books/editor-tier/tier2-tasks/710ba2f044.txt

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на китайском и 8 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
               Сюда же входят, и их пропускают чаще всего:
                 · инверсия адресата или участника реплики (кто кому говорит, кто кого бьёт);
                 · потеря или подмена разряда, ранга, числа, единицы измерения;
                 · состояние идиомы или действия: совершилось против ещё не совершилось;
                 · снятое или, наоборот, добавленное отрицание.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

⚠ НОЛЬ — ЭТО УТВЕРЖДЕНИЕ, А НЕ ОТСУТСТВИЕ ОТВЕТА. Ноль означает «я сверил этот вариант с
исходником по этой оси и дефектов не нашёл». Поэтому ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ метки, в том
числе при нулях: если по всем осям ноль, напиши «прочитано, дефектов не найдено». Пустое ПОЧЕМУ
не принимается и на диск не попадает.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/books/editor-tier/tier2/710ba2f044.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т4-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т4-ТЕРМИН: <число>
Т4-ЯЗЫК: <число>
Т4-ФОРМА: <число>
Т4-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т5-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т5-ТЕРМИН: <число>
Т5-ЯЗЫК: <число>
Т5-ФОРМА: <число>
Т5-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т6-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т6-ТЕРМИН: <число>
Т6-ЯЗЫК: <число>
Т6-ФОРМА: <число>
Т6-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т7-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т7-ТЕРМИН: <число>
Т7-ЯЗЫК: <число>
Т7-ФОРМА: <число>
Т7-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т8-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т8-ТЕРМИН: <число>
Т8-ЯЗЫК: <число>
Т8-ФОРМА: <число>
Т8-ПОЧЕМУ: <цитаты>
ПОЧЕМУ для НЕНУЛЕВОЙ оси: короткая ЦИТАТА из текста через « | ».
Число без цитаты не принимается и на диск не попадает: именно из-за отсутствия цитат показания
прошлых судей оказались непроверяемыми.


