ивовой веточкой, обмакнув в каменную соль: она отбеливала эмаль и придавала свежесть дыханию. Шэнь Цуй прислуживала нежно, с улыбкой на лице и весенним томлением во взоре. Принялась одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы — и то и дело будто невзначай касалась его руки или спины своей пышной грудью.

Фан Юань не выражал никаких чувств, сердце его было подобно стоячей воде. Эта служанка не только служила глазами и ушами его дяди с тётей, но и сама была тщеславной и холодной по натуре. В прошлой жизни он позволил ей себя одурачить, а когда после Церемонии Открытия Врат его положение резко пошатнулось, она моментально переменилась в лице и принялась окатывать его презрением.

Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй расправляла складки на одежде брата, — в его глазах невольно промелькнула искра зависти. Все эти годы, живя со старшим братом и пользуясь его заботой, он тоже имел слугу, но то был не юный цветок вроде Шэнь Цуй, а заплывшая жиром пожилая карга. «Каково это было бы, если бы Шэнь Цуй прислуживала мне так же?..» — Фан Чжэн и думать об этом хотел, и боялся себе позволить. Весь особняк знал, что дядя с тётей благоволят именно Фан Юаню. Поначалу Фан Чжэну и вовсе не полагалось слуг, и лишь по настоянию Фан Юаня для него выделили прислугу. И хотя различие между господином и слугой существовало, Фан Чжэн в обычные дни не смел смотреть на Шэнь Цуй свысока — ведь её матерью была не кто иная, как матушка Шэнь, наперсница тётушки и управительница всего поместья, облечённая немалой властью и полным доверием.

— Всё, хватит возиться.

Фан Юань нетерпеливо отстранил мягкую руку Шэнь Цуй. Одежда давно сидела безупречно, девушка же скорее заигрывала с ним. Для неё будущее Фан Юаня было лучезарным, а вероятность высшего, первого ранга — чрезвычайно высока. Сделайся она его наложницей — и в один прыжок из рабыни превратилась бы в госпожу, вознеслась бы до небес. В прошлой жизни Фан Юань был ослеплён и даже влюбился в неё, но теперь, после перерождения, видел всё насквозь, и сердце его остыло до ледяного инея.

— Можешь идти.

Он даже не взглянул на Шэнь Цуй, поправляя манжеты. Девушка слегка надула губки, уязвлённая и сбитая с толку его сегодняшней холодностью. Ей хотелось капризно возразить, но исходившая от Фан Юаня неуловимая, властная аура всякий раз перехватывала слова. Она несколько раз открыла рот, но в конце концов лишь покорно произнесла «слушаюсь» и тихо удалилась.

— Ты готов? — Фан Юань перевёл взгляд на Фан Чжэна.

Брат как вкопанный стоял у двери, уставившись на собственные носки, и едва слышно промычал в ответ. На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, ворочался от волнения, а потом тайком встал и собрался задолго до рассвета, отчего под глазами залегли тёмные круги. Фан Юань кивнул; в прошлой жизни помыслы брата были ему неведомы, но сейчас он понимал их без труда. Однако ворошить это сейчас было бессмысленно, и он лишь коротко бросил:

— Тогда пошли.

Братья вышли из дома. По дороге то и дело попадались сверстники — по двое, по трое, все явно направлялись туда же.

— Глядите, братья Фан, — донеслось до них осторожное перешёптывание.

— Тот, что впереди, — это тот самый Фан Юань, который стихи сочиняет, — уточнил чей-то голос.

— А, так это он. С таким невозмутимым и надменным лицом, будто никого вокруг не замечает... Точно, весь из себя, как и говорят, — процедил кто-то с кислой миной, в которой смешались зависть и восхищение.

— Хм, будь ты на его месте, тоже бы так задавался! — с холодной усмешкой ответил ему другой, не скрывая недовольства.

Фан Чжэн слушал всё это с каменным лицом — подобные разговоры давно стали привычными. Потупив взгляд, он молча следовал за старшим братом. У горизонта уже разгорался утренний свет, и тень Фан Юаня ложилась прямо на лицо Фан Чжэна. Солнце медленно поднималось, но младшему брату вдруг почудилось, что он шагает прямо во тьму.

