books/role-topology/aj-abs-tasks/23f3b69940.txt

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на китайском и 8 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/books/role-topology/aj-abs/23f3b69940.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т4-ТЕРМИН: <число>
Т4-ЯЗЫК: <число>
Т4-ФОРМА: <число>
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т5-ТЕРМИН: <число>
Т5-ЯЗЫК: <число>
Т5-ФОРМА: <число>
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т6-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т6-ТЕРМИН: <число>
Т6-ЯЗЫК: <число>
Т6-ФОРМА: <число>
Т6-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т7-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т7-ТЕРМИН: <число>
Т7-ЯЗЫК: <число>
Т7-ФОРМА: <число>
Т7-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т8-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т8-ТЕРМИН: <число>
Т8-ЯЗЫК: <число>
Т8-ФОРМА: <число>
Т8-ПОЧЕМУ: <цитаты>

ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси: короткая ЦИТАТА из текста через « | ».
Число без цитаты не принимается и на диск не попадает: именно из-за отсутствия цитат показания
прошлых судей оказались непроверяемыми. Ноль по оси обоснования не требует.


============================================================
ИСХОДНИК:
纵身亡魔心仍不悔
　　“方源，乖乖地交出春秋蝉，我给你个痛快！”
　　“方老魔，你不要妄图反抗了，今日我们正道各大派联合起来，就是要踏破你的魔窟。这里早已经布下天罗地网，这次你必定身首异处！”
　　“方源你个该死的魔头，你为了练成春秋蝉，杀了千万人的性命。你已经犯下了滔天的罪孽，罪无可恕，罄竹难书！”
　　“魔头，三百年前你侮辱了我，夺走了我的清白之身，杀光我全家，诛了我的九族。从那刻起，我恨不得吃你肉，喝你的血！今天，我要让你生不如死！！”
　　……
　　方源一身残破的碧绿大袍，披头散发，浑身浴血，环顾四周。
　　山风吹得血袍飘荡，如战旗般嚯嚯作响。
　　鲜红的血液，从身上数百道伤口向外涌着。只是站着一会儿，方源脚下已经积了一大滩的血水。
　　群敌环伺，早已经没有了生路。
　　大局已定，今日必死无疑。
　　方源对局势洞若观火，不过即便死亡将临，他仍旧是面不改色，神情平淡。
　　他目光幽幽，如古井深潭一般，一如既往的深不见底。
　　围攻他的正道群雄，不是堂堂一派之长者尊贵，就是名动四方之少年英豪。此时牢牢包围着方源，有的在咆哮，有的在冷笑，有的双眼眯起闪着警惕的光，有的捂着伤口恐惧地望着。
　　他们没有动手，都忌惮着方源的临死反扑。
　　就这样紧张地对峙了三个时辰，夕阳西下，落日的余晖将山边的晚霞点燃，一时间绚烂如火。
　　一直静如雕塑的方源，慢慢转身。
　　群雄顿时一阵骚动，齐齐后退一大步。
　　此刻，方源脚下的灰白山石，早已经被鲜血染成了暗红。因为失血过多而显得苍白的脸，被晚霞映照着，忽然增添了一份嫣然之光彩。
　　看着这青山落日，方源轻声一笑：“青山落日，秋月春风。当真是朝如青丝暮成雪，是非成败转头空。”
　　说这话的时候，眼前忽的就浮现出前世地球上的种种。
　　他本是地球上的华夏学子，机缘巧合穿越到这方世界。辗转颠簸三百年，纵横世间两百余年，五百多年光阴悠悠，却是晃眼即逝。
　　深埋在心底的许多记忆，在此刻鲜活起来，栩栩如生地在眼前回现着。
　　“终究是失败了呀。”方源心中叹着，有些感慨，却并不后悔。
　　这种结果，他也早有预见。当初选择时，就有了心理准备。
　　所谓魔道，就是不修善果，杀人放火。天地不容，举世皆敌，还要纵情纵横。
　　“若是刚炼成的春秋蝉有效，来生还是要做邪魔！”这般想着，方源情不自禁放声大笑。
　　“老魔，你笑什么？”
　　“大家小心，魔头死到临头要反扑了！”
　　“快快交出春秋蝉！！”
　　群雄逼迫而来，恰在这时，轰的一声，方源悍然自爆。
　　……
　　春雨绵绵，悄无声息地滋润着青茅山。
　　夜已经深了，丝丝凉风吹拂着细雨。
　　青茅山却不黑暗，从山腰至山脚，闪着许多莹莹的微光，好像是披着一条灿烂的光带。
　　这些光来源于一座座高脚吊楼，虽称不上万家灯火，却也有数千的规模。
　　正是坐落在青茅山的古月山寨，给广袤幽静的山峦增添了一份浓郁的人烟气息。
　　古月山寨的最中央，是一座大气辉煌的楼阁。此时正举办着祭祀大典，因此更是灯火通明，光辉绚烂。
　　“列祖列宗保佑，希望此次开窍大典中能多多涌现出资质优秀的少年，为家族增添新血和希望！”古月族长中年模样，两鬓微霜，一身素白庄重的祭祀服装，跪在棕黄色的地板上，直着上身，双手合十，紧闭双目诚心祈祷。
　　他面对着高高的黑漆台案，在台案有三层，供奉着先祖的牌位。牌位两侧摆着赤铜香炉，香烟袅袅。
　　在他的身后，也同样跪着十余人。他们穿着宽大的白色祭服，都是家族中的家老、话事人，执掌着各方面的权柄。
　　祈祷了一番后，古月族长率先弯腰，双手平摊，掌心紧紧贴着地板，磕头。额头碰在棕色的地板上，发出轻轻的砰砰声。
　　身后的家老们各个表情肃穆，也随着默默效仿。
　　一时间，宗族祠堂中尽是额头碰撞地板的轻响。
　　大典完毕，众人慢慢地从地板上站起身来，静静地走出庄严的祠堂。
　　在走廊中，众家老默默地舒了一口气，气氛为之一松。
　　议论声渐渐地起来。

============================================================
Т1:
Даже погибая, демоническое сердце не ведает раскаяния.

— Фан Юань, послушно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!
— Старый демон Фан, не пытайся сопротивляться! Сегодня все праведные школы объединились, дабы растоптать твоё демоническое логово. Здесь давно расставлены небесные сети и земные силки, на этот раз ты непременно сложишь голову!
— Фан Юань, проклятый изверг! Ради создания Весенне-осенней цикады ты сгубил тысячи и тысячи жизней, совершил чудовищные злодеяния, которым нет прощения и числа!
— Демон! Триста лет назад ты обесчестил меня, отнял мою чистоту, убил всю мою семью и истребил девять моих родов. С той самой минуты я мечтала сожрать твою плоть и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя молить о смерти!

…

Фан Юань стоял посреди поляны в изорванной зелёной мантии, с распущенными волосами, весь в крови, и обводил взглядом окруживших его врагов. Горный ветер трепал окровавленные одежды, и они хлопали на ветру, словно боевое знамя. Алая кровь продолжала сочиться из сотен ран на теле. Фан Юань застыл на месте лишь на мгновение, но под его ногами уже успела натечь целая лужа.

