books/judging/sud-d6/p2-tasks/f1f4c3a0f4.txt

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на японском и 5 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/sud-d6/p2-answers/f1f4c3a0f4.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т4-ТЕРМИН: <число>
Т4-ЯЗЫК: <число>
Т4-ФОРМА: <число>
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т5-ТЕРМИН: <число>
Т5-ЯЗЫК: <число>
Т5-ФОРМА: <число>
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>

ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси, и ось надо НАЗВАТЬ. Единственный принимаемый вид —
имя оси заглавными, двоеточие, цитаты в «ёлочках» через « | »; перечисляй только ненулевые оси:

  Т1-ПОЧЕМУ: ВЕРНОСТЬ: «цитата» | «ещё цитата». ЯЗЫК: «цитата». ФОРМА: «цитата».

Разбор ищет имя оси буквально. Цитаты без имени оси не принимаются, и единица выбрасывается
ЦЕЛИКОМ — вся работа по ней пропадает; так уже терялась треть пачки в трёх прогонах подряд, потому
что это требование стояло в приёмке, но не в задании. Ноль по оси обоснования не требует; нечем
подпереть число цитатой — ставь ноль, а не число без цитаты.


============================================================
ИСХОДНИК:
カーテンを閉めたままの部屋には、朝も夜も同じ薄闇が満ちていた。
黒瀬は、床に座り込んだまま、壁際に積まれた段ボールを眺めていた。引っ越しのための荷物ではない。会社から送られてきた私物だった。氏家という人事の男が言った「私が、後ほどまとめて自宅に送ります」という言葉は、その通りに実行された。約束だけは、きちんと守られる。そのことが、今の黒瀬にはひどく皮肉に思えた。
箱を開ける気力は湧かなかった。中に何が入っているかは分かっている。デスクに置いていたペン、マグカップ、書類の写し。数字を疑うのと同じ慎重さで、自分の生活のあらゆる綻びを見つめてきたはずの自分が、今はその段ボールの蓋一枚を持ち上げることさえできない。
最初の数日は、まだ動けた。転職サイトに登録し、履歴書の職務経歴欄を書き直した。「懲戒解雇」という四文字をどう扱うべきか分からず、結局そのまま書いた。面接の連絡は、一件も来なかった。人事に問い合わせても、決まり文句の丁寧な断りが返ってくるだけだった。誰も理由を明言しなかったが、理由を明言しないこと自体が、もう答えだった。
会社の代理人だという弁護士から、一度だけ電話があった。見覚えのない番号だった。出るべきか一瞬迷ったが、結局、黒瀬は指を滑らせた。
「刑事告訴の件については、検討を継続しております。追ってご連絡します」
用件はそれだけだった。淀みのない、事務的な声だった。黒瀬は「……分かりました」と答えた。それ以外に、言葉が出てこなかった。言うべきことは、確かにあったはずだった。数字は自分が作ったものではない。承認欄の判は榊原のものだった。そう言いたかった。だが、言葉にした瞬間に、それが誰にも届かないことを、もう知りすぎていた。
電話が切れると、部屋には元の静寂が戻った。黒瀬は、スマートフォンをしばらく耳から離せなかった。通話終了の表示が出た画面を、ただ見つめていた。指先が、かすかに震えていた。寒さのせいではないと分かっていた。震えを止めようと、もう片方の手で握り込んでも、震えは指の先だけに残り続けた。しばらくして、画面は何も操作されないまま暗くなった。黒瀬は、それをただ見ていた。
スマートフォンの画面には、増田からの連絡は一件もなかった。皆川からも。黒瀬は、それを恨む気にはならなかった。ただ、履歴の一覧を眺めるたびに、そこにあるはずだった何かが、今はもう完全に空白になっていることだけを、確認するように見ていた。
夜、換気口の音とわずかな雨音だけが聞こえる部屋で、黒瀬は榊原の顔を思い出した。「私だって、君の味方でいたかったさ」という声の温度のなさを。増田の「あんまり広げるな」という、悪意のない釘を。皆川の「……何でもないです」という、あと少しで届きそうだった言葉の途切れ方を。