============================================================
Т9:
Глава 3: Идите-ка вы играть со своими яйцами

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Ночной сторож, обходящий округу, отбивал ритмичную дробь в деревянную колотушку.

Звук донёсся до высокого дома на сваях. Фан Юань открыл пересохшие веки и подумал про себя: «Уже пятая стража».

Прошлой ночью он долго лежал в постели, обдумывая планы, настроил целую кучу задумок — выходит, поспал всего чуть больше двух часов.

Это тело ещё не начало практиковать культивацию, силы в нём было немного, поэтому волны усталости и сонливости по-прежнему окутывали душу и тело.

Но более пятисот лет жизненного опыта давно выковали в Фан Юане волю, твёрдую, как сталь. Эта лёгкая сонливость — сущий пустяк.

Он тут же откинул с себя тонкое шёлковое одеяло и без лишних движений поднялся.

Распахнул окно — весенний дождь уже прекратился.

Свежая влага, смешанная с ароматами земли, деревьев и полевых цветов, тотчас ударила в лицо. Фан Юань мгновенно почувствовал, как голова прояснилась, а густая пелена сна рассеялась без следа.

Солнце ещё не взошло, небо было глубокого синего цвета — то ли сумеречного, то ли светлого.

Стоило бросить взгляд вдаль — высокие свайные дома из зелёного бамбука и дерева, в гармонии с горными хребтами, — повсюду царили тишина и изумрудная зелень.

Свайные дома насчитывали как минимум два этажа — это была особая конструкция жилищ горных жителей. Поскольку горы неровные, первый этаж представлял собой огромные деревянные сваи, и лишь второй этаж был жилым.

Фан Юань и его младший брат Фан Чжэн жили на втором этаже.

«Господин Фан Юань, вы проснулись. Я сейчас поднимусь наверх, помогу вам умыться». Как раз в этот момент снизу донёсся девичий голос.

Фан Юань опустил взгляд — это была его личная служанка Шэнь Цуй.

Она была лишь средней внешности, но одета со вкусом: зелёная кофта, длинные рукава и штаны, на ногах вышитые туфельки, в чёрных волосах заколка с жемчужиной. От всего её облика исходила юная жизненная энергия.

Она радостно глянула на Фан Юаня и, неся таз с водой, с топотом взбежала по лестнице.

Вода была тёплой, заранее размешанной, для умывания. Для полоскания рта использовали ивовые веточки с примесью каменной соли — это очищало зубы и делало их белыми.

Шэнь Цуй услужливо прислуживала, улыбаясь, в глазах играла весенняя нега. Затем она принялась одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, и в процессе то и дело терлась пышной грудью о его руку или спину.

Фан Юань хранил бесстрастное выражение лица, сердце его было спокойно, как гладь воды.

Эта служанка — не только глаза и уши дяди и тёти, но ещё и тщеславная, с холодным нравом. В прошлой жизни он был ею одурачен; после Церемонии пробуждения, когда его положение резко упало, она тут же переменилась и не раз награждала его презрительными взглядами.

Когда пришёл Фан Чжэн, он как раз увидел, как Шэнь Цуй разглаживает складки на груди одежды Фан Юаня. В его глазах невольно мелькнула искра зависти и ревности.

Все эти годы он жил вместе со старшим братом, под его опекой, и у него тоже был слуга. Но не такая молодая служанка, как Шэнь Цуй, а толстая, грузная старуха.

«Если бы когда-нибудь Шэнь Цуй прислуживала мне вот так — каково бы это было?» — думал Фан Чжэн, и в то же время боялся об этом думать.

Тётя и дядя благоволили к Фан Юаню — это было всем известно в усадьбе.

Изначально у него вообще не было слуги, это Фан Юань сам выпросил для Фан Чжэна.