Враги обступили его со всех сторон, пути к спасению не осталось. Исход был предрешён — сегодня его ждала неминуемая смерть.

Но даже перед лицом гибели Фан Юань оставался невозмутим, и выражение его лица было безмятежным. Он прекрасно понимал расстановку сил, однако его взгляд по-прежнему оставался тёмным и бездонным, словно глубокий древний омут.

Среди осадивших его праведных героев были как почтенные главы школ, так и прославленные юные таланты. Плотным кольцом окружив Фан Юаня, одни выкрикивали проклятия, другие холодно усмехались, третьи зорко щурились, готовые к броску, а кто-то зажимал раны и глядел на него с ужасом. Но никто не решался напасть — все опасались предсмертного отчаянного рывка демона.

Напряжённое противостояние длилось около шести часов. Солнце клонилось к западу, и прощальные лучи зажгли вечерние облака над горами, засиявшие ослепительным пламенем.

Фан Юань, до этого неподвижный словно изваяние, медленно повернулся.
Герои тут же вздрогнули и, как один, отшатнулись на добрый шаг назад.

К тому времени серо-белый горный камень под ногами Фан Юаня давно пропитался кровью и стал тёмно-багровым. Его лицо, побледневшее от смертельной потери крови, вдруг озарилось отблесками заката, обретя неожиданно живой румянец. Глядя на зелёные горы в лучах заходящего солнца, Фан Юань тихо усмехнулся:

— Зелёные горы на закате, осенняя луна и весенний ветер. Воистину: утром пряди — чёрный шёлк, а к вечеру — седой снег; что слава, что позор, что успех — лишь стоит обернуться, и всё уже пустота.

При этих словах перед его глазами невольно пронеслись картины из прошлой жизни на Земле. Когда-то он был студентом из Поднебесной, по воле случая пересёкшим грань миров и попавшим в эту реальность. Триста лет скитаний, двести с лишним лет господства над миром... Пятьсот с лишним лет минули, словно единый миг. Множество воспоминаний, погребённых глубоко в душе, ожили в этот час и чередой пронеслись перед мысленным взором, яркие и отчётливые.

«В конце концов, я потерпел неудачу», — подумал Фан Юань. В его сердце промелькнула тень сожаления, но не было ни капли раскаяния. Он предвидел такой итог и был морально готов к нему с того самого дня, как сделал свой выбор. Ведь демонический путь тем и отличается, что не возделывает добрых плодов, а лишь убивает и грабит; он отвергнут Небом и Землёй, и весь мир идёт на тебя войной, но даже так ты должен следовать своим желаниям до конца.

«Если Весенне-осенняя цикада, которую мне удалось создать, сработает, я и в следующей жизни снова стану злым демоном!» — с этой мыслью Фан Юань не выдержал и расхохотался во весь голос.

— Старый демон, чему ты смеёшься?
— Будьте настороже! Изверг на пороге смерти готов броситься в последний бой!
— Немедленно отдай Весенне-осеннюю цикаду!

Герои, угрожая, надвинулись ближе, и в этот самый миг раздался оглушительный грохот — Фан Юань без колебаний подорвал себя.

…

Весенний дождь моросил без устали, беззвучно орошая гору Цинмао. Ночь была глубока, порывы прохладного ветра играли с завесой измороси. Однако гора Цинмао не тонула во тьме: от подножия до середины склона она мерцала тысячами огней, будто укутанная сияющей световой лентой. Свет этот исходил из высоких домов на сваях. Пусть в этих землях и не было мириадов огней, но и нескольких тысяч хватало сполна. То было селение клана Гуюэ, раскинувшееся на горе Цинмао и наполнившее безлюдные горные просторы живым дыханием людей.

В самом центре селения высилось величественное здание. Сейчас там проходила церемония жертвоприношения, и оттого оно сияло особенно ярко и празднично.

— Духи предков, защитите нас! Молю, чтобы на этой церемонии открытия апертуры явилось побольше юных дарований, дабы влить в клан новую кровь и подарить надежду! — Глава клана Гуюэ, мужчина средних лет с проседью на висках, облачённый в строгое белое церемониальное одеяние, стоял на коленях на жёлто-коричневом полу. Выпрямив спину, сложив ладони вместе и плотно закрыв глаза, он истово молился перед высоким чёрным лаковым алтарём. На алтаре в три яруса высились поминальные таблички предков, а по бокам от них стояли медные курильницы, из которых струился благовонный дым.

Позади главы клана безмолвно стояли на коленях ещё десять с лишним человек в просторных белых ритуальных одеждах. То были старейшины клана и ключевые фигуры, державшие в своих руках бразды власти.

Завершив молитву, глава клана первым склонился в земном поклоне: ладони плашмя легли на пол, а лоб со стуком коснулся досок. За его спиной все старейшины с торжественными лицами молча последовали этому примеру. На мгновение стены родового храма наполнились лишь мягким стуком челобитий.

Когда ритуал подошёл к концу, люди один за другим медленно поднялись с пола и в тишине вышли из стен торжественного храма. Лишь в коридоре старейшины с облегчением выдохнули, и напряжение наконец спало. Постепенно послышался негромкий говор.

============================================================
Т2:
Даже перед смертью сердце демона не ведает раскаяния.

— Фан Юань, покорно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!
— Старый демон Фан, не смей и помышлять о сопротивлении! Сегодня все великие ортодоксальные школы объединились, дабы сравнять с землёй твоё демоническое логово. Мы уже расставили здесь небесные сети и земные силки, на сей раз тебя непременно четвертуют!
— Фан Юань, проклятый изверг, ради создания Весенне-осенней цикады ты погубил тысячи и тысячи жизней. Твои злодеяния безмерны, вина непростительна, а преступлений не перечесть даже на всех бамбуковых дощечках!
— Демон, триста лет назад ты опозорил меня, отнял мою чистоту, вырезал всю мою семью и истребил мой род до девятого колена. С того самого мига я жаждал сожрать твою плоть, испить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя молить о смерти!!!

Фан Юань, облачённый в изодранный изумрудно-зелёный халат, с распущенными волосами, весь в крови, обвёл взглядом окрестности. Горный ветер развевал окровавленный халат, и тот хлопал, словно боевое знамя. Алая кровь сочилась из сотен ран на теле. За то недолгое время, что он стоял, у ног его уже натекла огромная лужа крови.

Враги обступили его кольцом, пути к спасению давно не осталось. Исход предрешён: сегодня его неминуемо ждёт гибель. Фан Юань с кристальной ясностью видел своё положение, однако даже перед лицом близкой смерти лицо его оставалось бесстрастным, а выражение — спокойным. Взгляд его был глубоким и загадочным, подобно водам древнего колодца, — как и всегда, бездонным.

Осаждавшие его герои ортодоксального пути — кто умудрённый годами почтенный глава школы, кто прославленный юный гений — плотным кольцом окружили Фан Юаня. Одни изрыгали проклятия, другие холодно усмехались, третьи, прищурившись, сверкали настороженными взглядами, четвёртые, зажимая раны, взирали на него с ужасом. Но никто не нападал, все опасались предсмертной агонии Фан Юаня.