============================================================
Т1:
В комнате с задёрнутыми шторами и утром, и ночью стоял всё тот же полумрак. Куросэ, сидя на полу, смотрел на картонные коробки, составленные у стены. Это были не вещи для переезда. Это были его личные вещи, присланные из компании. Слова кадровика по фамилии Удзиэ: «Я позже всё соберу и отправлю к вам домой» — были исполнены в точности. Только обещания выполнялись неукоснительно. Теперь это казалось Куросэ горькой насмешкой.

У него не было душевных сил открыть коробки. Он и так знал, что внутри: ручка, стоявшая на столе, кружка, копии документов. Человек, который с той же придирчивостью, с какой не доверял цифрам, вглядывался в любой изъян собственной жизни, теперь не мог поднять даже одну крышку этой коробки.

Первые несколько дней он ещё мог действовать. Зарегистрировался на сайтах по поиску работы, переписал в резюме раздел об опыте работы. Не зная, как подать формулировку «дисциплинарное увольнение», в конце концов оставил её как есть. Приглашений на собеседования не пришло ни одного. Даже когда он обращался в отдел кадров, в ответ приходили лишь вежливые, шаблонные отказы. Причину не называл никто, но само нежелание называть её уже было ответом.

Однажды позвонил адвокат, назвавшийся представителем компании. Номер был незнакомый. Куросэ на мгновение заколебался — брать ли трубку, — но в конце концов провёл пальцем по экрану.

— По вопросу подачи уголовного заявления мы продолжаем рассмотрение. О результатах сообщим дополнительно.

Этим всё и ограничилось. Голос был ровным и деловым. Куросэ ответил: «…Понял вас». Других слов не нашлось. А ведь ему, конечно, было что сказать. Цифры сделал не он. Печать в графе утверждения принадлежала Сакихаре. Ему хотелось это сказать. Но он уже слишком хорошо знал: в тот миг, когда он облечёт это в слова, они не дойдут ни до кого.

Когда звонок оборвался, в комнату вернулась прежняя тишина. Куросэ ещё какое-то время не мог отнять смартфон от уха. Он просто смотрел на экран с надписью «вызов завершён». Кончики пальцев едва заметно дрожали. Он понимал: это не от холода. Как ни сжимал он руку другой ладонью, пытаясь унять дрожь, она по-прежнему оставалась только в кончиках пальцев. Через какое-то время экран, так и не тронутый им, погас. Куросэ просто смотрел на него.

На экране смартфона не было ни одного сообщения от Масуды. От Минагавы — тоже. Куросэ не испытывал обиды. Он просто каждый раз, глядя в список вызовов, будто проверял: то, что должно было там быть, теперь окончательно обратилось в пустоту.

Ночью, в комнате, где из всех звуков были слышны лишь гул вентиляции да едва различимый шорох дождя, Куросэ вспомнил лицо Сакихары. Вспомнил лишённый тепла голос, произнёсший: «Я тоже хотел быть на твоей стороне». Вспомнил беззлобное предостережение Масуды: «Не раздувай лишнего». И то, как оборвались слова Минагавы: «…Нет, ничего» — слова, которые, казалось, вот-вот долетят до него.

============================================================
Т2:
В комнате с задёрнутыми шторами и утром, и ночью стоял один и тот же полумрак. Куросэ, сидя на полу, смотрел на картонные коробки, сложенные у стены. Это были не вещи для переезда. Это были личные вещи, присланные из компании. Сотрудник отдела кадров по фамилии Удзиэ сказал: «Я позже соберу всё и отправлю вам домой» — и его слова были исполнены в точности. Обещания соблюдаются неукоснительно. Именно это теперь казалось Куросэ жестокой иронией.

