books/judging/sud-d3/p1-tasks/47e94a1b83.txt

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на английском и 9 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/sud-d3/p1-answers/47e94a1b83.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т4-ТЕРМИН: <число>
Т4-ЯЗЫК: <число>
Т4-ФОРМА: <число>
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т5-ТЕРМИН: <число>
Т5-ЯЗЫК: <число>
Т5-ФОРМА: <число>
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т6-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т6-ТЕРМИН: <число>
Т6-ЯЗЫК: <число>
Т6-ФОРМА: <число>
Т6-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т7-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т7-ТЕРМИН: <число>
Т7-ЯЗЫК: <число>
Т7-ФОРМА: <число>
Т7-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т8-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т8-ТЕРМИН: <число>
Т8-ЯЗЫК: <число>
Т8-ФОРМА: <число>
Т8-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т9-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т9-ТЕРМИН: <число>
Т9-ЯЗЫК: <число>
Т9-ФОРМА: <число>
Т9-ПОЧЕМУ: <цитаты>

ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси, и ось надо НАЗВАТЬ. Единственный принимаемый вид —
имя оси заглавными, двоеточие, цитаты в «ёлочках» через « | »; перечисляй только ненулевые оси:

  Т1-ПОЧЕМУ: ВЕРНОСТЬ: «цитата» | «ещё цитата». ЯЗЫК: «цитата». ФОРМА: «цитата».

Разбор ищет имя оси буквально. Цитаты без имени оси не принимаются, и единица выбрасывается
ЦЕЛИКОМ — вся работа по ней пропадает; так уже терялась треть пачки в трёх прогонах подряд, потому
что это требование стояло в приёмке, но не в задании. Ноль по оси обоснования не требует; нечем
подпереть число цитатой — ставь ноль, а не число без цитаты.


============================================================
ИСХОДНИК:
Jean-François found himself staring too; those scars and beautiful tattoos. A wreath of skulls atop his right hand, roses upon his left, the word P A T I E N C 
 E across his fingers, edged with silver sheen. “This prophecy may be the greatest riddle of our age, Gabriel.” The historian’s eyes narrowed to knifecuts. “How in the name of God could it not matter?” “I had more important things to fret on.” The silversaint tipped his head back, draining his wine in one long gulp. “We’d reached San Maximille.” Reaching out slow, he filled his goblet slower. And from his bones, he sighed. “We’d marched as hard as we could after liberating that meat train, spurred by the thought of other innocents languishing in Fabién’s grip. But the prisoners we’d saved had numbered thousands —men and women and children, too thin and weak to fight. And though we’d no choice but to bring them along, they’d slowed our pace to a crawl. Winter had fallen before we reached the Ranger Valley, and by the time we drew close enough to scout San Maximille, the ground was thick with snow, rivers frozen once more. I was sure the château would be abandoned—Lachie and I were already drawing up plans to meet Fabién in the field. But though he’d had ample time to depart his fortifications, our scouts returned from the Shield of Augustin with unsettling news. “Our enemy was still holed up inside. “I couldn’t quite fathom it. Augustin had been Fabién’s goal for years . And now it was within his reach and he’d just … stopped? The rivers were frozen, the valley grey with snow, sulfur stench and roiling skies. There was nothing to prevent him marching forth.

============================================================
Т1:
Жан-Франсуа и сам засмотрелся — на эти шрамы и прекрасные татуировки. Венок из черепов на правой руке, розы на левой, слово «ТЕРПЕНИЕ» на пальцах, отливающее серебром.

— Это пророчество может оказаться величайшей загадкой нашего века, Габриэль.

Глаза историка сузились до ножевых прорезей.

— Как, во имя Господа, оно может не иметь значения?

— У меня были заботы поважнее.

Сребросвят запрокинул голову, осушая кубак одним долгим глотком. Медленно потянувшись, он наполнил его ещё медленнее. И, казалось, вздох вырвался из самых его костей.