============================================================
ИСХОДНИК:
见秦风的脸色终于出现了一丝变化，曹英那张血肉模糊的脸上，顿时迸发出了病态的狂喜！
他知道，自己赌对了！
这小子虽然入赘了苏家，终究还是在乎自己所出身的秦家！
曹英像抓住了救命稻草，语速极快，“就在三个月前，瀛国入侵，边关告急！”
“你父亲秦问天应召杀出征，和瀛国大军在卢龙关发生了一场大战！”
“这一战极其惨烈，青龙国大军全军覆没，你的父亲秦问天，和你的两个哥哥秦烈、秦渊，都已战死沙场！”
“什么？！”
秦风面色陡然一沉，心脏莫名抽搐了一下。
虽然这具身体的灵魂已经换人，但血脉中残留的情感，却让这具身体发出了本能的悲鸣。
秦家，青州第一将门，世代为青龙国镇守边疆。
父亲秦问天，刚正不阿，一身铁骨。秦烈和秦渊两位兄长，更是将他这个不成器的弟弟视若珍宝，百般呵护。若青龙国真遭此大败，全军覆没，以父亲和兄长的性情，战死沙场，几乎是必然的结局！
而擎天之柱一旦倒塌，偌大的秦家，在那些觊觎已久的豺狼眼中，便不再是威震一方的将门，而是一块谁都想扑上来撕咬一口的肥肉！
“秦风，青州城其他世家，皆对你秦家虎视眈眈，而你秦家如今内无主心骨，外有强敌环伺，已是危如累卵！”
“倘若你现在迷途知返，好好跪下来向我认错，然后献上你的女人给本世子享用，我可以劝我爹，动用左相府的权势，保你秦家不灭，如何？”
曹英自认抓住了秦风的软肋，当即又神气了起来，眼神充满侵略地扫向不远处的徐婉。
秦风实力再强又如何？青州不比这小小的天阳城，那里金丹高手如云！秦风想要保住秦家，非得找左相府这样的参天大树不可！
到那时，这小子还不是任由自己拿捏？
“公子……”
徐婉娇躯一颤，她望着秦风的背影，美眸中情绪复杂。
秦风对她有再造之恩，若他真的为了家族，选择将自己献出去，换取左相府的庇护……她，心甘情愿。
曹英仿佛已经看到，徐婉在他胯下婉转承欢的画面了。
然而，就在曹英幻想着徐婉在他身下婉转承欢的画面时，一道冰冷到极点的声音，却如一盆兜头浇下的冰水，让他浑身一僵。
“你的遗言，只有这些了吗？”
“秦风，你可想清楚了！”曹英眼珠凸起，厉声尖叫，“难道你不想救秦家了？！”
秦风缓缓抬起脚，居高临下地俯视着他，嘴角勾起一抹不屑。
“秦家，我自己会救。”
“至于你口中那狗屁的左相府……也配当我秦风的大树？”话音未落，他那只脚，便再无半分迟疑，带着万钧之力，狠狠踏下！
“不…不要……”
“咔嚓！”
骨骼碎裂的闷响声中，曹英的胸膛被整个踩得塌陷下去，眼中的光芒迅速黯淡，这位不可一世的左相世子，带着无尽的惊恐与不甘，当场毙命！
庭院内，史仁和一众护卫看得目瞪口呆，大脑一片空白。
那可是左相府的世子啊！
家主……就这么一脚给踩死了？
这下，梁子结大了！那位权倾朝野的左相大人，怕是要掀起滔天怒火，不死不休了！
然而，秦风却仿佛只是踩死了一只蚂蚁，面色平静地取下了曹英和风老的储物袋，神识一扫，便从中挑出了一部分灵石和丹药，随手丢给了史仁。
“这些，拿去给兄弟们分了。”
沉甸甸的钱袋入手，史仁浑身一激灵，连忙跪下：“多谢家主赏赐！”
“赏的是你们这几日护主之功。”
秦风的声音陡然转冷，“但今日之事，若有一字半句外传……”
一股无形的杀意笼罩全场。
史仁心头一凛，猛地抬头，眼中凶光毕露，声音铿锵有力：“家主放心！谁敢嚼舌根，断了兄弟们的财路，不用家主您动手，我史仁，第一个活剐了他，让他满门死绝！”
秦风满意地点了点头，挥手示意护卫们清理现场。
待庭院恢复宁静，徐婉才莲步轻移，来到秦风身边，柔声问道：“公子，您……要回青州秦家了吗？”
秦风微微颔首，目光望向青州方向。父兄战死，家族危在旦夕，他既然占据了这具身体，这份因果，便必须接下。
徐婉深吸一口气，像是下定了某种决心，美眸坚定地看着他：“那我能不能……跟您一起回去？”
秦风瞥了她一眼，淡淡道：“你没听那曹英说吗？如今的秦家是大厦将倾，危机四伏。此去，凶险重重，你没必要跟着我冒这个险。”
徐婉却挺直了脊背，一字一句，斩钉截铁。“婉儿的命是公子给的，如今我已是公子的女人。纵有万丈深渊，刀山火海，我也要陪着公子一起闯！”
秦风沉默地注视着她，看着她那双没有丝毫动摇的清澈眼眸，不再废话。
他手腕一翻，一枚丹香四溢，萦绕着五道丹纹的丹药，便被他直接丢给了徐婉。
“这……这是……完美玄元丹？！”
徐婉接住丹药，感受着其中磅礴的药力，那张倾国倾城的俏脸之上，写满了震撼，樱桃小嘴都惊讶地张成了“O”字型。
这等品阶的完美丹药，价值连城，足以让任何筑基修士为之疯狂！
“公子，这……这是给我的？”
秦风转过身，留给她一个背影，声音平淡却霸道。“当我的女人，实力不能太弱。”
“我的身边，不需要拖油瓶。”
“是！”
徐婉紧紧攥着那枚丹药，感受着掌心的温热，心中涌起一股暖流，重重地点了点头。
看着徐婉离去炼化丹药的背影，秦风的目光一阵闪烁。
要救秦家，要面对整个青州的豺狼虎豹，甚至……还有那高高在上的左相府。
如今这筑基九重的修为，恐怕，还不够！
他的目光，投向了整个天阳城最繁华的坊市方向。
是时候，亲自去一趟万宝楼了。