Открывать коробки не было сил. Он и так знал, что внутри. Ручка, кружка, копии документов, лежавшие на его рабочем столе. Он привык с той же придирчивостью, с какой не доверял цифрам, вглядываться в любые изъяны собственной жизни, а теперь не мог приподнять даже крышку одной картонной коробки.

В первые несколько дней он ещё мог действовать. Зарегистрировался на сайтах по поиску работы, переписал графу «опыт работы» в резюме. Не зная, как быть с формулировкой «увольнение с дисциплинарным взысканием», в итоге написал её как есть. Приглашений на собеседование не поступило ни одного. Даже когда он обращался в отдел кадров, в ответ приходили лишь вежливые отказы с дежурными формулировками. Никто не называл причину напрямую, но само умолчание причины уже было ответом.

Один раз позвонил адвокат, заявивший, что представляет компанию. Номер был незнакомым. Куросэ на мгновение заколебался, отвечать ли, но в конце концов всё же провёл пальцем по экрану.

— По вопросу подачи уголовного заявления мы продолжаем рассмотрение. Свяжемся с вами позже.

Это было всё. Голос звучал ровно, по-деловому, без единой запинки.

— Понял, — ответил Куросэ.

Больше он ничего не мог из себя выдавить. Ему было что сказать. Цифры составлял не он. Печать в графе утверждения принадлежала Сакихаре. Он хотел это сказать. Но он уже знал, что, произнеси он это вслух, слова ни до кого не дойдут.

Когда звонок завершился, в комнату вернулась прежняя тишина. Куросэ ещё долго не мог отнять телефон от уха. Он просто смотрел на экран, где отображался значок завершённого вызова. Кончики его пальцев едва заметно дрожали. Он понимал, что это не от холода. Даже когда он попытался унять дрожь, сжав руку другой рукой, дрожь осталась на самых кончиках пальцев. Через некоторое время экран, без каких-либо действий с его стороны, погас. Куросэ лишь смотрел на это.

На экране смартфона не было ни одного звонка от Масуды. Как и от Минагавы. Куросэ не стал их за это винить. Но каждый раз, просматривая список вызовов, он будто убеждался: то, что ещё должно было там быть, теперь обернулось сплошной пустотой.

Ночью, в комнате, где были слышны только шум вентиляции и редкий стук дождя, Куросэ вспоминал лицо Сакихары. Вспоминал, каким холодом звучала его фраза: «Я ведь тоже хотел быть на твоей стороне». Вспоминал предостережение Масуды — «Не раздувай особо» — в котором не было злого умысла. Вспоминал, как оборвались слова Минагавы — «…Ничего», — так и не дойдя до него, хотя были совсем близко.

============================================================
Т3:
В комнате с задернутыми шторами царил одинаковый полумрак — и утром, и вечером. Куросэ, сидя на полу, смотрел на картонные коробки, сложенные у стены. Это были не вещи для переезда — личные вещи, присланные из компании. Слова кадровика по фамилии Удзиэ: «Я позже отправлю их вам домой» — были исполнены в точности. Обещания, по крайней мере, выполнялись исправно. Теперь это казалось Куросэ горькой насмешкой.

Открывать коробки не было сил. Он и так знал, что внутри. Ручка, что стояла на столе, кружка, копии документов. Человек, который привык с той же тщательностью, с какой перепроверял цифры, подмечать любую прореху в собственной жизни, теперь не мог поднять даже крышку коробки.

Первые несколько дней он ещё двигался. Зарегистрировался на сайтах по поиску работы, переписал в резюме раздел о трудовом стаже. Не зная, как поступить с четырьмя иероглифами «懲戒解雇», он в конце концов оставил их как есть. Приглашений на собеседования не пришло ни одного. Обращался в отдел кадров — в ответ лишь вежливые, шаблонные отказы. Причину не называл никто. Но уже сам факт, что её не называют, был ответом.

Однажды позвонил адвокат, представившийся поверенным компании. Номер был незнакомый. Куросэ на мгновение заколебался — брать ли трубку, — но в итоге провёл пальцем по экрану.

