books/judging/sud-d3/p1-tasks/3a10281f90.txt

246 lines
No EOL
28 KiB
Text
Raw Permalink Blame History

This file contains ambiguous Unicode characters

This file contains Unicode characters that might be confused with other characters. If you think that this is intentional, you can safely ignore this warning. Use the Escape button to reveal them.

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на английском и 8 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.
Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
ВЕРНОСТЬ — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
ТЕРМИН — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
ЯЗЫК — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
порядок слов, рассогласование.
ФОРМА — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.
Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.
Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/sud-d3/p1-answers/3a10281f90.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:
Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>
Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>
Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>
Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т4-ТЕРМИН: <число>
Т4-ЯЗЫК: <число>
Т4-ФОРМА: <число>
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>
Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т5-ТЕРМИН: <число>
Т5-ЯЗЫК: <число>
Т5-ФОРМА: <число>
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>
Т6-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т6-ТЕРМИН: <число>
Т6-ЯЗЫК: <число>
Т6-ФОРМА: <число>
Т6-ПОЧЕМУ: <цитаты>
Т7-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т7-ТЕРМИН: <число>
Т7-ЯЗЫК: <число>
Т7-ФОРМА: <число>
Т7-ПОЧЕМУ: <цитаты>
Т8-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т8-ТЕРМИН: <число>
Т8-ЯЗЫК: <число>
Т8-ФОРМА: <число>
Т8-ПОЧЕМУ: <цитаты>
ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси, и ось надо НАЗВАТЬ. Единственный принимаемый вид —
имя оси заглавными, двоеточие, цитаты в «ёлочках» через « | »; перечисляй только ненулевые оси:
Т1-ПОЧЕМУ: ВЕРНОСТЬ: «цитата» | «ещё цитата». ЯЗЫК: «цитата». ФОРМА: «цитата».
Разбор ищет имя оси буквально. Цитаты без имени оси не принимаются, и единица выбрасывается
ЦЕЛИКОМ — вся работа по ней пропадает; так уже терялась треть пачки в трёх прогонах подряд, потому
что это требование стояло в приёмке, но не в задании. Ноль по оси обоснования не требует; нечем
подпереть число цитатой — ставь ноль, а не число без цитаты.
============================================================
ИСХОДНИК:
In the corridor outside, faithful Dario awaited, hands clasped, eyes downturned. “What news, love?” Jean-François asked. “The Lion is returned to his cell, Master. But more of the Empresss men arrived almost as soon as we locked him in.” “Preparing him for his end, I suppose.” “Will you attend, Master?” Jean-François sucked his bottom lip, thoughtful. “Come,” he finally said. “Dress me.” The pair made their way through the royal wing, past portraits Jean-François had painted, down grand and winding stairs and through the vast halls of Sul Adair. Though the sun had not yet fallen, he could hear soft voices, swift footsteps, beating wings that told him Margots court had already begun to rise. The execution of the greatest hero of the realm and the last child of the greatest line of monsters this world ever knew had the château in quiet uproar, and already, Jean-François could see fledglings making their way through the shadowed halls, scurrying like rats lest they miss the best vantage. “Oh! Beauty.” The words were pillow soft and poison sweet, sending a thrill along Jean-Françoiss skin. Looking behind him, he found Kariim, Priori of the Ilon, gazing at him with a tiny smile on dark, lush lips. He was newly stepped from a grand bedchamber, wreathed in the perfume of fresh blood. Dark braids adorned with gold tumbled over shoulders as broad as heaven. His frockcoat was likewise gold, crushed velvet, that golden serpent with opal eyes fixed in his white silk cravat. “What delight,” the Spider smiled, “to gaze pon thee again.” A soft chuckle dragged Jean-Françoiss eyes to the figure on the Spiders arm.
============================================================
Т1:
"Какие вести, друг мой? — спросил Жан-Франсуа. — Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его.
— Готовят его к концу, полагаю.
— Вы будете присутствовать, господин?
Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.
— Идём, — наконец сказал он. — Одень меня.
Они вдвоём прошли через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа, вниз по величественным извилистым лестницам, через бескрайнительние залы Суль Адаира. Солнце ещё село, а он уже слышал мягкие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев — верный знак, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшей линии чудовищ, каких знал этот мир, привела шато в тихое смятение, и Жан-Франсуа уже видел, как птенцы пробираются сквозь сумрачные залы, шныряя, словно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.
Ах! Красавец!
Слова были мягче подушки и слаще яда, и по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Карима, приора Илона, — тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах.
Он только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, рассыпались по плечам, широким, как небеса. Сюртук его был также золотым, из жатого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена та самая золотая змея с опаловыми глазами.
— Какая услада, — улыбнулся Паук, — вновь лицезреть тебя.