============================================================
Т1:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец-то промелькнула тень перемены, Цао Ин на своём изувеченном, залитом кровью лице расцвёл болезненной, исступлённой радостью.

Он знал: ставка сыграла!

Этот парень хоть и вошёл в род Су зятем, но в глубине души всё ещё дорожит родом Цинь, из которого вышел!

Цао Ин, словно ухватившись за спасительную соломинку, затараторил:

— Три месяца назад государство Инь вторглось, на границе объявили тревогу!

— Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнулся на призыв и выступил в поход, и у заставы Лулун произошла великая битва с армией Инь!

— Тот бой был крайне жестоким: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец, Цинь Вэньтянь, и двое твоих братьев, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна мгновенно омрачилось, сердце невольно судорожно сжалось. Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, оставшиеся в крови, заставили плоть издать инстинктивный скорбный вопль.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, был прям и неподкупен, человек железного нрава. Оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего, как зеницу ока, — лелеяли и холили. Если государство Цинлун и впрямь потерпело такой сокрушительный разгром, если войско полегло целиком, то, судя по нравам отца и братьев, гибель в бою — почти неизбежная развязка!

А раз рухнул столп, державший небо, то огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, станет уже не грозной военной семьёй, а жирным куском, на который каждый захочет броситься и вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, прочие роды Цинчжоу только и ждут, чтобы наброситься на твой род Цинь. А ныне в роду твоём внутри нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда!

— Если ты сейчас одумаешься и вернёшься на верный путь, почтительно встанешь на колени и попросишь у меня прощения, а затем поднесёшь свою женщину мне, наследнику, на усладу, — я смогу уговорить отца, чтобы он, пользуясь властью левого канцлера, спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Цао Ин, уверенный, что нащупал слабое место Цинь Фэна, снова воспрял духом, и его взгляд, полный хищной алчности, скользнул по стоявшей неподалёку Сюй Вань. Пусть Цинь Фэн и силён — ну и что с того? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — что облаков! Чтобы спасти род Цинь, ему непременно нужна такая громада, как резиденция левого канцлера! А тогда, глядишь, этот парень ещё и не так прогнётся под мою руку!

— Молодой господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя на спину Цинь Фэна, в прекрасных глазах её — смятение чувств. Цинь Фэн даровал ей новую жизнь. Если он ради семьи решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она согласна, без единой жалобы.

Цао Ину уже чудилось, как Сюй Вань сладко стонет под ним.

Но как раз в тот миг, когда Цао Ин предавался этой грезе, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, и он весь окоченел.

— Твои предсмертные слова — только это?

— Цинь Фэн, ты хорошенько подумал! — выпучив глаза, пронзительно взвизгнул Цао Ин. — Неужто ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу, сверху вниз глядя на него, и в уголках губ зазмеилась усмешка презрения.

— Род Цинь я спасу сам.

— А что до той паршивой резиденции левого канцлера, о которой ты твердишь… достойна ли она быть деревом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн? — Едва прозвучали эти слова, как его нога, не ведая более ни мгновения колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Нет… не надо…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк — этот не знавший поражений наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте.

Во дворе Ши Жэнь и стражники остолбенели, в головах — полная пустота. Это же наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так просто, одним ударом ноги, — насмерть? Теперь беда так беда! Этот всесильный левый канцлер, чья власть потрясает всю страну, наверняка поднимет страшный гнев — и не успокоится, пока не отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, со спокойным лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао пространственные мешки, окинул их духовным взором, выудил часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Это — раздели меж братьями.