Хотя между ними и была разница господина и слуги, в обычные дни Фан Чжэн не смел смотреть на Шэнь Цуй свысока. Всё потому, что мать Шэнь Цуй — госпожа Шэнь, приближённая тёти, а также управляющая всей усадьбой, пользующаяся глубоким доверием и немалой властью.

«Ладно, больше не надо поправлять одежду». Фан Юань нетерпеливо отвёл её мягкую маленькую руку — одежда уже давно была расправлена, а Шэнь Цуй лишь пыталась его соблазнить.

С её точки зрения, перед ним блестящее будущее, вероятность первоклассных качеств крайне высока; если бы ей удалось стать наложницей Фан Юаня, она бы из служанки превратилась в госпожу — настоящий прыжок в один шаг до небес.

В прошлой жизни Фан Юань был обманут, даже полюбил эту служанку. После перерождения он прозревал всё как на ладони, и сердце его было холодно, как иней.

«Ступай». Фан Юань даже не взглянул на Шэнь Цуй, поправляя свои обшлага.

Шэнь Цуй слегка надула губки, чувствуя странность и обиду от сегодняшней холодности Фан Юаня. Хотела сказать что-то капризное, но её сдерживала едва уловимая, необъяснимая аура Фан Юаня. Она открывала рот несколько раз, но в конце концов произнесла лишь «Да» и послушно удалилась.

«Ты готов?» — Фан Юань посмотрел на Фан Чжэна.

Младший брат неподвижно стоял в дверях, опустив голову, глядя на свои носки, и тихо промычал «угу».

На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не мог уснуть от волнения, тайком встал и приготовился заранее — под обоими глазами залегли тёмные круги.

Фан Юань кивнул. О том, что было в мыслях младшего брата, в прошлой жизни он не знал, но в этой — как он мог не понимать?

Но сейчас указывать на это не имело смысла. Он равнодушно распорядился: «Тогда идём».

И вот братья вышли из жилища. По дороге им то и дело встречались ровесники, по двое-трое, — очевидно, у всех была одна цель.

«Смотрите, это братья из семьи Фан», — донеслись до ушей осторожные перешёптывания.

«Тот, что идёт впереди — это Фан Юань, тот самый, что сочинил стихи», — подчёркивал кто-то.

«Так это он! Такой бесстрастный, идёт так, будто вокруг никого нет — действительно такой же заносчивый, как говорят», — чей-то голос сочился кислинкой, завистью и восхищением.

«Хм! Был бы ты таким, как он, — тоже мог бы задирать нос!» — ответил кто-то с холодным фырканьем, в котором таилось недовольство.

Фан Чжэн слушал с бесстрастным лицом — он давно привык к таким разговорам.

Опустив голову, он шёл позади брата, молча шагая.

К этому времени на краю неба уже разгорался утренний свет, и тень Фан Юаня падала прямо на его лицо.

Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг показалось, что он идёт прямо во тьму.

============================================================
Т10:
Глава 3: Идите-ка вы играть со своими яйцами

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Ночной сторож, обходящий округу, отбивал ритмичную дробь в деревянную колотушку.

Звук проник в высокий свайный дом на сваях. Фан Юань открыл пересохшие веки и подумал про себя: «Уже пятая стража».

Прошлой ночью он долго лежал в постели, обдумывая планы, настроил целую кучу задумок — выходит, поспал всего чуть больше двух часов.

Это тело ещё не начало практиковать cultivation, силы в нём было немного, поэтому волны усталости и сонливости по-прежнему окутывали душу и тело.

Но более пятисот лет жизненного опыта давно выковали в Фан Юане волю, твёрдую, как сталь. Эта лёгкая сонливость — сущий пустяк.

Он тут же откинул с себя тонкое шёлковое одеяло и без лишних движений поднялся.

Распахнул окно — весенний дождь уже прекратился.

Свежая влага, смешанная с ароматами земли, деревьев и полевых цветов, тотчас ударила в лицо. Фан Юань мгновенно почувствовал, как голова прояснилась, а густая пелена сна рассеялась без следа.

Солнце ещё не взошло, небо было глубокого синего цвета — то ли сумеречного, то ли светлого.