Тихий смешок притянул взгляд Жан-Франсуа к фигуре, что шла под руку с Пауком.
============================================================
Т2:
В коридоре за дверью ждал верный Дарио — руки сложены, взгляд опущен. «Какие вести, любимый?» — спросил Жан-Франсуа. «Лев уже в своей камере, господин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его». «Готовят его к концу, полагаю». «Вы будете присутствовать, господин?» Жан-Франсуа задумчиво засосал нижнюю губу. «Идём», — наконец сказал он. — «Одень меня».
Они вдвоём прошли через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа, вниз по величественным и витым лестницам, через обширные залы Сул Адаира. Солнце ещё не пало, а он уже слышал мягкие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев, говорившее ему, что двор Марго уже начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего ребёнка величайшей линии чудовищ, каких знал этот мир, привела замок в тихое смятение, и Жан-Франсуа уже видел, как птенцы пробираются сквозь сумрачные залы, крысино шныряя, лишь бы не упустить лучшее место.
Ах! Красавец.
Слова были мягкими, как подушка, и сладкими, как яд, и по коже Жан-Франсуа пробежал трепет. Обернувшись, он увидел Карима, приора илонов, — тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, пышных губах. Он только что вышел из величественной опочивальни, пропитанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, рассыпались по плечам, широким, как небо. Сюртук его был тоже золотой, из мятого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена золотая змея с опаловыми глазами.
— Какое наслаждение, — улыбнулся Паук, — вновь лицезреть тя.
Тихий смешок отвёл взгляд Жан-Франсуа к фигуре, что была под руку с Пауком.
============================================================
Т3:
В коридоре за дверью ждал верный Дарио — руки сложены, взгляд опущен.
— Какие вести, друг мой? — спросил Жан-Франсуа.
— Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его.
— Готовят его к концу, полагаю.
— Вы будете присутствовать, господин?
Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.
— Идём, — наконец сказал он. — Одень меня.
Они вдвоём прошли через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа, вниз по широким витым лестницам, через бескрайние залы Суль Адаира. Солнце ещё не село, а он уже слышал мягкие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев — верный знак, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшей линии чудовищ, каких знал этот мир, привела шато в тихое смятение, и Жан-Франсуа уже видел, как новорождённые пробираются сквозь сумрачные залы, шныряя словно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.
Ах! Красавец.
Слова были мягче подушки и слаще яда, и по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Карима, приора Илона, — тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, пышных губах. Он только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, убранные золотом, рассыпались по плечам, широким, как небеса. Сюртук его был тоже золотой, измятого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена та самая золотая змея с опаловыми глазами.
— Какая услада, — улыбнулся Паук, — вновь лицезреть тебя.
Тихий смешок отвёл взгляд Жан-Франсуа к фигуре на руке у Паука.
============================================================
Т4:
В коридоре за дверью ждал верный Дарио — руки сложены, взгляд опущен. «Какие вести, друг мой?» — спросил Жан-Франсуа. «Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его». «Готовят его к концу, полагаю». «Вы будете присутствовать, господин?» Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу. «Идём», — наконец сказал он. — «Одень меня».
Они вдвоём прошли через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа, вниз по grand и витым лестницам, через бескрайние залы Суль Адаира. Солнце ещё не село, а он уже слышал мягкие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев — верный знак, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшей линии чудовищ, каких знал этот мир, привела шато в тихое смятение, и Жан-Франсуа уже видел, как новорождённые пробираются сквозь сумрачные залы, шныряя, словно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.
Ах! Красавец.
Слова были мягче подушки и слаще яда, и по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Карима, приора Илона, — тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах. Он только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы с золотыми нитями рассыпались по плечам, широким, как небеса. Сюртук его был тоже золотой, из мягкого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена та самая золотая змея с опаловыми глазами.
— Какая услада, — улыбнулся Паук, — вновь лицезреть тебя.
Тихий смешок отвёл взгляд Жан-Франсуа к фигуре, что держалась за руку Паука.
============================================================
Т5:
— Какие вести, друг мой? — спросил Жан-Франсуа.
— Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его.
— Готовят его к концу, полагаю.
— Вы будете присутствовать, господин?
Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.
— Идём, — наконец сказал он. — Одень меня.
Они вдвоём прошли через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа, вниз по величественным извилистым лестницам, через бескрайние залы Суль Адаира. Солнце ещё не село, а он уже слышал мягкие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев — верный знак, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшей линии чудовищ, каких знал этот мир, привела шато в тихое смятение, и Жан-Франсуа уже видел, как птенцы пробираются сквозь сумрачные залы, шныряя, словно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.
Ах! Красавец!
Слова были мягче подушки и слаще яда, и по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Карима, приора Илона, — тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах.
Он только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, рассыпались по плечам, широким, как небеса. Сюртук его был также золотым, из жатого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена та самая золотая змея с опаловыми глазами.
