books/judging/sud-d6/p2-tasks/f843103018.txt

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на японском и 6 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/sud-d6/p2-answers/f843103018.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т4-ТЕРМИН: <число>
Т4-ЯЗЫК: <число>
Т4-ФОРМА: <число>
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т5-ТЕРМИН: <число>
Т5-ЯЗЫК: <число>
Т5-ФОРМА: <число>
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т6-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т6-ТЕРМИН: <число>
Т6-ЯЗЫК: <число>
Т6-ФОРМА: <число>
Т6-ПОЧЕМУ: <цитаты>

ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси, и ось надо НАЗВАТЬ. Единственный принимаемый вид —
имя оси заглавными, двоеточие, цитаты в «ёлочках» через « | »; перечисляй только ненулевые оси:

  Т1-ПОЧЕМУ: ВЕРНОСТЬ: «цитата» | «ещё цитата». ЯЗЫК: «цитата». ФОРМА: «цитата».

Разбор ищет имя оси буквально. Цитаты без имени оси не принимаются, и единица выбрасывается
ЦЕЛИКОМ — вся работа по ней пропадает; так уже терялась треть пачки в трёх прогонах подряд, потому
что это требование стояло в приёмке, но не в задании. Ноль по оси обоснования не требует; нечем
подпереть число цитатой — ставь ноль, а не число без цитаты.


============================================================
ИСХОДНИК:
広場の方から、子供たちの歓声が風に乗って届いた。
空はもう秋の色をしていた。頭上を渡り鳥の群れが低く鳴きながら南へ抜けていく。冬支度の薪を積む荷車の音が、あちこちの家の裏手から聞こえてくる季節だった。ケーレン村では、この時期になると誰もが無口になって手だけを動かす。寒さは、余所者にも古参にも分け隔てなく降りてくるからだ。
ケインは薪の束を背負い直し、道の途中で足を止めた。石を投げ合う音、ヨルガの大きな笑い声、ドルフの悔しがる声――何日か前と同じ遊びが、同じ場所で続いているらしかった。輪の中に入ろうとは、もう思わなかった。あの日、拾った石を握ったまま突っ立っていた自分の姿を、まだ覚えている。
ケインは広場を迂回して、川の方へ歩いた。母のミラに言われて、焚き付け用の細い枝を拾いに行く途中だった。
川辺には誰もいないはずだった。だが土手を下りたところで、しゃがみ込んで小石を選んでいる背中があった。ドルフだ。
ドルフはケインに気づくと、一瞬びくりと肩を上げた。それから、誰もいないことを確かめるように、ちらりと周りを見た。
「……ケインか」
「ああ」
ケインは短く答えて、傍らの薪になりそうな枝を拾い始めた。ドルフはしばらく黒く光る小石を拾い集めていたが、やがて手を止め、口をへの字に曲げてケインの方を見た。
「……あのさ」
言い出したものの、その後の言葉が続かなかった。ドルフは小石を一つ、川に向かって放った。水面に小さな輪が広がって消える。
「ヨルガが言ったこと、俺、言ってねえもん」
それだけ言うと、また川面を見た。それから、思い出したように付け足した。
「……でも、黙ってたのは、わりーと思うけど」
ケインは枝を拾う手を止めずに、ドルフを見た。何かを言うべきなのかもしれなかったが、うまい言葉が出てこなかった。前世の記憶が、こういう時にどうすればいいかを知っていたはずなのに、今は六つの舌がそれを追いつかせてくれない。仲間内の空気に流されるドルフの弱さには、どこか覚えのある匂いがあった。だが、それが誰の声に似ているのか、ケインはあえて考えないようにした。
「……別に」
それだけ言った。ドルフは拍子抜けしたような顔をして、それから小さく舌打ちした。
「別にって何だよ、ケインは。……まあいいや」
ドルフはまた小石を選び始めた。的当てに使う石らしい。ケインがそれを見ているのに気づくと、ドルフは少し得意げに一つを掲げた。
「これ、丸くていいんだぞ。ヨルガの石より飛ぶし」
ケインは頷いた。会話というよりは、二人がそこにただ並んでいるだけの時間だった。それでも、さっきまでの広場の歓声から少し遠ざかった川の音の中で、ドルフの声には、輪の中にいた時とは違う響きがあった。誰かに聞かれることを気にしていない声だった。

============================================================
Т1:
С площади по ветру доносились детские крики.  
Небо уже было окрашено в осенние цвета. Над головой с низким криком пролетали стаи перелётных птиц, уходя на юг. Со всех концов деревни доносился скрип телег, гружённых зимним запасом дров. В деревне Керен в эту пору все замолкали и работали только руками — холод не делал различий между пришлым и старожилом.