— Мы достигли Сан-Максимиля. После освобождения того мясного обоза мы шли изо всех сил, подгоняемые мыслью о других невинных, томящихся в руках Фабьена. Но спасённых пленников были тысячи — мужчины, женщины и дети, слишком истощённые и слабые, чтобы сражаться. И хотя нам ничего не оставалось, кроме как взять их с собой, они замедлили наш путь до черепашьего. Зима наступила прежде, чем мы добрались до Долины Стражей, а когда мы подошли достаточно близко, чтобы разведать Сан-Максимиль, земля уже была покрыта толстым снегом, реки снова замёрзли. Я был уверен, что шато покинуто — мы с Лахи уже строили планы встретить Фабьена в чистом поле. Но хотя у него было вдоволь времени, чтобы покинуть укрепления, наши разведчики вернулись со Щита Огюстена с тревожными вестями: наш враг всё ещё засел внутри. Я не мог этого понять. Огюстен был целью Фабьена годами. И теперь, когда он был в пределах досягаемости, он просто… остановился? Реки замёрзли, долина серела от снега, в воздухе разилась серная вонь, небо клубилось. Ничто не мешало ему выступить.

============================================================
Т2:
Жан-Франсуа тоже поймал себя на том, что разглядывает эти шрамы и красивые татуировки. Венок черепов на тыльной стороне правой руки, розы — на левой, слово «ТЕРПЕНИЕ» на пальцах, отливающее серебром.

— Это пророчество может оказаться величайшей загадкой нашего века, Габриэль, — сказал историк, и его глаза сузились до щёлочек. — Как, во имя Господа, оно может не иметь значения?

— У меня были заботы поважнее. — Сребросвят запрокинул голову, осушая бокал одним долгим глотком. — Мы достигли Сан-Максимиля.

Медленно потянувшись, он наполнил кубок ещё медленнее, и из самых костей его вырвался вздох.

— Мы шли так быстро, как только могли, после освобождения того обоза с мясом, подгоняемые мыслью о других невинных, томящихся в руках Фабьена. Но спасённых нами пленников были тысячи — мужчины, женщины и дети, слишком истощённые и слабые, чтобы сражаться. И хотя у нас не было выбора, кроме как взять их с собой, они замедлили наше продвижение до черепашьего шага. Зима наступила, прежде чем мы добрались до Долины Рейнджера, и к тому времени, когда мы подошли достаточно близко, чтобы разведать Сан-Максимиль, земля была покрыта толстым снегом, реки снова замёрзли. Я был уверен, что шато будет покинуто — мы с Лахи уже строили планы встретить Фабьена в поле. Но хотя у него было достаточно времени, чтобы покинуть укрепления, наши разведчики вернулись со Щита Огюстена с тревожными вестями: «Наш враг всё ещё засел внутри». Я не мог этого понять. Огюстен был целью Фабьена годами. И теперь, когда он был в пределах досягаемости, он просто… остановился? Реки замёрзли, долина серая от снега, запах серы и клубящееся небо. Ничто не мешало ему выступить вперёд.

============================================================
Т3:
Жан-Франсуа тоже поймал себя на том, что разглядывает эти шрамы и красивые татуировки. Венок черепов на тыльной стороне правой руки, розы "на левой, слово «ТЕРПЕНИЕ» на пальцах, отливающее серебром. — Это пророчество может оказаться величайшей загадкой нашего века, Габриэль, — сказал историк, и его глаза сузились до щёлочек. — Как, во имя Господа, оно может иметь значения?

— У меня были заботы поважнее. — Сребросвят запрокинул голову, осушая бокал одним долгим глотком. — Мы достигли Сан-Максимиля.

Медленно потянувшись, он наполнил кубок ещё медленнее, и из самых костей его вырвался вздох.

