186 lines
No EOL
36 KiB
Text
186 lines
No EOL
36 KiB
Text
Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на английском и 10 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.
|
||
|
||
Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
|
||
ВЕРНОСТЬ — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
|
||
ТЕРМИН — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
|
||
ЯЗЫК — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
|
||
порядок слов, рассогласование.
|
||
ФОРМА — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.
|
||
|
||
Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
|
||
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.
|
||
|
||
Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/sud-d3/p1-answers/17b9e18938.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:
|
||
|
||
Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
Т1-ТЕРМИН: <число>
|
||
Т1-ЯЗЫК: <число>
|
||
Т1-ФОРМА: <число>
|
||
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>
|
||
|
||
Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
Т2-ТЕРМИН: <число>
|
||
Т2-ЯЗЫК: <число>
|
||
Т2-ФОРМА: <число>
|
||
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>
|
||
|
||
Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
Т3-ТЕРМИН: <число>
|
||
Т3-ЯЗЫК: <число>
|
||
Т3-ФОРМА: <число>
|
||
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>
|
||
|
||
Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
Т4-ТЕРМИН: <число>
|
||
Т4-ЯЗЫК: <число>
|
||
Т4-ФОРМА: <число>
|
||
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>
|
||
|
||
Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
Т5-ТЕРМИН: <число>
|
||
Т5-ЯЗЫК: <число>
|
||
Т5-ФОРМА: <число>
|
||
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>
|
||
|
||
Т6-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
Т6-ТЕРМИН: <число>
|
||
Т6-ЯЗЫК: <число>
|
||
Т6-ФОРМА: <число>
|
||
Т6-ПОЧЕМУ: <цитаты>
|
||
|
||
Т7-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
Т7-ТЕРМИН: <число>
|
||
Т7-ЯЗЫК: <число>
|
||
Т7-ФОРМА: <число>
|
||
Т7-ПОЧЕМУ: <цитаты>
|
||
|
||
Т8-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
Т8-ТЕРМИН: <число>
|
||
Т8-ЯЗЫК: <число>
|
||
Т8-ФОРМА: <число>
|
||
Т8-ПОЧЕМУ: <цитаты>
|
||
|
||
Т9-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
Т9-ТЕРМИН: <число>
|
||
Т9-ЯЗЫК: <число>
|
||
Т9-ФОРМА: <число>
|
||
Т9-ПОЧЕМУ: <цитаты>
|
||
|
||
Т10-ВЕРНОСТЬ: <число>
|
||
Т10-ТЕРМИН: <число>
|
||
Т10-ЯЗЫК: <число>
|
||
Т10-ФОРМА: <число>
|
||
Т10-ПОЧЕМУ: <цитаты>
|
||
|
||
ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси, и ось надо НАЗВАТЬ. Единственный принимаемый вид —
|
||
имя оси заглавными, двоеточие, цитаты в «ёлочках» через « | »; перечисляй только ненулевые оси:
|
||
|
||
Т1-ПОЧЕМУ: ВЕРНОСТЬ: «цитата» | «ещё цитата». ЯЗЫК: «цитата». ФОРМА: «цитата».
|
||
|
||
Разбор ищет имя оси буквально. Цитаты без имени оси не принимаются, и единица выбрасывается
|
||
ЦЕЛИКОМ — вся работа по ней пропадает; так уже терялась треть пачки в трёх прогонах подряд, потому
|
||
что это требование стояло в приёмке, но не в задании. Ноль по оси обоснования не требует; нечем
|
||
подпереть число цитатой — ставь ноль, а не число без цитаты.