Кейн поправил на спине вязанку дров и остановился на полпути. Звук бросаемых камней, громкий смех Йорги, досадливые возгласы Дорфа — похоже, та же игра, что и несколько дней назад, продолжалась на том же месте. Он больше не хотел вступать в круг. Он всё ещё помнил, как тогда стоял, сжимая в руке подобранный камень.

Кейн обошёл площадь стороной и направился к реке. Мать Мила попросила его собрать тонких веток для растопки.  

У реки никого не должно было быть. Но когда он спустился с берега, на корточках, выбирая камешки, сидела чья-то спина. Это был Дорф.

Дорф заметил Кейна и на миг вздрогнул, приподняв плечи. Затем, словно проверяя, что никого больше нет, покосился по сторонам.  

— …Кейн, это ты.  
— Ага.

Кейн коротко ответил и принялся собирать ветки, годные на дрова. Дорф ещё некоторое время собирал блестящие чёрные камешки, но потом остановился и, скривив губы, посмотрел на Кейна.  

— …Слушай.

Он начал, но не нашёл слов. Швырнул один камешек в сторону реки. На воде разошлись и растаяли маленькие круги.  

— То, что Йорга сказал, я не говорил.

Сказав это, он снова уставился на воду. Затем, будто вспомнив, добавил:  

— …Но то, что я промолчал… я думаю, это плохо.

Кейн, не переставая собирать ветки, посмотрел на Дорфа. Может, стоило что-то сказать, но подходящих слов не находилось. Память прошлой жизни, должно быть, знала, как поступить в такой момент, но нынешний шестилетний язык не поспевал за ней. В слабости Дорфа, что плыл по течению в компании, было что-то знакомое. Но чьим голосом это звучало, Кейн намеренно не давал себе думать.

— …Да ничего.

Только и сказал. Дорф выглядел разочарованным, а затем тихо цокнул языком.  

— Что значит «ничего», Кейн?.. А, ладно.

Дорф снова принялся выбирать камешки. Похоже, камни для метания в цель. Заметив, что Кейн смотрит на них, Дорф с лёгкой гордостью поднял один:  

— Этот круглый, ничего не скажешь. Летит дальше, чем камень Йорги.

Кейн кивнул. Это был не разговор — просто два человека стояли рядом. И всё же среди речного плеска, что уводил их от недавних криков с площади, в голосе Дорфа звучало что-то иное, нежели тогда, когда он был в кругу. Это был голос, которому не было дела до того, кто его услышит.

============================================================
Т2:
Со стороны площади ветер доносил детские голоса. Небо уже окрасилось по-осеннему: над головой, низко перекликаясь, тянулись на юг стаи перелётных птиц. Наступила пора, когда позади домов то и дело слышался скрип телег, гружённых дровами для зимних заготовок. В деревне Керен в это время года все умолкали и работали одними руками: холод опускался на всех без разбора — и на чужаков, и на старожилов.

Кейн поправил на спине вязанку хвороста и остановился посреди дороги. Стук перебрасываемых камней, громкий смех Йорги, досадливые возгласы Дорфа — похоже, та же самая игра, что и несколько дней назад, продолжалась на том же месте. Входить в круг ему больше не хотелось. Он всё ещё помнил, как в тот день стоял, сжимая в руке подобранный камень.

Обогнув площадь, Кейн зашагал к реке. Мать, Мира, отправила его собрать тонкие ветки для растопки.

На берегу никого не должно было быть. Однако, спустившись с насыпи, он увидел спину — кто-то сидел на корточках и выбирал мелкие камешки. Это был Дорф.

Заметив Кейна, Дорф на мгновение вздрогнул, приподняв плечи, а затем быстро огляделся, словно проверяя, нет ли кого поблизости.

— …Кейн, — произнёс он.

— Ага.

Кейн коротко ответил и принялся подбирать рядом ветки, которые могли сгодиться для костра. Дорф ещё некоторое время собирал чёрные блестящие камешки, но вскоре остановился и, недовольно скривив рот, посмотрел на Кейна.