В напряжённом противостоянии прошло шесть часов. Солнце клонилось к западу, и прощальные лучи заката подожгли вечерние облака над горами, на миг расцветив их ослепительным пожаром.

Недвижимый, словно изваяние, Фан Юань медленно развернулся. Толпа героев тут же взволновалась и синхронно отшатнулась на шаг. К этому времени серо-белый горный камень под ногами Фан Юаня давно пропитался кровью, став тёмно-алым. Его лицо, бледное от обильной потери крови, в свете закатных облаков внезапно обрело оттенок нежного румянца.

Глядя на зелёные горы и заходящее солнце, Фан Юань тихо усмехнулся:
— Зелены горы, а солнце заходит; осенней луне на смену — весенний ветер. Воистину, утром пряди — чёрный шёлк, а к вечеру — снег; что право, что нет, что успех, что провал — обернёшься, и лишь пустота...

Произнося это, он вдруг увидел перед глазами картины своей прошлой жизни на Земле. Ведь он прежде был студентом из Поднебесной на Земле, по воле случая переселившимся в этот мир. Здесь он скитался триста лет, двести с лишним лет странствовал по свету — более пятисот лет минуло, а пролетели они словно одно мгновение. Множество воспоминаний, погребённых глубоко в сердце, ожили в этот миг, ярко и живо проносясь перед взором.

«В конечном счёте я проиграл», — вздохнул про себя Фан Юань, чувствуя лёгкую грусть, но не испытывая ни капли сожаления. К такому исходу он был готов заранее. Делая выбор тогда, он уже знал, на что идёт. Так называемый демонический путь — это отказ от накопления добрых заслуг, это убийства и поджоги. Это быть отвергнутым Небом и Землёй, иметь врагами весь мир, но при этом не сдерживать своих желаний и страстей.

«Если только что созданная Весенне-осенняя цикада сработает, в следующей жизни я снова пойду путём зла!» — с такими мыслями Фан Юань невольно расхохотался во весь голос.

— Старый демон, чего ты смеёшься?
— Будьте осторожны, демон на пороге смерти хочет нанести последний удар!
— Быстро отдай Весенне-осеннюю цикаду!!

Герои стали напирать на него, и именно в этот миг раздался оглушительный взрыв — Фан Юань без колебаний подорвал себя.

...

Моросил весенний дождь, бесшумно и влажно орошая гору Цинмао. Ночь уже опустилась, и ледяной ветерок задувал сквозь мелкую пелену дождя. Но гора Цинмао не была объята тьмой: от подножия до середины склона мерцало множество тусклых огоньков, отчего казалось, что её окутывает сияющая световая лента.

Свет этот исходил от множества высоких свайных домов. Пусть их было не больше десяти тысяч, но и не меньше тысячи. Это было поселение клана Гуюэ, приютившееся на горе Цинмао и придававшее обширным безмолвным горным кряжам густой оттенок людского жилья.

В самом сердце поселения клана Гуюэ возвышалось величественное и роскошное здание. В нём как раз проходила Церемония жертвоприношения, и потому оно сияло бесчисленными огнями, источая ослепительное великолепие.

— Духи предков, защитите нас! Да явится на предстоящей Церемонии Открытия Таланта как можно больше юных дарований с превосходными способностями, дабы влить в род новую кровь и подарить ему надежду! — глава клана Гуюэ, мужчина средних лет, с лёгкой проседью на висках, был облачён в простые белые торжественные ритуальные одежды. Он стоял на коленях на коричнево-жёлтом деревянном полу, выпрямив спину, сложив ладони вместе и плотно закрыв глаза, творя искреннюю молитву.

Перед ним возвышался высокий чёрный лакированный алтарь. Алтарь состоял из трёх ярусов, на которых покоились поминальные таблички предков. По обе стороны от табличек стояли курильницы из красной меди, источавшие тонкие струйки ароматного дыма.

Позади главы клана на коленях стояли ещё десять с лишним человек. Облачённые в просторные белые ритуальные одеяния, они были старейшинами и советниками рода, державшими в своих руках бразды власти в самых разных сферах.

Завершив молитву, глава клана Гуюэ первым склонился в поклоне: он простёр ладони на полу и коснулся лбом коричневых досок, издав лёгкий стук. Старейшины позади, с торжественными и благоговейными лицами, молча последовали его примеру. На некоторое время зал предков наполнился тихими звуками ударов лбов о деревянный пол.

Церемония завершилась, и люди один за другим неторопливо поднялись с колен, безмолвно покидая величественный храм. Оказавшись в коридоре, старейшины с облегчением выдохнули, и напряжённая атмосфера тотчас разрядилась. Постепенно начали раздаваться голоса, завязывалась беседа.

============================================================
Т3:
Погибнуть, но сохранить сердце демона без сожаления

— Фан Юань, покорно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!
— Старый демон Фан, не надейся сопротивляться! Сегодня все великие школы праведного пути объединились, чтобы растоптать твоё демоническое логово. Здесь давно расставлены небесные сети, и на этот раз ты непременно лишишься головы!
— Фан Юань, проклятый демон! Ради того, чтобы усовершенствовать Весенне-осеннюю цикаду, ты погубил тысячи и тысячи жизней. Ты совершил чудовищные грехи — нет им ни прощения, ни меры, ни слов описать!
— Демон! Триста лет назад ты надругался надо мной, отнял мою невинность, вырезал всю мою семью, истребил весь мой род! С того самого мгновения я мечтала съесть твою плоть и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя страдать хуже смерти!

...

Фан Юань в изодранном зелёном балахоне, с растрёпанными волосами, весь в крови, обвёл взглядом окруживших его.

Горный ветер развевал окровавленный балахон, и тот хлопал, словно боевое знамя. Алая кровь хлестала из сотен ран на теле. Простояв лишь мгновение, Фан Юань уже натёк под собой большой лужей крови.

Враги окружили со всех сторон — пути к спасению давно не осталось. Всё предрешено, сегодня смерть неизбежна. Фан Юань прекрасно осознавал положение, однако даже перед лицом гибели оставался невозмутим и спокоен.

Взгляд его, как всегда, был бездонным, словно тьма древнего колодца.

Окружавшие его герои праведного пути — кто почтенные главы школ, кто прославленные на все четыре стороны юные таланты — плотно обступали Фан Юаня: одни ревели, другие усмехались, третьи щурились, сверкая настороженными взглядами, четвёртые, зажимая раны, со страхом взирали на него. Они не нападали: все опасались отчаянного последнего броска Фан Юаня.

Так они напряжённо противостояли шесть часов. Солнце клонилось к западу, лучи заката подожгли вечерние облака у гор, и те на мгновение воспылали ярким огнём.

Неподвижный, как изваяние, Фан Юань медленно развернулся.

Толпа героев тут же заволновалась, и все разом отступили на шаг.

Серый камень под ногами Фан Юаня давно пропитался кровью и стал тёмно-багровым. Лицо, побледневшее от большой потери крови, озарённое закатным сиянием, внезапно обрело странное очарование.