— Мы шли так быстро, как только могли, после освобождения того обоза с мясом, подгоняемые мыслью о других невинных, томящихся в руках Фабьена. Но спасённых нами пленников были сорок — мужчины, женщины и дети, слишком истощённые и слабые, чтобы сражаться. И хотя у нас не было выбора, кроме как взять их с собой, они замедлили наше продвиженительние до черепашьего шага. Зима наступила, прежде чем мы добрались до Долины Рейнджера, и к тому времени, когда мы подошли достаточно близко, чтобы разведать Сан-Максимиль, земля была покрыта толстым снегом, реки снова замёрзли. Я был уверен, что шато будет покинуто — мы с Лахи уже строили планы встретить Фабьена в поле. Но хотя у него было достаточно времени, чтобы покинуть укрепления, наши разведчики вернулись со Щита Огюстена с тревожными вестями: «Наш враг всё ещё засел внутри». Я не мог этого понять. Огюстен был целью Фабьена годами. И теперь, когда он был в пределах досягаемости, он просто… остановился? Реки замёрзли, долина серая от снега, запах серы и клубящееся небо. Ничто не мешало ему выступить вперёд.

============================================================
Т4:
Жан-Франсуа поймал себя на том, что тоже смотрит — на эти шрамы и прекрасные татуировки. Венок из черепов на правой руке, розы на левой, слово «Т Е Р П Е Н И Е» поперёк пальцев, окаймлённое серебристым блеском.

— Это пророчество, пожалуй, величайшая загадка нашего века, Габриэль. — Глаза историка сузились, превратившись в щёлочки. — Ради всего святого, как оно может не иметь значения?

— Мне было о чём тревожиться поважнее. — Сребросвятой запрокинул голову и осушил кубок одним долгим глотком. Затем неторопливо, ещё медленнее, наполнил его снова. И вздохнул, казалось, из самых костей. — Мы добрались до Сан-Максимилля.

Он помолчал.

— Мы шли на пределе сил после того, как освободили тот поезд с «мясом», подгоняемые мыслью о других невинных, что томятся в лапах Фабьена. Но спасённых пленников набралось тысячи — мужчины, женщины и дети, слишком истощённые и слабые, чтобы сражаться. И хотя выбора у нас не было, кроме как вести их с собой, они замедлили наше продвижение до черепашьего шага. Зима наступила прежде, чем мы достигли Долины Следопытов, а к тому времени, когда мы подошли достаточно близко, чтобы разведать Сан-Максимилль, землю укутал толстый слой снега, и реки снова замёрзли. Я был уверен, что шато окажется покинутым — мы с Лахи уже строили планы, как встретить Фабьена в открытом поле. Но хотя у него было предостаточно времени, чтобы покинуть укрепления, наши разведчики вернулись от Щита Огюстена с тревожными вестями.

Враг всё ещё отсиживался внутри.

Я никак не мог этого постичь. Огюстен годами был целью Фабьена. И вот он в пределах досягаемости — и он просто… остановился? Реки замёрзли, долина серела от снега, воздух пропитался серной вонью, а небеса клубились. Ничто не мешало ему выступить вперёд.

============================================================
Т5:
Жан-Франсуа тоже засмотрелся на эти шрамы и красивые татуировки. Венок из черепов на тыльной стороне правой руки, розы — на левой, слово «ТЕРПЕНИЕ» на пальцах, отливающее серебром.

— Это пророчество может оказаться величайшей загадкой нашего века, Габриэль, — сказал историк, и его глаза сузились до ножевых порезов. — Как, во имя Господа, оно может не иметь значения?

— У меня были заботы поважнее.

Сребросвят запрокинул голову, осушая кубок одним долгим глотком. Медленно потянувшись, он наполнил кубок ещё медленнее, и из глубины его существа вырвался вздох.