— Что касается вопроса об уголовном преследовании, мы продолжаем рассматривать его. О результатах сообщим дополнительно.

На этом всё. Голос был безупречно деловой, лишённый эмоций. Куросэ ответил: «…Понял». Других слов не нашлось. Слова, которые он должен был сказать, конечно, были. Цифры создал не он. Печать в графе утверждения — Сакакибары. Ему хотелось это сказать. Но он уже слишком хорошо знал: в тот миг, когда он произнесёт это, слова не дойдут ни до кого.

Как только звонок оборвался, в комнату вернулась прежняя тишина. Куросэ ещё долго не убирал смартфон от уха. Просто смотрел на экран с надписью о завершении вызова. Пальцы едва заметно дрожали. Он понимал: это не от холода. Сколько ни сжимал руку другой ладонью, дрожь оставалась только в кончиках пальцев. Спустя время экран, так и не тронутый, погас. Куросэ просто смотрел на него.

На экране смартфона не было ни одного сообщения от Масуда. От Минагавы — тоже. Куросэ не чувствовал обиды. Он лишь просматривал список вызовов, словно проверяя, что то, что должно было там быть, теперь превратилось в совершенную пустоту.

Ночью, в комнате, где слышались лишь шум вентиляции да едва различимый стук дождя, Куросэ вспомнил лицо Сакакибары. Бесплотный, лишённый тепла голос: «Я тоже хотел быть на твоей стороне». Наставление Масуда — без всякой злобы, но колкое: «Не раздувай лишнего». И обрывок фразы Минагавы: «…Нет, ничего», — слова, которые, казалось, вот-вот готовы были быть сказаны, но так и повисли в воздухе.

============================================================
Т4:
В комнате с задёрнутыми шторами и утром, и ночью стоял всё тот же полумрак. Куросэ, сидя на полу, смотрел на картонные коробки, составленные у стены. Это были не вещи для переезда. Это были её личные вещи, присланные из компании. Слова кадровика по фамилии Удзиэ: «Я позже всё соберу и отправлю к вам домой» — были исполнены в точности. Только обещания выполнялись неукоснительно. Теперь это казалось Куросэ горькой насмешкой.

У него не было душевных сил открыть коробки. Он и так знал, что внутри: ручка, стоявшая на столе, кружка, копии документов. Человек, который с той же придирчивостью, с какой доверял цифрам, вглядывался в любой изъян собственной жизни, теперь не мог поднять даже одну крышку этой коробки.

Первые несколько дней он ещё мог действовать. Зарегистрировался на сайтах по поиску работы, переписал в резюме раздел об опыте работы. Не зная, как подать формулировку «дисциплинарное увольнение», в конце концов оставил её как есть. Приглашений на собеседования не пришло ни одного. Даже когда он обращался в отдел кадров, в ответ приходили лишь вежливые, шаблонные отказы. Причину не называл никто, но само нежелание называть её уже было ответом.

Однажды позвонил адвокат, назвавшийся представителем компании. Номер был незнакомый. Куросэ на мгновение заколебался — брать ли трубку, — но в конце концов провёл пальцем по экрану.

— По вопросу подачи уголовного заявления мы продолжаем рассмотрение. О результатах сообщим дополнительно.

Этим всё и ограничилось. Голос был ровным и деловым. Куросэ ответил: «…Понял вас». Других слов не нашлось. А ведь ему, конечно, было что сказать. Цифры сделал не он. Печать в графе утверждения принадлежала Сакихаре. Ему хотелось это сказать. Но он уже слишком хорошо знал: в тот миг, когда он облечёт это в слова, они не дойдут ни до кого.

Когда звонок оборвался, в комнату вернулась прежняя тишина. Куросэ ещё какое-то время не мог отнять смартфон от уха. Он просто смотрел на экран с надписью «вызов завершён». Кончики пальцев едва заметно дрожали. Он понимал: это не от холода. Как ни сжимал он руку другой ладонью, пытаясь унять дрожь, она по-прежнему оставалась только в кончиках пальцев. Через какое-то время экран, так и не тронутый им, погас. Куросэ просто смотрел на него.