Стоило бросить взгляд вдаль — высокие свайные дома из зелёного бамбука и дерева, в гармонии с горными хребтами, — повсюду царили тишина и изумрудная зелень.

Свайные дома насчитывали как минимум два этажа — это была особая конструкция жилищ горных жителей. Поскольку горы неровные, первый этаж представлял собой огромные деревянные сваи, и лишь второй этаж был жилым.

Фан Юань и его младший брат Фан Чжэн жили на втором этаже.

«Господин Фан Юань, вы проснулись. Я сейчас поднимусь наверх, помогу вам умыться». Как раз в этот момент снизу донёсся девичий голос.

Фан Юань опустил взгляд — это была его личная служанка Шэнь Цуй.

Она была лишь средней внешности, но одета со вкусом: зелёная кофта, длинные рукава и штаны, на ногах вышитые туфельки, в чёрных волосах заколка с жемчужиной. От всего её облика исходила юная жизненная энергия.

Она радостно глянула на Фан Юаня и, неся таз с водой, с топотом взбежала по лестнице.

Вода была тёплой, заранее размешанной, для умывания. Для полоскания рта использовали ивовые веточки с примесью каменной соли — это очищало зубы и делало их белыми.

Шэнь Цуй услужливо прислуживала, улыбаясь, в глазах играла весенняя нега. Затем она принялась одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, и в процессе то и дело терлась пышной грудью о его руку или спину.

Фан Юань хранил бесстрастное выражение лица, сердце его было спокойно, как гладь воды.

Эта служанка — не только глаза и уши дяди и тёти, но ещё и тщеславная, с холодным нравом. В прошлой жизни он был ею одурачен; после Церемонии пробуждения, когда его положение резко упало, она тут же переменилась и не раз награждала его презрительными взглядами.

Когда пришёл Фан Чжэн, он как раз увидел, как Шэнь Цуй разглаживает складки на груди одежды Фан Юаня. В его глазах невольно мелькнула искра зависти и ревности.

Все эти годы он жил вместе со старшим братом, под его опекой, и у него тоже был слуга. Но не такая молодая служанка, как Шэнь Цуй, а толстая, грузная старуха.

«Если бы когда-нибудь Шэнь Цуй прислуживала мне вот так — каково бы это было?» — думал Фан Чжэн, и в то же время боялся об этом думать.

Тётя и дядя благоволили к Фан Юаню — это было всем известно в усадьбе.

Изначально у него вообще не было слуги, это Фан Юань сам выпросил для Фан Чжэна.

Хотя между ними и была разница господина и слуги, в обычные дни Фан Чжэн не смел смотреть на Шэнь Цуй свысока. Всё потому, что мать Шэнь Цуй — госпожа Шэнь, приближённая тёти, а также управляющая всей усадьбой, пользующаяся глубоким доверием и немалой властью.

«Всё, хватит прихорашиваться». Фан Юань с нетерпением отстранил её мягкую маленькую руку — одежда уже давно была ровной, Шэнь Цуй больше искушала.

С её точки зрения, перед ним блестящее будущее, вероятность первоклассных качеств крайне высока; если бы ей удалось стать наложницей Фан Юаня, она бы из служанки превратилась в госпожу — настоящий прыжок в один шаг до небес.

В прошлой жизни Фан Юань был обманут, даже полюбил эту служанку. После перерождения он прозревал всё как на ладони, и сердце его было холодно, как иней.

«Ступай». Фан Юань даже не взглянул на Шэнь Цуй, поправляя свои обшлага.

Шэнь Цуй слегка надула губки, чувствуя странность и обиду от сегодняшней холодности Фан Юаня. Хотела сказать что-то капризное, но её сдерживала едва уловимая, необъяснимая аура Фан Юаня. Она открывала рот несколько раз, но в конце концов произнесла лишь «Да» и послушно удалилась.

«Ты готов?» — Фан Юань посмотрел на Фан Чжэна.

Младший брат неподвижно стоял в дверях, опустив голову, глядя на свои носки, и тихо промычал «угу».