— …Слушай.

Он начал, но продолжение не последовало. Дорф швырнул один камешек в реку. По воде разошёлся и исчез маленький круг.

— Я не говорил ничего из того, что сказал Йорга.

Произнеся это, он снова уставился на речную гладь. Потом, будто вспомнив, добавил:

— …Но то, что я промолчал, — это, наверное, плохо.

Кейн, не переставая собирать ветки, взглянул на Дорфа. Возможно, следовало что-то сказать, но подходящие слова не приходили. Память прошлой жизни, казалось бы, знала, как поступать в такие минуты, но нынешний шестилетний язык не поспевал за ней. В слабости Дорфа, плывшего по течению в кругу приятелей, было что-то смутно знакомое. Однако Кейн намеренно не стал думать о том, чей голос это напоминало.

— …Да ничего.

Только и сказал он. Дорф выглядел слегка озадаченным, а затем тихо цокнул языком.

— Что значит «ничего»? Ну и ладно.

Дорф снова принялся отбирать камешки — судя по всему, для метания в цель. Заметив, что Кейн наблюдает за ним, он с лёгкой гордостью поднял один.

— Этот круглый, хороший. Летит дальше, чем камни Йорги.

Кейн кивнул. Это была не столько беседа, сколько время, когда они просто стояли рядом. И всё же в шуме реки, немного отдалившем их от недавнего веселья на площади, голос Дорфа звучал иначе, чем в кругу: в нём не было оглядки на то, что кто-то может услышать.

============================================================
Т3:
С площади с ветром доносились детские крики. Небо уже по-осеннему окрасилось; над головой, негромко перекликаясь, уходили на юг стаи перелётных птиц. От задворков домов то тут, то там слышался скрип телег, гружённых дровами для зимних заготовок. В деревне Кэрен в эту пору все умолкали и работали одними руками: холод без разбора добирался и до чужаков, и до старожилов.

Кейн поправил вязанку дров на спине и остановился посреди дороги. Стук бросаемых камней, громкий смех Йорги, досадливые выкрики Дорфа — похоже, на том же месте шла та же игра, что и несколько дней назад. Вступать в круг он меньше не собирался. Он до сих пор помнил, как в тот день стоял, сжимая в руке подобранный камень.

Кейн обошёл площадь стороной и направился к реке: мать Мира велела ему набрать тонких веток для растопки.

У реки никого не должно было быть. Но, спустившись с насыпи, он увидел скрюченную спину — кто-то сидел на корточках и перебирал камешки. Это был Дорф.

Дорф, заметив Кейна, на миг вздрогнул, приподняв плечи; затем, будто проверяя, что рядом никого больше нет, покосился по сторонам.
— …Кейн, это ты.
— Ага, — коротко отозвался Кейн и стал подбирать с земли ветки, годные для растопки.

Дорф ещё какое-то время собирал чёрные блестящие камешки, но вскоре остановился и, скривив губы, посмотрел на Кейна.
— …Слушай.

Он начал, но нашёл продолжения и швырнул один камешек в сторону реки. По воде разошлись и погасли маленькие круги.
— То, что сказал Йорга, — я не говорил.

Сказав это, он снова уставился на воду, а затем, будто вспомнив, добавил:
— …Но за то, что я промолчал, это, наверное, было плохо.

Кейн, не переставая собирать ветки, взглянул на Дорфа. Может, и стоило что-то сказать, но подходящие слова не шли. Память прошлой жизни должна была знать, как поступают в такие минуты, однако нынешний язык шестилетнего мальчика за ней не поспевал. В слабости Дорфа, который плыл по течению в кругу своих, было что-то знакомое. Но на чей голос это походило, Кейн намеренно старался не думать.

— …Да ничего.

Только и сказал он. Дорф выглядел слегка разочарованным, потом тихо цокнул языком.
— Что значит «да ничего», Кейн?.. А, ладно.

Дорф снова принялся выбирать камешки. Похоже, это были камни для метания в цель. Заметив, что Кейн на них смотрит, Дорф с лёгкой гордостью поднял один:
— Вот этот круглый, хорош. Летит дальше, чем у Йорги.

Кейн кивнул. Скорее, это была не беседа, а просто время, когда они стояли вдвоём у реки. И всё же в шуме реки, уводившем от недавних криков с площади, голос Дорфа звучал не так, как тогда, когда он был в кругу. Это был голос, которому не было дела до того, кто её услышит.