|
||
|
||
|
||
============================================================
|
||
ИСХОДНИК:
|
||
The revelation that your daughter Patience had risen Dead, broodchild of Fabién, and Prince of Forever. Your sister covered your failed attempt to steal the Grail, and the murder of Reyne á Maergenn.” The siblings glowered at each other then, eyes brimming with accusation and rage. But the historian was secretly delighted that neither uttered a word. “But as I say, there is a gulf here, Silversaint. One I find difficult to bridge. I am wondering what happened between the moment you accepted Fabién’s invitation into his home, and the moment Reyne discovered you in Château Impérial. I am wondering what possessed the husband of a murdered wife, and the father of a daughter Dead, to throw in with the monster responsible for both. A creature he hated more than any on earth.” “Almost,” Gabriel murmured. Jean-François looked up from his tome. He saw the silversaint was still staring across the river, eye fixed upon his sister. When they’d first met, when Jean-François stepped into his cell what now felt a lifetime ago, the Last Silversaint had seemed a giant . It was a sad truth, but great men must usually die before they became immortal, the tale of their lives glorified only after their endings. But Gabriel de León was a legend living . A man who had begun carving his story upon history’s page almost as soon as that story had begun. As Gabriel stared at Celene, Jean-François could see pain in his gaze. Loathing. A rage that burned bright enough to best the sun. But the man himself seemed small now. Very small, and very tired. Red scrawl at the edges of his eye, red ribbons sliced through the silver on his skin.
|
||
|
||
============================================================
|
||
Т1:
|
||
Откровение о том, что твоя дочь Пашенс восстала Мёртвой, отродьем Фабьена и Принцем Вечности. Твоя сестра прикрыла твою неудачную попытку похитить Грааль и убийство Рейна а Маэрженна». Брат и сестра сверлили друг друга взглядами, полными обвинения и ярости. Но историк втайне ликовал, что ни тот ни другая не проронили ни слова. «Но, как я уже сказал, здесь зияет пропасть, Сильверсейнт. Мне трудно через неё перекинуть мост. Мне любопытно, что произошло между мгновением, когда ты принял приглашение Фабьена войти в его дом, и мгновением, когда Рейн обнаружил тебя в Шато Империаль. Мне любопытно, что побудило мужа убитой жены и отца дочери, ставшей Мёртвой, объединиться с чудовищем, повинным в обоих злодеяниях. Существом, которое он ненавидел больше всех на земле». — Почти, — пробормотал Габриэль. Жан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Он увидел, что сильверсейнт по-прежнему смотрит через реку, взгляд его прикован к сестре. Когда они встретились впервые, когда Жан-Франсуа вошёл в его камеру — теперь это казалось целую жизнь назад, — последний Сильверсейнт показался ему гигантом. Печальная истина: великие люди обычно должны умереть, прежде чем стать бессмертными, и история их жизни приукрашивается лишь после их кончины. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, начавший вписывать свою историю на страницы хроник почти сразу, как только эта история началась. Пока Габриэль смотрел на Селен, Жан-Франсуа видел боль в его взгляде. Отвращение. Ярость, пылающую ярче солнца. Но сам человек казался теперь маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные письмена в уголках глаз, красные ленты, прорезающие серебро на его коже.
|
||
|
||
============================================================
|
||
Т2:
|
||
Откровение о том, что твоя дочь Пашенс восстала одной из Мёртвых, отродьем Фабьена и Принцем Вечности. Твоя сестра прикрыла твою неудачную попытку похитить Грааль и убийство Рейна а Маэргенна». Брат и сестра сверлили друг друга взглядами, полными обвинений и ярости. Но историк втайне ликовал, что ни тот ни другая не проронили ни слова. «Но, как я уже сказал, здесь зияет пропасть, Сильверсейнт. Мне трудно через неё перебросить мост. Мне любопытно, что произошло между мгновением, когда ты принял приглашение Фабьена войти в его дом, и мгновением, когда Рейн обнаружил тебя в Шато Империаль. Мне любопытно, что побудило мужа убитой жены и отца дочери, ставшей одной из Мёртвых, объединиться с чудовищем, повинным в обоих злодеяниях. Существом, которое он ненавидел больше, чем любое существо на земле». — Почти, — пробормотал Габриэль. Жан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Он увидел, что Сильверсейнт по-прежнему смотрит через реку, взгляд его прикован к сестре. Когда они встретились впервые, когда Жан-Франсуа вошёл в его камеру — теперь это казалось целой жизнью назад, — последний Сильверсейнт показался ему гигантом. Печальная истина: великие люди обычно должны умереть, прежде чем стать бессмертными, и история их жизни прославляется лишь после их кончины. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, начавший вписывать свою историю на страницы хроник почти сразу, как только эта история началась. Пока Габриэль смотрел на Селену, Жан-Франсуа видел боль в его взгляде. Отвращение. Ярость, пылающую ярче солнца. Но сам человек казался теперь маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные письмена в уголке глаза, красные ленты, прорезающие серебро на его коже.