— Мы достигли Сан-Максимиля. Мы шли так быстро, как только могли, после освобождения того поезда с пленниками, подгоняемые мыслью о других невинных, томящихся в руках Фабьена. Но спасённых пленников было тысячи — мужчины, женщины и дети, слишком истощённые и слабые, чтобы сражаться. И хотя у нас не было выбора, кроме как взять их с собой, они замедлили наш шаг до черепашьего шага. Зима наступила, прежде чем мы добрались до Долины рейнджеров, и к тому времени, когда мы подошли достаточно близко, чтобы разведать Сан-Максимиль, земля была покрыта толстым снегом, реки снова замёрзли. Я был уверен, что шато будет покинуто — мы с Лахи уже строили планы встретить Фабьена в поле. Но хотя у него было достаточно времени, чтобы покинуть укрепления, наши разведчики вернулись со Щита Огюстена с тревожными вестями: «Наш враг всё ещё засел внутри». Я не мог этого понять. Огюстен был целью Фабьена годами. И теперь, когда он был в пределах досягаемости, он просто… остановился? Реки замёрзли, долина серая от снега, запах серы и клубящееся небо. Ничто не мешало ему выступить в поход.

============================================================
Т6:
Жан-Франсуа тоже поймал себя на том, что разглядывает эти шрамы и красивые татуировки. Венок черепов на тыльной стороне правой руки, розы — на левой, слово «ТЕРПЕНИЕ» на пальцах, отливающее серебром.

— Это пророчество может оказаться величайшей загадкой нашего века, Габриэль, — сказал историк, и его глаза сузились до щёлочек. — Как, во имя Господа, оно может не иметь значения?

— У меня были заботы поважнее. — Сребросвят запрокинул голову, осушая бокал одним долгим глотком. — Мы достигли Сан-Максимиля.

Медленно потянувшись, он наполнил кубок ещё медленнее, и из самых костей его вырвался вздох.

— Мы шли так быстро, как только могли, после освобождения того обоза с мясом, подгоняемые мыслью о других невинных, томящихся в руках Фабьена. Но спасённых нами пленников были тысячи — мужчины, женщины и дети, слишком истощённые и слабые, чтобы сражаться. И хотя у нас не было выбора, кроме как взять их с собой, они замедлили наше продвижение до черепашьего шага. Зима наступила, прежде чем мы добрались до Долины Рейнджера, и к тому времени, когда мы подошли достаточно близко, чтобы разведать Сан-Максимиль, земля была покрыта толстым снегом, реки снова замёрзли. Я был уверен, что шато будет покинуто — мы с Лахи уже строили планы встретить Фабьена в поле. Но хотя у него было достаточно времени, чтобы покинуть укрепления, наши разведчики вернулись со Щита Огюстена с тревожными вестями: «Наш враг всё ещё засел внутри». Я не мог этого понять. Огюстен был целью Фабьена годами. И теперь, когда он был в пределах досягаемости, он просто… остановился? Реки замёрзли, долина серая от снега, запах серы и клубящееся небо. Ничто не мешало ему выступить вперёд.

============================================================
Т7:
Жан-Франсуа тоже засмотрелся на эти шрамы и красивые татуировки. Венок из черепов на тыльной стороне правой руки, розы — на левой, слово «ТЕРПЕНИЕ» на пальцах, отливающее серебром.

— Это пророчество может оказаться величайшей загадкой нашего века, Гавриил, — сказал историк, и его глаза сузились до щёлочек. — Как, во имя Господа, оно может не иметь значения?

— У меня были заботы поважнее.

Сребросвят запрокинул голову, осушая бокал одним долгим глотком. Медленно потянувшись, он наполнил кубок ещё медленнее, и из самых костей его вырвался вздох.

— Мы достигли Сан-Максимиля. Мы шли так быстро, как только могли, после освобождения того обоза с мясом, подгоняемые мыслью о других невинных, томящихся в руках Фабьена. Но спасённых пленников были тысячи — мужчины, женщины и дети, слишком истощённые и слабые, чтобы сражаться. И хотя у нас не было выбора, кроме как взять их с собой, они замедлили наш шаг до черепашьего. Зима наступила, прежде чем мы добрались до Долины Рейнджера, и к тому времени, когда мы подошли достаточно близко, чтобы разведать Сан-Максимиль, земля была покрыта толстым снегом, реки снова замёрзли. Я был уверен, что шато будет покинуто — мы с Лэчи уже строили планы встретить Фабьена в поле. Но хотя у него было достаточно времени, чтобы покинуть укрепления, наши разведчики вернулись со Щита Августина с тревожными вестями: «Наш враг всё ещё засел внутри». Я не мог этого понять. Августин был целью Фабьена годами. И теперь, когда он был в пределах досягаемости, он просто… остановился? Реки замёрзли, долина серая от снега, запах серы и клубящееся небо. Ничто не мешало ему выступить вперёд.