На экране смартфона не было ни одного сообщения от Масуды. От Минагавы — тоже. Куросэ не испытывал обиды. Он просто каждый раз, глядя в список вызовов, будто проверял: то, что должно было там быть, теперь окончательно обратилось в пустоту.

Ночью, в комнате, где из всех звуков были слышны лишь гул вентиляции да едва различимый шорох дождя, Куросэ вспомнил лицо Сакихары. Вспомнил лишённый тепла голос, произнёсший: «Я тоже хотел быть на твоей стороне». Вспомнил беззлобное предостережение Масуды: «Не раздувай лишнего». И то, как оборвались слова Минагавы: «…Нет, ничего» — слова, которые, казалось, вот-вот долетят до него.

============================================================
Т5:
В комнате с задёрнутыми шторами и утром, и ночью стоял всё тот же полумрак. Куросэ, сидя на полу, смотрел на картонные коробки, составленные у стены. Это были вещи для переезда. Это были его личные вещи, присланные из компании. Слова кадровика по фамилии Удзиэ: «Я позже всё соберу и отправлю к вам домой» "были исполнены в точности. Только обещания выполнялись неукоснительно. Теперь это казалось Куросэ горькой насмешкой. У него не было душевных сил открыть коробки. Он и так знал, что внутри: ручка, стоявшая на столе, кружка, копии документов. Человек, который с той же придирчивостью, с какой не доверял цифрам, вглядывался в любой изъян собственной жизни, теперь не мог поднять даже одну крышку этой коробки.

Первые несколько дней он ещё мог действовать. Зарегистрировался на сайтах по поиску работы, переписал в резюме раздел об опыте работы. Не зная, как подать формулировку «дисциплинарное увольненительние», в конце концов оставил её как есть. Приглашений на собеседования не пришло ни одного. Даже когда он обращался в отдел кадров, в ответ приходили лишь вежливые, шаблонные отказы. Причину не называл никто, но само нежелание называть её уже было ответом.

Однажды позвонил адвокат, назвавшийся представителем компании. Номер был незнакомый. Куросэ на мгновение заколебался — брать ли трубку, — но в конце концов провёл пальцем по экрану.

— По вопросу подачи уголовного заявления мы продолжаем рассмотрение. О результатах сообщим дополнительно.

Этим всё и ограничилось. Голос был ровным и деловым. Куросэ ответил: «…Понял вас». Других слов не нашлось. А ведь ему, конечно, было что сказать. Цифры сделал не он. Печать в графе утверждения принадлежала Сакихаре. Ему хотелось это сказать. Но он уже слишком хорошо знал: в тот миг, когда он облечёт это в слова, они не дойдут ни до кого.

Когда звонок оборвался, в комнату вернулась прежняя тишина. Куросэ ещё какое-то время не мог отнять смартфон от уха. Он просто смотрел на экран с надписью «вызов завершён». Кончики пальцев едва заметно дрожали. Он понимал: это не от холода. Как ни сжимал он руку другой ладонью, пытаясь унять дрожь, она по-прежнему оставалась только в кончиках пальцев. Через какое-то время экран, так и не тронутый им, погас. Куросэ просто смотрел на него.

На экране смартфона не было ни одного сообщения от Масуды. От Минагавы — тоже. Куросэ не испытывал обиды. Он просто каждый раз, глядя в список вызовов, будто проверял: то, что должно было там быть, теперь окончательно обратилось в пустоту.

Ночью, в комнате, где из всех звуков были слышны лишь гул вентиляции да едва различимый шорох дождя, Куросэ вспомнил лицо Сакихары. Вспомнил лишённый тепла голос, произнёсший: «Я тоже хотел быть на твоей стороне». Вспомнил беззлобное предостережение Масуды: «Не раздувай лишнего». И то, как оборвались слова Минагавы: «…Нет, ничего» — слова, которые, казалось, вот-вот долетят до него.