Глядя на зелёные горы в лучах заката, Фан Юань тихо усмехнулся:
— Зелёные горы в лучах заката, осенняя луна и весенний ветер. Воистину: волосы черны на заре, а к вечеру — белы, как снег; правда и ложь, успех и поражение — в одно мгновение обращаются в пустоту.

Произнося эти слова, он вдруг увидел перед глазами прошлую жизнь на Земле. Он был молодым учёным из Китая на Земле, по воле случая перенёсся в этот мир. Скитался и блуждал триста лет, блистал и буйствовал в мире более двухсот лет — пятьсот с лишним лет промелькнули как одно мгновение. Многие воспоминания, погребённые глубоко в сердце, ожили в этот миг и ярко, отчётливо пронеслись перед глазами.

«В конце концов я потерпел неудачу», — вздохнул Фан Юань, испытывая некоторое волнение, но без тени сожаления.

Он давно предвидел такой исход. Когда делал выбор, уже был готов к этому. Так называемый демонический путь — это стремление не к добродетели, а к убийствам и грабежам. Отвергнутый небом и землёй, став врагом всему миру — и всё равно идти напролом, следуя своим страстям.

«Если только что усовершенствованная Весенне-осенняя цикада подействует, в следующей жизни я снова стану злодеем!» — с этой мыслью Фан Юань невольно расхохотался.

— Старый демон, чему ты смеёшься?
— Берегитесь! Демон загнан в угол, он собирается рвануть в последнюю атаку!
— Быстро отдавай Весенне-осеннюю цикаду!

Герои надвигались на него, и в этот самый миг — бум! — Фан Юань яростно взорвал себя.

...

Весенний дождь моросил, бесшумно увлажняя гору Цинмао.

Ночь уже была глубока, лёгкий прохладный ветерок развеивал мелкую изморось. Но на горе Цинмао не было темно: от середины склона до подножия мерцало множество мягких огоньков, словно гору опоясывал сияющий световой пояс. Этот свет исходил от многочисленных свайных домов на высоких столбах. Их нельзя было назвать огнями тысяч домов, но всё же насчитывалось несколько тысяч. Это и было поселение клана Гуюэ, раскинувшееся на горе Цинмао, что добавляло обширной безмолвной горной гряде густой отпечаток человеческой жизни.

В самом центре поселения возвышалось величественное и роскошное строение. В этот момент там проводилась торжественная церемония жертвоприношения, поэтому оно было залито ярким, ослепительным светом.

— Да защитят нас предки! Молю, чтобы на этой церемонии открытия духовных аорт появилось как можно больше одарённых юношей и девушек, чтобы влить в наш клан новую кровь и надежду! — Глава клана Гуюэ, мужчина средних лет с лёгкой сединой на висках, облачённый в строгое белое церемониальное одеяние, стоял на коленях на желтовато-коричневом полу, держа спину прямой, сложив ладони вместе и плотно закрыв глаза, искренне возносил молитву.

Он обращался к высокому чёрному алтарю в три яруса, где стояли таблички с именами предков. По обе стороны от табличек были расставлены бронзовые курильницы, из которых вился ароматный дымок. За ним на коленях стояло более десятка человек. Они были облачены в просторные белые одеяния, и все являлись старейшинами клана и распорядителями, державшими в руках различные сферы власти.

Помолившись, глава клана Гуюэ первым склонился, обеими ладонями плотно прижался к полу и совершил земной поклон. Лоб стукнулся о коричневый пол, издав лёгкий глухой звук. Старейшины за его спиной с торжественным выражением лиц молча последовали его примеру.

На мгновение в родовом храме раздались лишь лёгкие стуки лбов о дощатый пол.

Церемония завершилась, люди медленно поднялись с пола и молча вышли из торжественного храма. В коридоре старейшины облегчённо выдохнули, атмосфера заметно разрядилась.

Постепенно начались разговоры.

============================================================
Т4:
Готов погибнуть, но сердце демона не познает раскаяния

— Фан Юань, покорно отдай Цикаду весны и осени, и я дарую тебе быструю смерть!
— Старый демон Фан, не пытайся сопротивляться! Ныне все праведные школы объединились, чтобы стереть с лица земли твоё логово. Мы давно расставили здесь небесные сети и земные силки — на сей раз ты непременно лишишься головы!
— Фан Юань, проклятый изверг, ради создания Цикады весны и осени ты погубил миллионы жизней, совершил чудовищные злодеяния, и нет им прощения — преступлений твоих не описать и на исчерканных бамбуковых дощечках!
— Демон! Триста лет назад ты опозорил меня, отнял мою чистоту, вырезал всю мою семью, искоренил девять моих колен. С той минуты я жаждал рвать твою плоть и пить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя молить о смерти!

...

Фан Юань стоял в изодранном зелёном халате, с размётанными волосами, весь в крови, и обводил взглядом окруживших его врагов. Горный ветер трепал окровавленное одеяние, и оно хлопало, словно боевое знамя. Алая кровь сочилась из сотен ран на теле; простояв совсем недолго, Фан Юань уже натёк под ногами целую лужу.

Враги обступили со всех сторон, и путей к спасению не осталось. Партия была ясна: сегодня ему суждено погибнуть. Фан Юань видел ситуацию насквозь, но даже перед лицом неминуемой гибели лицо его осталось бесстрастным и невозмутимым. Взор его был глубок и тёмен, словно бездонный омут древнего колодца.

Осаждавшие его герои праведного пути — будь то почтенные главы школ или юные таланты, чья слава гремела на все четыре стороны, — плотным кольцом окружили Фан Юаня. Одни выкрикивали угрозы, другие холодно посмеивались, третьи щурили вспыхивающие настороженностью глаза, четвёртые зажимали раны, глядя с ужасом. Но никто не нападал: все страшились его предсмертного броска.

Так, в напряжении, они простояли друг против друга три часа. Солнце клонилось к западу, прощальные лучи зажгли вечерние облака у горы — и в единый миг всё заполыхало ослепительным пламенем.

Фан Юань, до того недвижный, словно изваяние, медленно повернулся. Толпа героев испуганно качнулась и разом отступила на целый шаг. Серо-белый камень под его ногами давно окрасился запёкшейся кровью в тёмно-багровый. Лицо, побледневшее от страшной потери крови, залили отблески заката, и вдруг оно заиграло чарующими красками.

Глядя на зелёные горы и заходящее солнце, Фан Юань тихо усмехнулся:
— Горы зелены в лучах заката, Осенняя луна, весенний ветерок. Поистине, утром пряди чёрные, как шёлк, а к вечеру — висок седой; Победа ли, провал — оглянешься, и всё уж пустота.
Когда он произносил это, перед глазами вдруг ожили картины прошлой жизни на Земле.

Когда-то он был школяром из Поднебесной на Земле и по воле случая перенёсся в этот мир. За пятьсот с лишним лет — триста из которых прошли в скитаниях, а двести с лишним — в разгуле по свету, — столетия пронеслись в единый миг. Многие воспоминания, похороненные глубоко в сердце, в этот миг ожили и ярко, словно наяву, пронеслись перед его взором.