Тяжёлый кошель лёг в руку, Ши Жэнь вздрогнул всем телом и поспешно бухнулся на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы эти дни верно стерегли меня, — голос Цинь Фэна внезапно похолодел. — Но если хоть слово о сегодняшнем деле выйдет наружу…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор. Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил зычно и твёрдо:

— Будьте спокойны, глава рода! Кто посмеет языком трепать да резать братьям путь к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый сдеру с него шкуру живьём и вырежу весь его род под корень!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, веля страже прибрать место.

Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью подошла к Цинь Фэну и мягко спросила:

— Молодой господин… вы вернётесь в род Цинь в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели; раз уж он занял это тело, то и эту связь судьбы надлежит принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв некое решение, и с твёрдостью во взгляде посмотрела на него:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Разве ты не слышала, что говорил тот Цао Ин? Нынешний род Цинь — это падающая башня, кругом одна опасность. Путь туда полон смертельных угроз, тебе незачем идти со мной на риск.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар молодого господина. Ныне я уже ваша женщина. Пусть впереди пропасть бездонная, пусть горы мечей и море огня — я пройду с молодым господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, на её ясные, ничуть не дрогнувшие глаза, и не стал более тратить слов. Он повернул запястье — и в руке его оказалась пилюля, источавшая густой аромат и опоясанная пятью узорами-дорожками, которую он без лишних слов швырнул Сюй Вань.

— Это… это… совершенная пилюля Сюаньюань?!

Сюй Вань поймала пилюлю, ощутила бурлящую в ней мощь лекарственной силы — и на её дивном, красотою затмевающем целые государства личике застыло потрясение, алые губки от изумления округлились буквой «О». Совершенная пилюля такого ранга стоила целое состояние и способна свести с ума любого мастера стадии закладки фундамента!

— Молодой господин… это… это мне?

Цинь Фэн повернулся, оставив ей лишь спину, и бросил голосом ровным, но властным:

— Моя женщина не может быть слишком слаба.

— Рядом со мной не место обузе.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась тёплая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся Сюй Вань, ушедшую переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумчиво прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже — ту горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера, теперешнего девятого слоя закладки фундамента, пожалуй, будет мало!

Взор его устремился в сторону самого многолюдного торгового квартала Тяньянчэна. Пора бы и самому наведаться в Павильон десяти тысяч сокровищ.

============================================================

============================================================
Т2:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец появилась перемена, Цао Ин всем своим размозжённым, кровавым лицом разразился исступлённой, болезненной радостью. Он понял: ставка сыграла! Пусть этот парень и ушёл зятем в род Су, в глубине души он по-прежнему дорожит родным родом Цинь!

Цао Ин, словно ухватившись за последнюю соломинку, затараторил:

— Три месяца назад вторглось государство Инь, граница взмолилась о помощи! Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнувшись на призыв, выступил в поход и сошёлся с армией Инь в великой битве у заставы Лулун. Бой был чудовищно жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец Цинь Вэньтянь и оба твоих брата, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна разом помрачнело, сердце судорожно сжалось. Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, заложенные в крови, исторгли из тела безотчётный скорбный стон.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, — человек прямой, неподкупный, железного нрава; оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока. Если государство Цинлун и вправду потерпело столь сокрушительный разгром, если вся армия полегла целиком, то, зная нрав отца и братьев, гибель их в бою — почти неизбежная развязка. А раз рухнул столп, подпиравший небо, огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, — уже не грозная военная семья, а жирный кусок, который всяк захочет урвать и в который всяк захочет вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, все прочие семьи города Цинчжоу алчно зарятся на твой род, а ныне внутри у вас нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда! Если ты сейчас одумаешься и встанешь на верный путь, почтительно склонишь передо мной колени и признаешь вину, а затем поднесёшь мне свою женщину, чтобы я, наследник, вкусил её сполна, — я смогу уговорить отца, чтобы он властью левого канцлера спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, Цао Ин снова приосанился, и его взгляд, полный хищной угрозы, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань. Что с того, что Цинь Фэн силён? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — что облаков! Чтобы спасти род, Цинь Фэну непременно понадобится такая громада, как резиденция левого канцлера! А уж тогда он переломит этого парня по-свойски!

— Господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя в спину Цинь Фэна, и в прекрасных глазах её смешались тревога и смятение. Он даровал ей новую жизнь, и если ради семьи он решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она согласна без единой жалобы. Цао Ину уже грезилось, как Сюй Вань сладострастно стонет под ним.

Но в тот самый миг, когда Цао Ин рисовал себе эту картину, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, оледенив всё тело.

— Это всё, что ты хотел сказать напоследок?

— Цинь Фэн, ты хорошо подумал?! — выпучив глаза, истошно взвизгнул Цао Ин. — Неужели ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу и, глядя на него сверху вниз, тронул губы презрительной усмешкой.

— Род Цинь я спасу сам. А та паршивая резиденция левого канцлера, о которой ты твердишь… достойна ли она быть древом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн?

Едва прозвучали эти слова, как нога его, не ведая более и тени колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Не… не на…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк, и этот не знавший преград наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и вся стража застыли, ошеломлённые, в головах — полная пустота. Это же был наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так просто взял и насмерть, одним ударом ноги? Всё, нажили беду так нажили! Тот левый канцлер, чья власть сотрясает двор, разразится чудовищным гневом и ни за что не успокоится, пока отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, с невозмутимым лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао их пространственные мешки, окинул содержимое духовным взором, выудил оттуда часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Раздай это братьям.

Тяжёлый кошель лёг в руку, и Ши Жэнь, вздрогнув всем телом, поспешно рухнул на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы верно стерегли меня эти дни, — голос Цинь Фэна внезапно похолодел, — но если о сегодняшнем деле наружу просочится хоть слово…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор. Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах его сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил звучно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет молоть языком и резать братьям дорогу к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый живьём шкуру с него спущу и весь род его положу до седьмого колена!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, велев страже прибрать и зачистить всё вокруг. Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью приблизилась к нему и мягко спросила:

— Господин… Вы вернётесь в род Цинь, в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, и взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели — раз уж он занял это тело, то и причинно-следственную связь надлежит принять на себя. Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв окончательное решение, и, с твёрдостью глядя на него, спросила:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Ты разве не слышала, что говорил Цао Ин? Нынешний дом Цинь — это готовая рухнуть башня, кругом одна опасность. Путь туда смертельно опасен, тебе незачем идти на такой риск со мной.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар господина, и теперь я ваша женщина. Пусть впереди хоть бездонная пропасть, хоть горы мечей и море огня — я пройду их с господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, в её чистые, ничуть не дрогнувшие глаза, и меньше не тратил слов. Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат и опоясанная пятью узорами-дорожками. Он без лишних слов швырнул её Сюй Вань.

— Это… это… Совершенная пилюля Сюаньюань?!

Поймав пилюлю и ощутив бурлящую в ней мощь, Сюй Вань застыла в потрясении; на её красотою затмевающем царства личике читалось лишь изумление, а алые губки невольно округлились буквой «О». Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого практика стадии Закладки фундамента!

— Господин… это… мне?

Цинь Фэн уже повернулся к ней спиной и бросил ровным, но властным голосом:

— Моя женщина не может быть слишком слаба. Рядом со мной обузе не место.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась горячая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера, — нынешней его ступени, девятого слоя Закладки фундамента, пожалуй, будет мало. Взор его обратился в сторону самого оживлённого торгового квартала Тяньянчэна.

Пора самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================
Т3:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец появилась перемена, Цао Ин всем своим размозжённым, кровавым лицом разразился исступлённой, болезненной радостью. Он понял: ставка сыграла! Пусть этот парень и ушёл зятем в род Су, в глубине души он по-прежнему дорожит родным родом Цинь!