|
||
|
||
============================================================
|
||
Т3:
|
||
— Стало известно, что твоя дочь Патиенс восстала Мёртвой, порождение Фабьена и Принц Вечности. Твоя сестра покрыла твою неудавшуюся попытку украсть Грааль и убийство Рейна а Маергенн.
|
||
|
||
Брат и сестра мрачно уставились друг на друга, их взгляды были полны обвинения и ярости. Но историк втайне обрадовался, что ни один из них не проронил ни слова.
|
||
|
||
— Но, как я уже сказал, здесь есть пропасть, Сильверсейнт. Пропасть, через которую мне трудно перекинуть мост. Я задаюсь вопросом, что произошло между тем моментом, когда ты принял приглашение Фабьена войти в его дом, и тем моментом, когда Рейн обнаружил тебя в Шато-Империаль. Я задаюсь вопросом, что заставило мужа убитой жены и отца дочери, ставшей Мёртвой, связаться с чудовищем, ответственным за обе смерти. С созданием, которое он ненавидел больше всех на земле.
|
||
|
||
— Почти, — пробормотал Габриэль.
|
||
|
||
Жан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Он увидел, что Сильверсейнт всё ещё смотрит через реку, не сводя глаз с сестры. Когда они впервые встретились, когда Жан-Франсуа вошёл в его камеру — с тех пор, казалось, минула целая жизнь, — Последний Сильверсейнт показался ему гигантом. Печальная правда: великие люди обычно должны умереть, чтобы обрести бессмертие, и историю их жизни прославляют лишь после её завершения. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, начавший вырезать свою повесть на скрижалях истории почти сразу же, как эта повесть началась.
|
||
|
||
Пока Габриэль смотрел на Селену, Жан-Франсуа видел в его взгляде боль. Отвращение. Ярость, пылавшую так ярко, что она могла бы посрамить само солнце. Но сам человек теперь казался маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные прожилки у краёв его глаз, красные ленты, прорезавшие серебристую кожу.
|
||
|
||
============================================================
|
||
Т4:
|
||
Откровение о том, что твоя дочь Пашенс восстала Мёртвой, отродьем Фабьена и Принцем Вечности. Твоя сестра прикрыла твою неудачную попытку похитить Грааль и убийство Рейна а Маэрженна». Брат и сестра сверлили друг друга взглядами, полными обвинения и ярости. Но историк втайне ликовал, что ни тот ни другая не проронили ни слова. «Но, как я уже сказал, здесь зияет пропасть, Сильверсейнт. Мне трудно через неё перекинуть мост. Мне любопытно, что произошло между мгновением, когда ты принял приглашение Фабьена войти в его дом, и мгновением, когда Рейн обнаружил тебя в Шато Империаль. Мне любопытно, что побудило мужа убитой жены и отца дочери, ставшей Мёртвой, объединиться с чудовищем, повинным в обоих злодеяниях. Существом, которое он ненавидел больше всех на земле». — Почти, — пробормотал Габриэль. Жан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Он увидел, что сильверсейнт по-прежнему смотрит через реку, взгляд его прикован к сестре. Когда они встретились впервые, когда Жан-Франсуа вошёл в его камеру — теперь это казалось целую жизнь назад, — последний Сильверсейнт показался ему гигантом. Печальная истина: великие люди обычно должны умереть, прежде чем стать бессмертными, и история их жизни приукрашивается лишь после их кончины. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, начавший вписывать свою историю на страницы хроник почти сразу, как только эта история началась. Пока Габриэль смотрел на Селену, Жан-Франсуа видел боль в его взгляде. Отвращение. Ярость, пылающую ярче солнца. Но сам человек казался теперь маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные письмена в уголках глаз, красные ленты, прорезающие серебро на его коже.