«В конце концов, я потерпел крах», — вздохнул про себя Фан Юань. Он чувствовал горечь, но не раскаяние. Такой исход он предвидел давно и, делая выбор, был к нему готов. Ибо что такое путь демона? Это не творить добрых дел, а убивать и грабить. Небо и земля не терпят тебя, весь мир обращается в прах — и всё же следуй своим желаниям без оглядки.
«Если только что созданная Цикада весны и осени сработает, в следующей жизни я вновь пойду путём злого демона!» — подумал он и, не в силах сдержаться, разразился громким смехом.

— Старый демон, чему ты смеёшься?
— Все к бою! Изверг на пороге смерти готов ударить!
— Немедленно отдай Цикаду весны и осени!!

Толпа героев надвинулась ближе, но в тот же миг раздался оглушительный грохот — Фан Юань без колебаний взорвал себя.

...

Весенний дождь моросил, беззвучно и мягко орошая гору Цинмао. Ночь уже опустилась, прохладный ветерок нашёптывал что-то мелкому дождю. Но гора Цинмао не тонула во мраке: от подножия до середины склона горели мириады мерцающих огоньков, и казалось, будто гору обвивает сверкающая лента света. Свет этот исходил от высоких домов на сваях. Пусть не с десяток тысяч огней, но всё же несколько тысяч их сияли во тьме. То была деревня Гуюэ, приютившаяся на горе Цинмао и наполнявшая пустынные, безмолвные хребты живым человеческим теплом.

В самом сердце деревни высилось величественное богатое здание — сейчас там проходил торжественный ритуал жертвоприношения, и оттого огни горели особенно ярко, разливая вокруг ослепительное сияние.
— Духи предков, оградите и благословите нас! — Clan-лидер Гуюэ, муж средних лет с лёгкой сединой на висках, облачённый в просторные белые ритуальные одежды, коленопреклонённо застыл на жёлто-коричневом полу. Выпрямив спину и молитвенно сложив ладони, с твёрдо закрытыми глазами он сосредоточенно возносил молитву. — Молю, чтобы в грядущем обряде открытия духовной апертуры проявилось как можно больше одарённых юношей, которые вольют в клан новую кровь и надежду!

Перед ним возвышался высокий чёрный лакированный алтарь. На трёх его ярусах покоились таблички с именами предков, а по бокам стояли курильницы из красной меди, из которых вился благовонный дым. Позади главы на коленях стояли ещё десять с лишним человек — старейшины клана и его распорядители, держатели всех рычагов власти, облачённые в такие же просторные белые ритуальные одежды.

Завершив молитву, глава клана Гуюэ первым склонился в земном поклоне: он вытянул и плотно прижал раскрытые ладони к полу, коснувшись лбом коричневых досок с лёгким глухим стуком. Сидевшие позади старейшины с торжественным видом безмолвно последовали его примеру, и на миг родовой храм наполнился лишь тихим стуком — то лбы касались пола.

Церемония завершилась. Все медленно поднялись и в молчании вышли из стен величественного храма. Лишь в коридоре старейшины облегчённо выдохнули, и давящее напряжение тотчас спало. Мало-помалу вокруг начали раздаваться негромкие голоса.

============================================================
Т5:
Пусть тело погибнет, но демоническое сердце не раскается

— Фан Юань, безропотно отдай Весенне-осеннюю цикаду — и я дарую тебе быструю смерть!

— Старый демон Фан Юань, не надейся сопротивляться! Сегодня великие школы праведного пути объединились, дабы растоптать твоё демоническое логово. Здесь давно расставлены небесные сети, и на сей раз ты непременно лишишься головы!

— Фан Юань, проклятый демон! Ради создания Весенне-осенней цикады ты сгубил тысячи и тысячи жизней. Ты совершил чудовищные злодеяния — нет им прощения, и всей бумаги мира не хватит их описать!

— Демон! Триста лет назад ты обесчестил меня⁠, вырезал всю мою семью, истребил девять моих родов. С того самого мига я мечтала лишь вырвать твою плоть зубами и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя молить о смерти!!

…

Фан Юань — в изодранном тёмно-зелёном балахоне, с распущенными волосами, с головы до ног залитый кровью — обвёл взглядом окруживших его врагов.

Горный ветер трепал окровавленный балахон, и тот хлопал, словно боевое знамя. Алая кровь сочилась из сотен ран на теле, и, пока он стоял неподвижно, под ногами уже натекла целая лужа крови.

Враги обступали со всех сторон, пути к спасению не осталось. Исход битвы был предрешён, сегодня смерть была неизбежна. Фан Юань смотрел на положение дел с кристальной ясностью, но даже перед лицом неминуемой гибели лицо его оставалось бесстрастным, а выражение — спокойным. Взгляд его был глубоким, словно вода в древнем колодце, — как и всегда, бездонным.

Окружившие его герои праведного пути — среди которых были и почтенные главы школ, и прославленные на все четыре стороны юные таланты — держались насторожённо: одни выкрикивали проклятия, другие холодно усмехались, третьи следили за ним, сощурив полные опаски глаза, четвёртые, зажимая раны, глядели со страхом.

Никто не нападал, все боялись предсмертного отчаянного броска Фан Юаня.

В напряжённом противостоянии прошло шесть часов. Солнце клонилось к западу, прощальные лучи зажгли вечерние облака над горой — и те вспыхнули ослепительным пожаром.

Стоявший до того недвижно, словно изваяние, Фан Юань медленно повернулся.

Толпа героев тут же заволновалась и как один отступила на шаг. Серый горный камень под ногами Фан Юаня давно пропитался кровью и стал тёмно-багровым, а его лицо, побледневшее от обильной потери крови, озарённое закатным сиянием, внезапно обрело странный румянец.

Глядя на синеющие горы в лучах заходящего солнца, Фан Юань тихо усмехнулся:

— Синие горы в закатном свете, осенняя луна, весенний ветер… Воистину, утром — чёрные пряди, а к вечеру — снег седины; слава и позор, успех и поражение — всё обращается в пустоту в единый миг.

С этими словами перед его глазами внезапно пронеслась прошлая жизнь на Земле: он был земным юношей-школяром из Китая, по прихоти судьбы пересёкшим границу миров и попавшим сюда. Скитался, терпел невзгоды триста лет, ещё двести с лишним лет в этом мире жил — буйствовал и властвовал. Пятьсот лет минули, словно единый миг. И теперь воспоминания, погребённые глубоко в сердце, ожили и ярко, отчётливо пронеслись перед его взором.

«В конце концов я потерпел неудачу», — вздохнул Фан Юань в душе. Он был тронут, но не испытывал сожаления. Он давно предвидел такой исход и, делая свой выбор, был готов принять его.

Идущий демоническим путём не стремится к добродетели — он убивает и грабит, Небо и Земля его не принимают, весь мир ему враг, но он всё равно идёт напролом, следуя своим желаниям.

«Если только что созданная Весенне-осенняя цикада сработает, в следующей жизни я снова пойду тропой зла!» — с этой мыслью Фан Юань безудержно расхохотался.