Цао Ин, словно ухватившись за последнюю соломинку, затараторил:

— Три месяца назад вторглось государство Инь, граница взмолилась о помощи! Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнувшись на призыв, выступил в поход и сошёлся с армией Инь в великой битве у заставы Лулун. Бой был чудовищно жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец Цинь Вэньтянь и оба твоих брата, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна разом помрачнело, сердце судорожно сжалось. Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, заложенные в крови, исторгли из тела безотчётный скорбный стон.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, — человек прямой, неподкупный, железного нрава; оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока. Если государство Цинлун и вправду потерпело столь сокрушительный разгром, если вся армия полегла целиком, то, зная нрав отца и братьев, гибель их в бою — почти неизбежная развязка. А раз рухнул столп, подпиравший небо, огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, — уже не грозная военная семья, а жирный кусок, который всяк захочет урвать и в который всяк захочет вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, все прочие семьи города Цинчжоу алчно зарятся на твой род, а ныне внутри у вас нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда! Если ты сейчас одумаешься и встанешь на верный путь, почтительно склонишь передо мной колени и признаешь вину, а затем поднесёшь мне свою женщину, чтобы я, наследник, вкусил её сполна, — я смогу уговорить отца, чтобы он властью левого канцлера спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, Цао Ин снова приосанился, и его взгляд, полный хищной угрозы, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань. Что с того, что Цинь Фэн силён? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — что облаков! Чтобы спасти род, Цинь Фэну непременно понадобится такая громада, как резиденция левого канцлера! А уж тогда он переломит этого парня по-свойски!

— Господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя в спину Цинь Фэна, и в прекрасных глазах её смешались тревога и смятение. Он даровал ей новую жизнь, и если ради семьи он решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она согласна без единой жалобы. Цао Ину уже грезилось, как Сюй Вань сладострастно стонет под ним.

Но в тот самый миг, когда Цао Ин рисовал себе эту картину, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, оледенив всё тело.

— Это всё, что ты хотел сказать напоследок?

— Цинь Фэн, ты хорошо подумал?! — выпучив глаза, истошно взвизгнул Цао Ин. — Неужели ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу и, глядя на него сверху вниз, тронул губы презрительной усмешкой.

— Род Цинь я спасу сам. А та паршивая резиденция левого канцлера, о которой ты твердишь… достойна ли она быть древом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн?

Едва прозвучали эти слова, как нога его, не ведая более и тени колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Не… не на…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк, и этот не знавший преград наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и вся стража застыли, ошеломлённые, в головах — полная пустота. Это же был наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так просто взял и насмерть, одним ударом ноги? Всё, нажили беду так нажили! Тот левый канцлер, чья власть сотрясает двор, разразится чудовищным гневом и ни за что не успокоится, пока не отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, с невозмутимым лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао их пространственные мешки, окинул содержимое духовным взором, выудил оттуда часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Раздай это братьям.

Тяжёлый кошель лёг в руку, и Ши Жэнь, вздрогнув всем телом, поспешно рухнул на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы верно стерегли меня эти дни, — голос Цинь Фэна внезапно похолодел, — но если о сегодняшнем деле наружу просочится хоть слово…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор. Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах его сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил звучно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет молоть языком и резать братьям дорогу к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый живьём шкуру с него спущу и весь род его положу до седьмого колена!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, велев страже прибрать и зачистить всё вокруг. Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью приблизилась к нему и мягко спросила:

— Господин… Вы вернётесь в род Цинь, в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, и взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели — раз уж он занял это тело, то и причинно-следственную связь надлежит принять на себя. Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв окончательное решение, и, с твёрдостью глядя на него, спросила:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Ты разве не слышала, что говорил Цао Ин? Нынешний дом Цинь — это готовая рухнуть башня, кругом одна опасность. Путь туда смертельно опасен, тебе незачем идти на такой риск со мной.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар господина, и теперь я ваша женщина. Пусть впереди хоть бездонная пропасть, хоть горы мечей и море огня — я пройду их с господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, в её чистые, ничуть не дрогнувшие глаза, и больше не тратил слов. Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат и опоясанная пятью узорами-дорожками. Он без лишних слов швырнул её Сюй Вань.