На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, не мог уснуть от волнения, тайком встал и приготовился заранее — под обоими глазами залегли тёмные круги.

Фан Юань кивнул. О том, что было в мыслях младшего брата, в прошлой жизни он не знал, но в этой — как он мог не понимать?

Но сейчас указывать на это не имело смысла. Он равнодушно распорядился: «Тогда идём».

И вот братья вышли из жилища. По дороге им то и дело встречались ровесники, по двое-трое, — очевидно, у всех была одна цель.

«Смотрите, это братья из семьи Фан», — донеслись до ушей осторожные перешёптывания.

«Тот, что идёт впереди — это Фан Юань, тот самый, что сочинил стихи», — подчёркивал кто-то.

«Так это он! Такой бесстрастный, идёт так, будто вокруг никого нет — действительно такой же заносчивый, как говорят», — чей-то голос сочился кислинкой, завистью и восхищением.

«Хм! Был бы ты таким, как он, — тоже мог бы задирать нос!» — ответил кто-то с холодным фырканьем, в котором таилось недовольство.

Фан Чжэн слушал с бесстрастным лицом — он давно привык к таким разговорам.

Опустив голову, он шёл позади брата, молча шагая.

К этому времени на краю неба уже разгорался утренний свет, и тень Фан Юаня падала прямо на его лицо.

Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг показалось, что он идёт прямо во тьму.

============================================================
Т11:
Глава 3: Иди, поиграй с яйцами

Бам, бам-бам, бам, бам-бам.  
Ночной сторож, обходя дозором, ритмично колотил в свою колотушку.

Звук доносился до дома на сваях. Фан Юань разлепил пересохшие веки и прошептал про себя: «Уже пятая стража».

Прошлой ночью он долго лежал в постели, всё обдумывая, набросал кучу планов, и если подсчитать, то спал едва ли больше двух часов. Это тело ещё не начало практиковать совершенствование, жизненные силы в нём били слабо, и волны усталости и сонливости всё ещё окутывали дух и плоть.

Однако более пятисот лет жизненного опыта давно выковали в Фан Юане несокрушимую, как сталь, волю. Подобная сонливость для него вообще ничего не значила.

Он тотчас отбросил тонкое шёлковое одеяло и решительно поднялся.

Отворил окно — весенний дождь уже закончился. Влажная свежесть, пропитанная запахами земли, деревьев и полевых цветов, ударила в лицо. Фан Юань сразу почувствовал, как проясняется в голове, сонливость исчезла без следа.

Солнце ещё не взошло, небо сияло глубокой синью — как будто и темно, и светло одновременно. Взгляд охватывал дома на сваях из зелёного бамбука и дерева, что гармонично вписывались в горный ландшафт, и всё вокруг дышало уединением и густой зеленью.

Такой дом на сваях, как минимум двухэтажный, — особенное жилище горцев. Поскольку склоны неровные, первый этаж — это массивные опоры, а жилые помещения расположены на втором. Фан Юань и его младший брат Фан Чжэн жили на втором этаже.

— Молодой господин Фан Юань, вы проснулись. Эта ничтожная сейчас же поднимется и поможет вам умыться.

Внизу раздался девичий голос. Фан Юань опустил взгляд и увидел свою личную служанку Шэнь Цуй.

Её внешность можно было оценить лишь как среднюю, но одевалась она хорошо: зелёная блуза с длинными рукавами, длинные штаны, расшитые туфельки на ногах, а в чёрных волосах — жемчужная шпилька. Вся она излучала молодую энергию. Радостно взглянув на Фан Юаня, Шэнь Цуй с тазом воды бодро протопала наверх.

Вода была тёплой, как раз для умывания. Для чистки зубов она подала ивовую палочку с «снежной солью» — ею скребли зубы, отбеливая и очищая их.

Шэнь Цуй прислуживала с нежностью, на лице её сияла улыбка, во взгляде читалась весна. Затем она принялась одевать Фан Юаня, застёгивая пуговицы, и то и дело как бы невзначай тёрлась о его руку или спину своей полной грудью.