— Старый демон, чему ты смеёшься?

— Все к бою! Смертельно раненный демон сейчас ринется в последний бой!

— Скорее отдай Весенне-осеннюю цикаду!!

Герои надвинулись на него, и в этот самый миг — бум! — Фан Юань безжалостно подорвал себя.

…

Весенний дождь моросил, бесшумно увлажняя гору Цинмао. Ночь была уже глубока, и лёгкий прохладный ветерок развевал мелкую изморось. Но на горе Цинмао не было темно — от середины склона до самого подножия мерцало множество мягких огоньков, и гора словно была опоясана сияющей световой лентой. Этот свет исходил от множества свайных домов на высоких столбах: пусть их огни и не назывались сиянием десятков тысяч домов, но всё же счёт шёл на тысячи. Это была крепость Гуюэ, раскинувшаяся на горе Цинмао, — она наполняла бескрайние безмолвные горы густым человеческим духом.

В самом центре крепости высилось величественное роскошное строение. Сейчас там проводилась торжественная церемония жертвоприношения, и оттого оно было залито ярким, ослепительным светом.

— Да защитят нас предки! Молю, чтобы на этой церемонии открытия апертур явилось как можно больше одарённых юношей и девушек и влили бы в наш клан новую кровь и надежду! — Глава клана Гуюэ, мужчина средних лет с лёгкой сединой на висках, облачённый в строгое белое церемониальное одеяние, стоял на коленях на желтовато-коричневом полу, выпрямив спину, сложив ладони и плотно закрыв глаза, и искренне творил молитву.

Он обращался к высокому чёрному лаковому алтарю в три яруса, на котором размещались поминальные таблички предков. По обе стороны от табличек стояли бронзовые курильницы, и из них вился ароматный дымок.

Позади него на коленях стояли ещё десять с лишним человек. Они были облачены в просторные белые жертвенные одеяния, и все являлись старейшинами клана, главами советов, державшими в своих руках различные ветви власти.

Помолившись, глава клана Гуюэ первым склонился вперёд: распластал ладони по полу, а затем плотно прижался к ним лбом — отбил земной поклон. Лоб глухо стукнулся о деревянный пол. Сидевшие за его спиной старейшины с торжественными лицами молча последовали его примеру.

На мгновение в родовом храме воцарился лишь лёгкий стук — звук ударяющихся о пол лбов.

Когда церемония завершилась, люди медленно поднялись с пола и в молчании вышли из строгого храма. Уже в коридоре старейшины с облегчением выдохнули, и атмосфера заметно разрядилась.

Постепенно завязались разговоры.

============================================================
Т6:
Пусть тело погибнет — сердце демона не ведает раскаяния.

— Фан Юань, послушно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!
— Старый демон Фан, не надейся сопротивляться! Сегодня все великие школы праведного пути объединились, дабы разрушить твоё логово. Здесь давно расставлены небесные и земные сети, и на этот раз ты непременно лишишься головы!
— Фан Юань, проклятый изверг! Ради создания Весенне-осенней цикады ты погубил тысячи и тысячи жизней. Ты совершил чудовищные злодеяния, нет тебе прощения, преступления твои не описать даже на бамбуковых дощечках!
— Демон! Триста лет назад ты опозорил меня, отнял мою чистоту, вырезал всю мою семью, истребил девять моих родов! С того самого мгновения я жаждал съесть твою плоть и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя молить о смерти!

…

Фан Юань, в изодранном изумрудно-зелёном халате, с распущенными волосами, весь в крови, огляделся по сторонам. Горный ветер развевал его кровавый халат, заставляя хлопать, словно боевое знамя. Алая кровь сочилась из сотен ран на теле; пока он стоял всего мгновение, под ногами уже натекла большая лужа крови. Враги окружили его со всех сторон, пути к спасению уже не было. Исход предрешён: сегодня гибель неизбежна. Фан Юань видел обстановку с предельной ясностью, но даже перед лицом неминуемой смерти лицо его оставалось спокойным, выражение — безмятежным. Взгляд его был тускл и глубок, словно древний колодец или бездонный омут, — как всегда, непостижимый.

Окружившие его мужи праведного пути — кто почтенные старцы целых школ, кто юные герои, прославившиеся на весь мир — сейчас плотным кольцом обступили Фан Юаня; одни рычали, другие холодно усмехались, третьи прищуривали глаза, сверкавшие настороженностью, а кто-то, зажимая раны, глядел со страхом. Никто не решался напасть, опасаясь последнего отчаянного броска Фан Юаня.

В напряжённом противостоянии прошло шесть часов; солнце клонилось к западу, и прощальные лучи зажгли закатные облака у гор, так что те заполыхали, словно пламя. Застывший подобно изваянию Фан Юань медленно повернулся. Среди нападавших тотчас поднялось смятение, все разом отступили на шаг. Сейчас серо-белые камни под ногами Фан Юаня давно уже пропитались кровью и стали тёмно-красными. Побледневшее от потери крови лицо, озарённое закатными лучами, вдруг озарилось нежной красотой. Глядя на зелёные горы и заходящее солнце, Фан Юань тихо усмехнулся и произнёс: «Зелёные горы, закатное солнце, осенняя луна, весенний ветер… Воистину, утром чёрные волосы, а к вечеру — белые, как снег; правда и неправда, успех и поражение — всё пустое в мгновение ока».

Когда он произносил эти слова, перед глазами вдруг промелькнули картины прежней жизни на Земле. Он был студентом из Поднебесной, волею случая проник в этот мир. Скитался триста лет, ещё двести с лишним лет властвовал над миром — пятьсот с лишним лет пролетели, словно мгновение. Множество глубоко запрятанных в душе воспоминаний сейчас ожили и ярко проносились перед глазами.

«В конце концов, я потерпел поражение», — вздохнул в душе Фан Юань. Он испытывал некоторую грусть, но не сожаление. Такой исход он предвидел заранее. Сделав выбор тогда, он был готов к этому. Ведь демонический путь — это не творить добрых дел, а убивать и грабить. Небо и земля тебя не принимают, весь мир тебе враг, но ты всё равно предаёшься страстям и действуешь напролом.

«Если только что созданная Весенне-осенняя цикада действенна, то и в следующей жизни я останусь злым демоном!» — с этой мыслью Фан Юань непроизвольно расхохотался во весь голос.

— Старый демон, чего ты смеёшься?
— Осторожно! Демон на пороге смерти готовится к отчаянной атаке!
— Быстро отдай Весенне-осеннюю цикаду!

Враги стали наседать, но в этот самый миг — ба-бах! — Фан Юань без колебаний подорвал себя.

…

Весенний дождь моросил, беззвучно увлажняя гору Цинмао. Ночь давно опустилась; прохладный ветерок шевелил мелкий дождик. Но гора Цинмао не была погружена во тьму: от середины до подножия мерцало множество бледных огоньков, словно гора окутана сияющей лентой. Эти огни шли от высоких свайных бамбуковых домов; хоть и не тысячи огней, но всё же несколько сотен. Это было селение клана Гуюэ, расположившееся на горе Цинмао; оно придавало безбрежным и тихим горным хребтам густой людской дух.