|
||
|
||
============================================================
|
||
Т5:
|
||
Откровение о том, что твоя дочь Пашенс восстала одной из Мёртвых, отродьем Фабьена и Принцем Вечности. Твоя сестра прикрыла твою неудачную попытку похитить Грааль и убийство Рейна а Маэргенна». Брат и сестра сверлили друг друга взглядами, полными обвинений и ярости. Но историк втайне ликовал, что ни тот ни другая не проронили ни слова. «Но, как я уже сказал, здесь зияет пропасть, Сильверсейнт. Мне трудно её преодолеть. Мне любопытно, что произошло между мгновением, когда ты принял приглашение Фабьена войти в его дом, и мгновением, когда Рейн обнаружил тебя в Шато Империаль. Мне любопытно, что побудило мужа убитой жены и отца дочери, ставшей одной из Мёртвых, объединиться с чудовищем, повинным в обоих злодеяниях. Существом, которое он ненавидел больше, чем любое существо на земле». — Почти, — пробормотал Габриэль. Жан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Он увидел, что Сильверсейнт по-прежнему смотрит через реку, взгляд его прикован к сестре. Когда они встретились впервые, когда Жан-Франсуа вошёл в его камеру — теперь это казалось, что прошла целая жизнь, — последний Сильверсейнт показался ему гигантом. Печальная истина: великие люди обычно должны умереть, прежде чем стать бессмертными, и история их жизни прославляется лишь после их кончины. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, начавший вписывать свою историю на страницы хроник почти сразу, как только эта история началась. Пока Габриэль смотрел на Селену, Жан-Франсуа видел боль в его взгляде. Отвращение. Ярость, пылающую ярче солнца. Но сам человек казался теперь маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные письмена в уголке глаза, красные ленты, прорезающие серебро на его коже.
|
||
|
||
============================================================
|
||
Т6:
|
||
— Откровение о том, что твоя дочь Пейшенс восстала одной из Мёртвых, отродьем Фабьена и Принцем Вечности. Твоя сестра прикрыла твою неудачную попытку похитить Грааль и убийство Рейна а Маэргенна.
|
||
|
||
Брат и сестра сверлили друг друга взглядами, полными обвинения и ярости. Но историк втайне ликовал, что ни тот ни другая не проронили ни слова.
|
||
|
||
— Но, как я уже сказал, здесь зияет пропасть, Сильверсейнт. Мне трудно через неё перекинуть мост. Мне любопытно, что произошло между мгновением, когда ты принял приглашение Фабьена войти в его дом, и мгновением, когда Рейн обнаружил тебя в Шато Империаль. Мне любопытно, что побудило мужа убитой жены и отца дочери, ставшей одной из Мёртвых, объединиться с чудовищем, повинным в обоих злодеяниях. Существом, которое он ненавидел больше всех на земле.
|
||
|
||
— Почти, — пробормотал Габриэль.
|
||
|
||
Жан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Он увидел, что сильверсейнт по-прежнему смотрит через реку, взгляд его прикован к сестре. Когда они встретились впервые, когда Жан-Франсуа вошёл в его камеру — теперь это казалось целую жизнь назад, — последний Сильверсейнт показался ему гигантом. Печальная истина: великие люди обычно должны умереть, прежде чем стать бессмертными, и история их жизни приукрашивается лишь после их кончины. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, начавший вписывать свою историю на страницы хроник почти сразу, как только эта история началась.