============================================================
Т4:
С площади с ветром доносились детские крики. Небо уже по-осеннему окрасилось; над головой, негромко перекликаясь, уходили на юг стаи перелётных птиц. От задворков домов то тут, то там слышался скрип телег, гружённых дровами для зимних заготовок. В деревне Кэрен в эту пору все умолкали и работали одними руками: холод без разбора добирался и до чужаков, и до старожилов.

Кейн поправил вязанку дров на спине и остановился посреди дороги. Стук бросаемых камней, громкий смех Йорги, досадливые выкрики Дорфа — похоже, на том же месте шла та же игра, что и несколько дней назад. Вступать в круг он больше не собирался. Он до сих пор помнил, как в тот день стоял, сжимая в руке подобранный камень.

Кейн обошёл площадь стороной и направился к реке: мать Мира велела ему набрать тонких веток для растопки.

У реки никого не должно было быть. Но, спустившись с насыпи, он увидел скрюченную спину — кто-то сидел на корточках и перебирал камешки. Это был Дорф.

Дорф, заметив Кейна, на миг вздрогнул, приподняв плечи; затем, будто проверяя, что рядом никого больше нет, покосился по сторонам.
— …Кейн, это ты.
— Ага, — коротко отозвался Кейн и стал подбирать с земли ветки, годные для растопки.

Дорф ещё какое-то время собирал чёрные блестящие камешки, но вскоре остановился и, скривив губы, посмотрел на Кейна.
— …Слушай.

Он начал, но не нашёл продолжения и швырнул один камешек в сторону реки. По воде разошлись и погасли маленькие круги.
— То, что сказал Йорга, — я не говорил.

Сказав это, он снова уставился на воду, а затем, будто вспомнив, добавил:
— …Но за то, что я промолчал, это, наверное, было плохо.

Кейн, не переставая собирать ветки, взглянул на Дорфа. Может, и стоило что-то сказать, но подходящие слова не шли. Память прошлой жизни должна была знать, как поступают в такие минуты, однако нынешний язык шестилетнего мальчика за ней не поспевал. В слабости Дорфа, который плыл по течению в кругу своих, было что-то знакомое. Но на чей голос это походило, Кейн намеренно старался не думать.

— …Да ничего.

Только и сказал он. Дорф выглядел слегка разочарованным, потом тихо цокнул языком.
— Что значит «да ничего», Кейн?.. А, ладно.

Дорф снова принялся выбирать камешки. Похоже, это были камни для метания в цель. Заметив, что Кейн на них смотрит, Дорф с лёгкой гордостью поднял один:
— Вот этот круглый, хорош. Летит дальше, чем у Йорги.

Кейн кивнул. Скорее, это была не беседа, а просто время, когда они стояли вдвоём у реки. И всё же в шуме реки, уводившем от недавних криков с площади, голос Дорфа звучал не так, как тогда, когда он был в кругу. Это был голос, которому не было дела до того, кто его услышит.

============================================================
Т5:
С площади с ветром доносились детские крики. Небо уже по-осеннему окрасилось; над головой, негромко перекликаясь, уходили на юг стаи перелётных птиц. От задворков домов то тут, то там слышался скрип телег, гружённых дровами для зимних заготовок. В деревне Кэрен в эту пору все умолкали и работали одними руками: холод без разбора добирался и до чужаков, и до старожилов. Кейн поправил вязанку дров на спине и остановился посреди дороги. Стук бросаемых камней, громкий смех Йорги, досадливые выкрики Дорфа "похоже, на том же месте шла та же игра, что и несколько дней назад. Вступать в круг он больше собирался. Он до сих пор помнил, как в тот день стоял, сжимая в руке подобранный камень.

Кейн обошёл площадь стороной и направился к реке: мать Мира велела ему набрать тонких веток для растопки.

У реки никого не должно было быть. Но, спустившись с насыпи, он увидел скрюченную спину — кто-то сидел на корточках и перебирал камешки. Это был Дорф.

Дорф, заметив Кейна, на миг вздрогнул, приподняв плечи; затем, будто проверяя, что рядом никого больше нет, покосился по сторонам.
— …Кейн, это ты.
— Ага, — коротко отозвался Кейн и стал подбирать с земли ветки, годные для растопки.

Дорф ещё какое-то время собирал чёрные блестящие камешки, но вскоре остановился и, скривив губы, посмотрел на Кейна.
— …Слушай.