В самом центре селения стояло величественное и роскошное павильонное здание. Сейчас там шла церемония жертвоприношения, поэтому светильники горели ещё ярче, наполняя всё ослепительным сиянием. «Духи предков, да благословите вы обряд раскрытия апертур, чтобы явилось как можно больше талантливых юношей, дабы влить в семью новую кровь и надежду!» — глава клана Гуюэ, муж средних лет с чуть тронутыми сединой висками, в просторном белоснежном церемониальном одеянии, стоял на коленях на жёлто-коричневом полу: выпрямив спину, сложив ладони, с плотно закрытыми глазами он истово молился. Он стоял лицом к высокому чёрному лакированному алтарю; алтарь имел три яруса, на которых размещались поминальные таблички предков. По бокам от табличек стояли медные курильницы, и дымок благовоний вился в воздухе. Позади него так же на коленях стояло больше десяти человек. Одетые в просторные белые ритуальные одежды, все они были старейшинами клана и управляющими, которые держали в руках власть в различных сферах.

Помолившись, глава клана Гуюэ первым склонился, распластал ладони по полу и, прижав лоб к коричневым доскам, отбил поклон — раздались тихие глухие удары. Стоявшие позади старейшины с благоговейными лицами безмолвно последовали его примеру. В тот миг в родовом храме слышались лишь мягкие звуки лбов, касающихся пола.

Церемония завершилась; все медленно поднялись с пола и тихо вышли из торжественного храма. В коридоре старейшины молча перевели дух, и напряжение спало. Постепенно раздались приглушённые голоса.

============================================================
Т7:
Погибнуть, но сохранить сердце демона без сожаления

— Фан Юань, покорно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я подарю тебе быструю смерть!

— Фан Юань, старый демон, не надейся сопротивляться! Сегодня все великие школы праведного пути объединились, чтобы растоптать твоё демоническое логово. Здесь давно расставлены сети, и на этот раз ты непременно лишишься головы!

— Фан Юань, ты проклятый демон! Ради того, чтобы усовершенствовать Весенне-осеннюю цикаду, ты убил тысячи жизней. Ты совершил чудовищные преступления, непростительные, неописуемые!

— Демон! Триста лет назад ты надругался надо мной, отнял мою невинность, вырезал всю мою семью, истребил весь мой род. С того самого мгновения я жаждала съесть твою плоть и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя страдать хуже смерти!!

...

Фан Юань — в изодранном зелёном балахоне, с растрёпанными волосами, весь в крови — огляделся по сторонам.

Горный ветер развевал окровавленный балахон, который хлопал, словно боевое знамя.

Алая кровь хлестала из сотен ран на теле. Простояв лишь мгновение, под ногами Фан Юаня уже натекла большая лужа крови.

Враги окружили со всех сторон — пути к спасению давно не осталось.

Всё предрешено — сегодня смерть неизбежна.

Фан Юань прекрасно осознавал своё положение, однако даже перед лицом гибели он оставался невозмутим и спокоен.

Взгляд его был глубоким, как дно древнего колодца, — как всегда, бездонным.

Окружавшие его герои праведного пути — кто почтенные главы школ, кто прославленные на все четыре стороны юные таланты. Они плотно обступали Фан Юаня: одни ревели, другие усмехались, третьи щурились, сверкая настороженными взглядами, четвёртые, зажимая раны, со страхом взирали на него.

Они не нападали — все опасались отчаянного последнего броска Фан Юаня.

Так они напряжённо противостояли шесть часов. Солнце клонилось к западу, лучи заката подожгли вечерние облака у гор, и те воспылали ярким огнём.

Неподвижный, как изваяние, Фан Юань медленно развернулся.

Толпа героев тут же заволновалась, и все разом отступили на шаг.

Серый камень под ногами Фан Юаня давно пропитался кровью и стал тёмно-багровым. Лицо, побледневшее от большой потери крови, озарённое закатным сиянием, внезапно обрело странное очарование.

Глядя на зелёные горы в лучах заката, Фан Юань тихо усмехнулся: «Зелёные горы в лучах заката, осенняя луна и весенний ветер. Воистину: волосы черны на заре, а к вечеру — белы, как снег; правда и ложь, успех и поражение — в одно мгновение обращаются в пустоту».

Произнося эти слова, он вдруг увидел перед глазами прошлую жизнь на Земле.

Он был молодым учёным из Китая на Земле, по воле случая перенёсся в этот мир. Скитался и блуждал триста лет, блистал и буйствовал в мире более двухсот лет — пятьсот с лишним лет промелькнули как одно мгновение.

Многие воспоминания, погребённые глубоко в сердце, ожили в это мгновение, ярко и отчётливо пронеслись перед глазами.

«В конце концов я потерпел неудачу», — вздохнул Фан Юань, испытывая некоторое волнение, но без тени сожаления.

Он давно предвидел такой исход. Когда делал выбор, уже был готов к этому.

Так называемый демонический путь — это стремление не к добродетели, а к убийствам и грабежам. Отвергнутый небом и землёй, став врагом всему миру — и всё равно идти напролом, следуя своим страстям.

«Если только что усовершенствованная Весенне-осенняя цикада подействует, в следующей жизни я снова стану злодеем!» — с этой мыслью Фан Юань невольно расхохотался.

— Старый демон, чему ты смеёшься?

— Берегитесь! Демон загнан в угол, он собирается рвануть в последнюю атаку!

— Быстро отдавай Весенне-осеннюю цикаду!!

Герои надвигались на него, и в этот самый миг — бум! — Фан Юань яростно взорвал себя.

...

Весенний дождь моросил, бесшумно увлажняя гору Цинмао.

Ночь уже была глубока, лёгкий прохладный ветерок развеивал мелкую изморось.

Но на горе Цинмао не было темно — от середины склона до подножия мерцало множество мягких огоньков, словно гору опоясывал сияющий световой пояс.

Этот свет исходил от многочисленных свайных домов на высоких столбах. Их не назвать было бы огнями тысяч домов, но всё же насчитывалось несколько тысяч.

Это и было поселение Гуюэшаньчжай, раскинувшееся на горе Цинмао, — оно добавляло обширной безмолвной горной гряде густой отпечаток человеческой жизни.

В самом центре поселения Гуюэшаньчжай возвышалось величественное и роскошное строение. В этот момент там проводилась торжественная церемония жертвоприношения, поэтому оно было залито ярким, ослепительным светом.

— Да защитят нас предки! Молю, чтобы на этой церемонии открытия духовных аорт появилось как можно больше одарённых юношей и девушек, чтобы влить в наш клан новую кровь и надежду! — Глава клана Гуюэ, мужчина средних лет с лёгкой сединой на висках, облачённый в скромное белое церемониальное одеяние, стоял на коленях на желтовато-коричневом полу, держа спину прямой, сложив ладони вместе и плотно закрыв глаза, искренне возносил молитву.

Он обращался к высокому чёрному алтарю, который имел три яруса, где стояли таблички с именами предков. По обе стороны от табличек были расставлены бронзовые курильницы, из которых вился ароматный дымок.