============================================================
Т8:
Жан-Франсуа тоже засмотрелся на эти шрамы и красивые татуировки. Венок из черепов на тыльной стороне правой руки, розы — на левой, слово «ТЕРПЕНИЕ» на пальцах, отливающее серебром.

— Это пророчество может оказаться величайшей загадкой нашего века, Габриэль, — сказал историк, и его глаза сузились до ножевых порезов. — Как, во имя Господа, оно может не иметь значения?

— У меня были заботы поважнее.

Сребросвят запрокинул голову, осушая кубок одним долгим глотком. Медленно потянувшись, он наполнил кубок ещё медленнее, и из самой глубины его души вырвался вздох.

— Мы достигли Сан-Максимиля. Мы шли так быстро, как только могли, после освобождения того поезда с пленниками, подгоняемые мыслью о других невинных, томящихся в руках Фабьена. Но спасённых пленников было тысячи — мужчины, женщины и дети, слишком истощённые и слабые, чтобы сражаться. И хотя у нас не было выбора, кроме как взять их с собой, они замедлили наш шаг до черепашьего шага. Зима наступила, прежде чем мы добрались до Долины рейнджеров, и к тому времени, когда мы подошли достаточно близко, чтобы разведать Сан-Максимиль, земля была покрыта толстым снегом, реки снова замёрзли. Я был уверен, что шато будет покинуто — мы с Лахи уже строили планы встретить Фабьена в поле. Но хотя у него было достаточно времени, чтобы покинуть укрепления, наши разведчики вернулись со Щита Огюстена с тревожными вестями: «Наш враг всё ещё засел внутри». Я не мог этого понять. Огюстен был целью Фабьена годами. И теперь, когда он был в пределах досягаемости, он просто… остановился? Реки замёрзли, долина серая от снега, запах серы и клубящееся небо. Ничто не мешало ему выступить в поход.

============================================================
Т9:
Жан-Франсуа тоже засмотрелся на эти шрамы и красивые татуировки. Венок из черепов на тыльной стороне правой руки, розы — на левой, слово «ТЕРПЕНИЕ» на пальцах, отливающее серебром.

— Это пророчество может оказаться величайшей загадкой нашего века, Габриэль, — сказал историк, и его глаза сузились до щёлочек. — Как, во имя Господа, оно может не иметь значения?

— У меня были заботы поважнее.

Сребросвят запрокинул голову, осушая бокал одним долгим глотком. Медленно потянувшись, он наполнил кубок ещё медленнее, и из самых костей его вырвался вздох.

— Мы достигли Сан-Максимиля. Мы шли так быстро, как только могли, после освобождения того обоза с мясом, подгоняемые мыслью о других невинных, томящихся в руках Фабьена. Но спасённых пленников были тысячи — мужчины, женщины и дети, слишком истощённые и слабые, чтобы сражаться. И хотя у нас не было выбора, кроме как взять их с собой, они замедлили наш шаг до черепашьего. Зима наступила, прежде чем мы добрались до Долины Рейнджера, и к тому времени, когда мы подошли достаточно близко, чтобы разведать Сан-Максимиль, земля была покрыта толстым снегом, реки снова замёрзли. Я был уверен, что шато будет покинуто — мы с Лахи уже строили планы встретить Фабьена в поле. Но хотя у него было достаточно времени, чтобы покинуть укрепления, наши разведчики вернулись со Щита Огюстена с тревожными вестями: «Наш враг всё ещё засел внутри». Я не мог этого понять. Огюстен был целью Фабьена годами. И теперь, когда он был в пределах досягаемости, он просто… остановился? Реки замёрзли, долина серая от снега, запах серы и клубящееся небо. Ничто не мешало ему выступить вперёд.