|
||
|
||
Пока Габриэль смотрел на Селену, Жан-Франсуа видел боль в его взгляде. Отвращение. Ярость, пылающую ярче солнца. Но сам человек казался теперь маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные письмена в уголках глаз, красные ленты, прорезающие серебро на его коже.
|
||
|
||
============================================================
|
||
Т7:
|
||
— Откровение о том, что твоя дочь Пейшенс восстала Мёртвой, отродьем Фабьена и Принцем Вечности. Твоя сестра прикрыла твою неудачную попытку похитить Грааль и убийство Рейна а Маэргенна.
|
||
|
||
Брат и сестра сверлили друг друга взглядами, полными обвинения и ярости. Но историк втайне ликовал, что ни тот ни другая проронили ни слова.
|
||
|
||
— Но, как я уже сказал, здесь зияет пропасть, Сильверсейнт. Мне трудно через неё перекинуть мост. Мне любопытно, что произошло между мгновением, когда ты принял приглашение Фабьена войти в его дом, и мгновением, когда Рейн обнаружил тебя в Шато Империаль. Мне любопытно, что побудило мужа убитой жены и отца дочери, ставшей Мёртвой, объединиться с чудовищем, повинным в обоих злодеяниях. Существом, которое он ненавидел меньше всех на земле.
|
||
|
||
— Почти, — пробормотал Габриэль.
|
||
|
||
Жан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Он увидел, что сильверсейнт по-прежнему смотрит через реку, взгляд его прикован к сестре. Когда они встретились впервые, когда Жан-Франсуа вошёл в его камеру — теперь это казалось целую жизнь назад, — последний Сильверсейнт показался ему гигантом. Печальная истина: великие люди обычно должны умереть, прежде чем стать бессмертными, и история их жизни приукрашивается лишь после их кончины. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, начавший вписывать свою историю на страницы хроник почти сразу, как только эта история началась.
|
||
|
||
Пока Габриэль смотрел на Селену, Жан-Франсуа видел боль в его взгляде. Отвращение. Ярость, пылающую ярче солнца. Но сам человек казался теперь маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные письмена в уголках глаз, красные ленты, прорезающие серебро на его коже.
|
||
|
||
============================================================
|
||
Т8:
|
||
— Откровение о том, что твоя дочь Пейшенс восстала Мёртвой, отродьем Фабьена и Принцем Вечности. Твоя сестра прикрыла твою неудачную попытку похитить Грааль и убийство Рейна а Маэргенна.
|
||
|
||
Брат и сестра сверлили друг друга взглядами, полными обвинения и ярости. Но историк втайне ликовал, что ни тот ни другая не проронили ни слова.
|
||
|
||
— Но, как я уже сказал, здесь зияет пропасть, Сильверсейнт. Мне трудно через неё перекинуть мост. Мне любопытно, что произошло между мгновением, когда ты принял приглашение Фабьена войти в его дом, и мгновением, когда Рейн обнаружил тебя в Шато Империаль. Мне любопытно, что побудило мужа убитой жены и отца дочери, ставшей Мёртвой, объединиться с чудовищем, повинным в обоих злодеяниях. Существом, которое он ненавидел больше всех на земле.
|
||
|
||
— Почти, — пробормотал Габриэль.
|
||
|
||
Жан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Он увидел, что сильверсейнт по-прежнему смотрит через реку, взгляд его прикован к сестре. Когда они встретились впервые, когда Жан-Франсуа вошёл в его камеру — теперь это казалось целую жизнь назад, — последний Сильверсейнт показался ему гигантом. Печальная истина: великие люди обычно должны умереть, прежде чем стать бессмертными, и история их жизни приукрашивается лишь после их кончины. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, начавший вписывать свою историю на страницы хроник почти сразу, как только эта история началась.