— Какая услада, — улыбнулся Паук, — вновь лицезреть тебя.
Тихий смешок притянул взгляд Жан-Франсуа к фигуре, что шла под руку с Пауком.
============================================================
Т6:
В коридоре снаружи ждал верный Дарио, сложив руки и опустив глаза.
— Какие новости, любовь моя? — спросил Жан-Франсуа.
— Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу, как мы его заперли.
— Готовят его к концу, полагаю.
— Вы будете присутствовать, господин?
Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.
— Идём, — сказал он наконец. — Одень меня.
Вдвоём они прошли через королевское крыло, мимо портретов, написанных Жаном-Франсуа, спустились по величественным извилистым лестницам и через обширные залы Сул Адэра. Хотя солнце ещё не село, до него доносились тихие голоса, быстрые шаги, хлопанье крыльев, говорившие о том, что двор Марго уже начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшего рода чудовищ, каких когда-либо знал этот мир, привела шато в тихий переполох, и Жан-Франсуа уже видел, как птенцы пробираются по тёмным залам, снуя, словно крысы, чтобы не упустить лучший обзор.
О! Красавец.
Слова были мягки, как подушка, и сладки, как яд, пробежав дрожью по коже Жана-Франсуа. Обернувшись, он увидел Кариима, приора Илона, который смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах. Кариим только что вышел из роскошной спальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, ниспадали на плечи, широкие, как небо. Его сюртук был тоже золотым, из жатого бархата, а в белом шёлковом шейном платке красовалась золотая змея с опаловыми глазами.
— Какое наслаждение, — улыбнулся Паук, — вновь взирать на тебя.
Тихий смешок заставил Жана-Франсуа перевести взгляд на фигуру, что шла под руку с Пауком.
============================================================
Т7:
В коридоре за дверью ждал верный Дарио — руки сложены, взгляд опущен. «Какие вести, друг мой?» — спросил Жан-Франсуа. «Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его». «Готовят его к концу, полагаю». «Вы будете присутствовать, господин?» Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу. «Идём», — наконец сказал он. — «Одень меня».
Они вдвоём прошли через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа, вниз по grand и витым лестницам, через бескрайние залы Суль Адаира. Солнце ещё не село, а он уже слышал мягкие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев — верный знак, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшей линии чудовищ, каких знал этот мир, привела шато в тихое смятение, и Жан-Франсуа уже видел, как новорождённые пробираются сквозь сумрачные залы, шныряя, словно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.
Ах! Красавец.
Слова были мягче подушки и слаще яда, и по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Карима, приора Илона, — тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах. Он только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы с золотыми нитями рассыпались по плечам, широким, как небеса. Сюртук его был тоже золотой, из мягкого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена та самая золотая змея с опаловыми глазами.
— Какая услада, — улыбнулся Паук, — вновь лицезреть тебя.
Тихий смешок отвёл взгляд Жан-Франсуа к фигуре, что держалась за руку Паука.
============================================================
Т8:
— Какие вести, друг мой? — спросил Жан-Франсуа.
— Лев возвращён в свою камеру, господин. Но люди Императрицы прибыли почти сразу, как только мы заперли его.
— Готовят его к концу, полагаю.
— Вы будете присутствовать, господин?
Жан-Франсуа задумчиво прикусил нижнюю губу.
— Идём, — наконец сказал он. — Одень меня.
Они вдвоём прошли через королевское крыло, мимо портретов, что писал Жан-Франсуа, вниз по величественным извилистым лестницам, через бескрайние залы Суль Адаира. Солнце ещё не село, а он уже слышал мягкие голоса, торопливые шаги, хлопанье крыльев — верный знак, что двор Марго начал пробуждаться. Казнь величайшего героя королевства и последнего отпрыска величайшей линии чудовищ, каких знал этот мир, привела шато в тихое смятение, и Жан-Франсуа уже видел, как птенцы пробираются сквозь сумрачные залы, шныряя, словно крысы, лишь бы не упустить лучшее место.
Ах! Красавец!
Слова были мягче подушки и слаще яда, и по коже Жан-Франсуа пробежала дрожь. Обернувшись, он увидел Карима, приора Илона, — тот смотрел на него с лёгкой улыбкой на тёмных, сочных губах.
Он только что вышел из роскошной опочивальни, окутанный ароматом свежей крови. Тёмные косы, украшенные золотом, рассыпались по плечам, широким, как небеса. Сюртук его был также золотым, из жатого бархата, а в белом шёлковом галстуке закреплена та самая золотая змея с опаловыми глазами.
— Какая услада, — улыбнулся Паук, — вновь лицезреть тебя.
Тихий смешок притянул взгляд Жан-Франсуа к фигуре, что шла под руку с Пауком.