Фан Юань оставался бесстрастным, сердце его было спокойно, словно тихая гладь.

Эта служанка была не только соглядатаем его дяди и тёти, но и падкой на роскошь особой с холодным и неблагодарным нравом. В прошлой жизни он позволил себя одурачить. Когда же после церемонии Открытия Сознания его статус рухнул, она мгновенно переменилась в лице и не скупилась на презрительные взгляды.

Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй расправляла складки на груди рубашки Фан Юаня. В его глазах мелькнула зависть. Все эти годы он жил со старшим братом, пользовался его заботой, и у него тоже был слуга. Но не молодая служанка вроде Шэнь Цуй, а толстая старуха-карга.

«Какого это было бы, если бы однажды Шэнь Цуй вот так прислуживала мне?» — мелькнуло у Фан Чжэна в мыслях, но он тут же отогнал эту мысль.

Дядя и тётя явно благоволили Фан Юаню — в доме это знали все. Поначалу у Фан Чжэна и вовсе не было слуги, и именно Фан Юань сам попросил для него. Хотя между господином и слугой существовала разница в положении, в обычные дни Фан Чжэн не осмеливался смотреть на Шэнь Цуй свысока. Ведь матерью Шэнь Цуй была та самая нянька Шэнь, доверенное лицо тётушки; она же заправляла всем домом, пользовалась огромным доверием хозяйки и обладала немалой властью.

— Ладно, не надо больше прихорашиваться, — Фан Юань недовольно убрал мягкие руки Шэнь Цуй.

Одежда и так была в порядке, а Шэнь Цуй скорее заигрывала. Для неё он был завидной партией, с высочайшей вероятностью таланта первого разряда. Если бы она смогла стать наложницей Фан Юаня, то превратилась бы из рабыни в госпожу, одним шагом вознеслась бы до небес. В прошлой жизни Фан Юань был обманут и даже полюбил эту служанку. После же перерождения он всё видел насквозь, и сердце его было холодным, как иней.

— Ступай, — Фан Юань даже не взглянул на Шэнь Цуй, поправляя манжеты.

Шэнь Цуй слегка надула губки, удивляясь сегодняшней нечуткости Фан Юаня и немного огорчаясь. Ей хотелось отпустить какую-нибудь капризную реплику, но странная аура Фан Юаня незримо подавляла её. Она несколько раз открыла рот, но в конце концов лишь тихо произнесла «да» и послушно удалилась.

— Ты готов? — обратился Фан Юань к Фан Чжэну.

Брат оцепенело стоял на пороге, опустив голову и глядя на носки своих туфель, и тихо промычал в ответ. На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, перенервничал, не мог уснуть, тайком встал и давно был готов — потому и круги под глазами у него стали чёрными.

Фан Юань кивнул. В прошлой жизни Фан Чжэн не понимал мыслей брата, но в этой жизни разве мог Фан Юань их не понять? Однако сейчас выяснять это было бессмысленно, и он спокойно произнёс:

— Тогда идём.

Братья вышли из дома. По пути им попадалось немало сверстников, те двигались группами, по двое-трое, явно направляясь в одно место.

— Смотрите-ка, это братья Фан, — донёсся до них осторожный шёпот.

— Впереди идёт тот самый Фан Юань, который сочиняет стихи, — подчеркнул кто-то.

— Так это он, значит! С таким вот равнодушным и надменным видом, точь-в-точь как говорят — заносчивый, — проговорил кто-то с кислой миной, не то завидуя, не то восхищаясь.

— Хм, а ты бы мог так же, будь на его месте! — холодно отозвался другой, скрывая недовольство.

Фан Чжэн слушал с бесстрастным лицом, он давно привык к таким пересудам. Опустив голову, он безмолвно шёл следом за братом.

Край неба уже осветился утренней зарёй, и тень Фан Юаня падала прямо на лицо Фан Чжэну. Солнце медленно всходило, но Фан Чжэн вдруг ощутил, что идёт во тьму.