|
||
|
||
Пока Габриэль смотрел на Селену, Жан-Франсуа видел боль в его взгляде. Отвращение. Ярость, пылающую ярче солнца. Но сам человек казался теперь маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные письмена в уголках глаз, красные ленты, прорезающие серебро на его коже.
|
||
|
||
============================================================
|
||
Т9:
|
||
"Откровение о том, что твоя дочь Пейшенс восстала Мёртвой, отродьем Фабьена и Принцем Вечности. Твоя сестра прикрыла твою неудачную попытку похитить Грааль и убийство Рейна а Маэргенна. Брат и сестра сверлили друг друга взглядами, полными обвинения и ярости. Но историк втайне ликовал, что ни тот ни другая проронили ни слова.
|
||
|
||
— Но, как я уже сказал, здесь зияет пропасть, Сильверсейнт. Мне трудно через неё перекинуть мост. Мне любопытно, что произошло между мгновением, когда ты принял приглашенительние Фабьена войти в его дом, и мгновением, когда Рейн обнаружил тебя в Шато Империаль. Мне любопытно, что побудило мужа убитой жены и отца дочери, ставшей Мёртвой, объединиться с чудовищем, повинным в обоих злодеяниях. Существом, которое он ненавидел больше всех на земле.
|
||
|
||
— Почти, — пробормотал Габриэль.
|
||
|
||
Жан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Он увидел, что сильверсейнт по-прежнему смотрит через реку, взгляд его прикован к сестре. Когда они встретились впервые, когда Жан-Франсуа вошёл в его камеру — теперь это казалось целую жизнь назад, — последний Сильверсейнт показался ему гигантом. Печальная истина: великие люди обычно должны умереть, прежде чем стать бессмертными, и история их жизни приукрашивается лишь после их кончины. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, начавший вписывать свою историю на страницы хроник почти сразу, как только эта история началась.
|
||
|
||
Пока Габриэль смотрел на Селену, Жан-Франсуа видел боль в его взгляде. Отвращение. Ярость, пылающую ярче солнца. Но сам человек казался теперь маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные письмена в уголках глаз, красные ленты, прорезающие серебро на его коже.
|
||
|
||
============================================================
|
||
Т10:
|
||
Откровение о том, что твоя дочь Пашенс восстала Мёртвой, отродьем Фабьена и Принцем Вечности. Твоя сестра прикрыла твою неудачную попытку похитить Грааль и убийство Рейн а Маэрженн.
|
||
|
||
Брат с сестрой метали друг в друга взгляды, полные обвинения и ярости. Но историк втайне ликовал, что ни тот ни другая не проронили ни слова.
|
||
|
||
— Но, как я уже сказал, здесь зияет пропасть, Сильверсейнт. Ту, через которую мне трудно перекинуть мост. Мне любопытно, что произошло между мгновением, когда ты принял приглашение Фабьена войти в его дом, и мгновением, когда Рейн обнаружила тебя в Шато Империаль. Мне любопытно, что побудило мужа убитой жены и отца дочери, ставшей Мёртвой, связаться с чудовищем, виновным в обоих злодеяниях. Существом, которое он ненавидел больше всех на земле.
|
||
|
||
— Почти, — пробормотал Габриэль.
|
||
|
||
Жан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Он увидел, что сильверсейнт по-прежнему смотрит через реку, не сводя глаз с сестры. Когда они встретились впервые, когда Жан-Франсуа переступил порог его камеры — теперь это казалось целую жизнь назад, — Последний Сильверсейнт показался ему гигантом. Печальная истина: великие люди обычно должны умереть, прежде чем стать бессмертными, и история их жизни обретает величие лишь после их кончины. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, который начал вписывать свою историю на страницы хроник почти сразу, как только эта история началась.
|
||
|
||
Пока Габриэль смотрел на Селен, Жан-Франсуа видел в его взгляде боль. Отвращение. Ярость, пылающую ярче солнца. Но сам человек казался теперь маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные письмена в уголках глаз, красные ленты, прорезающие серебро на его коже. |