За ним, так же стоя на коленях, находилось более десятка человек. Они были облачены в просторные белые одеяния, и все являлись старейшинами клана и распорядителями, державшими в руках различные сферы власти.

Помолившись, глава клана Гуюэ первым склонился, обеими ладонями плотно прижавшись к полу, и совершил земной поклон. Лоб стукнулся о коричневый пол, издав лёгкий глухой звук.

Старейшины за его спиной с торжественным выражением лиц молча последовали его примеру.

На мгновение в родовом храме раздались лишь лёгкие стуки лбов о дощатый пол.

Церемония завершилась, люди медленно поднялись с пола и молча вышли из торжественного храма.

В коридоре старейшины облегчённо выдохнули, атмосфера заметно разрядилась.

Постепенно начались разговоры.

============================================================
Т8:
Погибнуть, но сохранить сердце демона без сожаления

— Фан Юань, покорно отдай Весенне-осеннюю цикаду, и я дарую тебе быструю смерть!

— Старый демон Фан, даже не думай сопротивляться! Сегодня все великие школы праведного пути объединились, чтобы стереть твоё демоническое логово с лица земли. Здесь давно расставлены небесные сети, и на этот раз тебе несомненно отрубят голову!

— Фан Юань, ты проклятый демон! Ради того, чтобы создать Весенне-осеннюю цикаду, ты погубил тысячи жизней. Ты совершил чудовищные преступления, непростительные, неисчислимые!

— Демон! Триста лет назад ты надругался надо мной, отнял мою невинность, вырезал всю мою семью, истребил мой род до девятого колена. С того самого мгновения я жаждала съесть твою плоть и выпить твою кровь! Сегодня я заставлю тебя страдать хуже смерти!!

...

Фан Юань стоял в изодранном изумрудном балахоне, с растрёпанными волосами, весь в крови, и оглядывал四周.

Горный ветер развевал окровавленное одеяние, заставляя его хлопать, словно боевое знамя.

Алая кровь струилась из сотен ран на его теле. Он простоял лишь несколько мгновений, а под ногами уже натекла целая лужа крови.

Враги окружили со всех сторон — пути к спасению давно не осталось.

Всё предрешено — сегодня смерть неизбежна.

Фан Юань прекрасно понимал своё положение, но даже перед лицом гибели он оставался невозмутим и спокоен.

Взгляд его был глубоким и неподвижным, как вода в древнем колодце, — как всегда, бездонным.

Окружившие его герои праведного пути — кто почтенные главы школ, кто прославленные юные таланты — тесным кольцом обступили Фан Юаня: одни ревели, другие усмехались, третьи щурились, сверкая настороженными взглядами, четвёртые, зажимая раны, взирали на него со страхом.

Они не нападали — все опасались отчаянного рывка обречённого.

Так они простояли в напряжённом противостоянии шесть часов. Солнце клонилось к западу, прощальные лучи подожгли вечерние облака у гор, и те запылали ярким огнём.

Неподвижный, как изваяние, Фан Юань медленно развернулся.

Толпа героев тут же заволновалась, и все разом отступили на шаг.

Серый камень под ногами Фан Юаня давно пропитался кровью и стал тёмно-багровым. Лицо, побледневшее от потери крови, в отсветах заката внезапно приобрело странное очарование.

Глядя на зелёные горы в лучах заката, Фан Юань тихо усмехнулся: «Зелёные горы, заходящее солнце, осенняя луна и весенний ветер. Воистину: на заре — чёрные волосы, к вечеру — белые, как снег; правда и ложь, успех и поражение — в одно мгновение обращаются в пустоту».

Произнося эти слова, он вдруг увидел перед глазами свою прошлую жизнь на Земле.

Он был студентом из Китая, по воле случая перенёсся в этот мир. Скитался и блуждал триста лет, более двухсот лет властно хозяйничал в этом мире — пятьсот с лишним лет промелькнули как одно мгновение.

Многие воспоминания, погребённые глубоко в сердце, ожили в этот миг, ярко и отчётливо проплывая перед глазами.

«В конце концов я потерпел неудачу», — вздохнул Фан Юань с некоторым волнением, но без тени сожаления.

Он давно предвидел такой исход. Когда делал выбор, уже был готов к этому.

Так называемый демонический путь — это когда не творишь добрых дел, а убиваешь и грабишь. Отвергнутый небом и землёй, став врагом всему миру — и всё равно идёшь напролом, предаваясь своим страстям.

«Если только что созданная Весенне-осенняя цикада подействует, в следующей жизни я снова стану демоном!» — с этой мыслью Фан Юань невольно расхохотался.

— Старый демон, чему ты смеёшься?

— Все будьте осторожны, демон на пороге смерти готов рвануть в последнюю атаку!

— Быстро отдавай Весенне-осеннюю цикаду!!

Герои надвигались на него, и в этот самый миг — гулкий удар! — Фан Юань яростно взорвал себя.

...

Весенний дождь моросил, беззвучно увлажняя гору Цинмао.

Ночь уже стояла глубокая, прохладный ветерок играл с мелкой изморозью.

Но на горе Цинмао не было темно — от середины склона до подножия мерцало множество мягких огоньков, словно гору опоясывал сияющий световой пояс.

Этот свет исходил от многочисленных свайных домов. Их нельзя было назвать огнями десяти тысяч очагов, но всё же насчитывалось несколько тысяч.

Это было поселение клана Гуюэ на горе Цинмао, добавлявшее обширной безмолвной горной гряде густой отпечаток человеческой жизни.

В самом центре поселения возвышалось величественное и роскошное здание. В этот момент там проводилась торжественная церемония жертвоприношения, поэтому оно сияло ярким, ослепительным светом.

— Да защитят нас предки! Молю, чтобы на этой церемонии открытия духовных аорт появилось как можно больше одарённых юношей и девушек, чтобы влить в наш клан новую кровь и надежду! — Глава клана Гуюэ, мужчина средних лет с лёгкой сединой на висках, облачённый в простое белое церемониальное одеяние, стоял на коленях на жёлто-коричневом полу, держа спину прямо, сложив ладони вместе и плотно закрыв глаза, искренне возносил молитву.

Он обращался к высокому чёрному алтарю в три яруса, где стояли таблички с именами предков. По обе стороны от табличек были расставлены красно-бронзовые курильницы, из которых вился ароматный дымок.

За ним, так же стоя на коленях, находилось более десятка человек. Они были облачены в просторные белые одеяния, и все являлись старейшинами клана и распорядителями, державшими в своих руках различные сферы власти.

Помолившись, глава клана Гуюэ первым склонился, плотно прижав обе ладони к полу, и совершил земной поклон. Лоб ударился о коричневый пол, издав лёгкий глухой стук.

Старейшины за его спиной с торжественными лицами молча последовали его примеру.

На мгновение в родовом храме раздались лишь лёгкие удары лбов о дощатый пол.

Церемония завершилась, люди медленно поднялись с пола и молча вышли из торжественного храма.

В коридоре старейшины облегчённо выдохнули, атмосфера заметно разрядилась.

Постепенно начались разговоры.