Он начал, но не нашёл продолжения и швырнул сорок камешек в сторону реки. По воде разошлись и погасли маленькие круги.
— То, что сказал Йорга, — я не говорил.

Сказав это, он снова уставился на воду, а затем, будто вспомнив, добавил:
— …Но за то, что я промолчал, это, наверное, было плохо.

Кейн, не переставая собирать ветки, взглянул на Дорфа. Может, и стоило что-то сказать, но подходящие слова не шли. Память прошлой жизни должна была знать, как поступают в такие минуты, однако нынешний язык шестилетнего мальчика за ней не поспевал. В слабости Дорфа, который плыл по течению в кругу своих, было что-то знакомое. Но на чей голос это походило, Кейн намеренно старался не думать.

— …Да ничего.

Только и сказал он. Дорф выглядел слегка разочарованным, потом тихо цокнул языком.
— Что значит «да ничего», Кейн?.. А, ладно.

Дорф снова принялся выбирать камешки. Похоже, это были камни для метания в цель. Заметив, что Кейн на них смотрит, Дорф с лёгкой гордостью поднял один:
— Вот этот круглый, хорош. Летит дальше, чем у Йорги.

Кейн кивнул. Скорее, это была не беседа, а просто время, когда они стояли вдвоём у реки. И всё же в шуме реки, уводившем от недавних криков с площади, голос Дорфа звучал не так, как тогда, когда он был в кругу. Это был голос, которому не было дела до того, кто его услышит.

============================================================
Т6:
С площади по ветру доносились детские крики.  
Небо уже было окрашено в осенние цвета. Над головой с низким криком пролетали стаи перелётных птиц, уходя на юг. Со всех концов деревни доносился скрип телег, гружённых зимним запасом дров. В деревне Керен в эту пору все замолкали и работали только руками — холод не делал различий между пришлым и старожилом.

Кейн поправил на спине вязанку дров и остановился на полпути. Звук бросаемых камней, громкий смех Йорги, досадливые возгласы Долфа — похоже, та же игра, что и несколько дней назад, продолжалась на том же месте. Он больше не хотел вступать в круг. Он всё ещё помнил, как тогда стоял, сжимая в руке подобранный камень.

Кейн обошёл площадь стороной и направился к реке. Мать Мила попросила его собрать тонких веток для растопки.  

У реки никого не должно было быть. Но когда он спустился с берега, на корточках, выбирая камешки, сидела чья-то спина. Это был Долф.

Долф заметил Кейна и на миг вздрогнул, приподняв плечи. Затем, словно проверяя, что никого больше нет, покосился по сторонам.  

— …Кейн, это ты.  
— Ага.

Кейн коротко ответил и принялся собирать ветки, годные на дрова. Долф ещё некоторое время собирал блестящие чёрные камешки, но потом остановился и, скривив губы, посмотрел на Кейна.  

— …Слушай.

Он начал, но не нашёл слов. Швырнул один камешек в сторону реки. На воде разошлись и растаяли маленькие круги.  

— То, что Йорга сказал, я не говорил.

Сказав это, он снова уставился на воду. Затем, будто вспомнив, добавил:  

— …Но то, что я промолчал… я думаю, это плохо.

Кейн, не переставая собирать ветки, посмотрел на Долфа. Может, стоило что-то сказать, но подходящих слов не находилось. Память прошлой жизни, должно быть, знала, как поступить в такой момент, но нынешний шестилетний язык не поспевал за ней. В слабости Долфа, что плыл по течению в компании, было что-то знакомое. Но чьим голосом это звучало, Кейн намеренно не давал себе думать.

— …Да ничего.

Только и сказал. Долф выглядел разочарованным, а затем тихо цокнул языком.  

— Что значит «ничего», Кейн?.. А, ладно.

Долф снова принялся выбирать камешки. Похоже, камни для метания в цель. Заметив, что Кейн смотрит на них, Долф с лёгкой гордостью поднял один:  

— Этот круглый, ничего не скажешь. Летит дальше, чем камень Йорги.

Кейн кивнул. Это был не разговор — просто два человека стояли рядом. И всё же среди речного плеска, что уводил их от недавних криков с площади, в голосе Долфа звучало что-то иное, нежели тогда, когда он был в кругу. Это был голос, которому не было дела до того, кто его услышит.