— Это… это… Совершенная пилюля Сюаньюань?!

Поймав пилюлю и ощутив бурлящую в ней мощь, Сюй Вань застыла в потрясении; на её красотою затмевающем царства личике читалось лишь изумление, а алые губки невольно округлились буквой «О». Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого практика стадии Закладки фундамента!

— Господин… это… мне?

Цинь Фэн уже повернулся к ней спиной и бросил ровным, но властным голосом:

— Моя женщина не может быть слишком слаба. Рядом со мной обузе не место.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась горячая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера, — нынешней его ступени, девятого слоя Закладки фундамента, пожалуй, будет мало. Взор его обратился в сторону самого оживлённого торгового квартала Тяньянчэна.

Пора самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================
Т4:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец промелькнула хоть какая-то перемена, искалеченное, окровавленное лицо Цао Ина вспыхнуло болезненной, исступлённой радостью. Он понял: ставка сыграла! Этот парень хоть и вошёл зятем в род Су, а всё же дорожит родом Цинь, из которого вышел.

Цао Ин, словно ухватившись за соломинку, затараторил:

— Всего три месяца назад государство Ин вторглось в наши земли, на границе объявили тревогу! Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнулся на призыв и выступил в поход; у заставы Лулунгуань он сошёлся в великой битве с армией Ин. Бой был чудовищно жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец Цинь Вэньтянь и двое твоих братьев, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна мгновенно омрачилось, сердце невольно судорожно сжалось. Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, оставшиеся в крови, вырвали из тела инстинктивный скорбный вопль.

Род Цинь — первая воинская семья Цинчжоу, из поколения в поколение державшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, был прям и неподкупен, весь из железа. Оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего, как зеницу ока, лелеяли и холили. Если государство Цинлун и впрямь потерпело такой сокрушительный разгром и войско полегло целиком, то по нраву отца и братьев гибель в бою — почти неизбежный исход. А стоит рухнуть столпу, что держал небо, — и огромный род Цинь в глазах шакалов, давно точивших зубы, станет уже не грозной воинской семьёй, а жирным куском, к которому каждый норовит кинуться и вцепиться зубами.

— Цинь Фэн, прочие семьи города Цинчжоу только и ждут, чтобы наброситься на твой род. А ныне у вас внутри нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда! Если сейчас одумаешься, почтительно встанешь на колени, попросишь у меня прощения и поднесёшь свою женщину мне, наследнику, на усладу, — я уговорю отца пустить в ход власть левого канцлера и сберегу твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Цао Ин, уверенный, что нащупал слабое место Цинь Фэна, снова воспрял духом, и взгляд его, полный хищной алчности, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань. Пусть Цинь Фэн и силён — что с того? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — как облаков! Чтобы спасти род Цинь, ему непременно нужна такая громада, как резиденция левого канцлера. А тогда этот парень ещё и не так прогнётся под руку.

— Молодой господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя на спину Цинь Фэна; в прекрасных глазах её теснились сложные чувства. Цинь Фэн даровал ей новую жизнь. Если он ради семьи решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она согласна — без единой жалобы.

Цао Ину уже чудилось, как Сюй Вань сладко стонет у него под собой. Но едва он предался этой грёзе, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову — и он весь окоченел.

— Это всё, что ты хотел сказать напоследок?

— Цинь Фэн, ты хорошенько подумал?! — выпучив глаза, пронзительно взвизгнул Цао Ин. — Неужто не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу и сверху вниз посмотрел на него; в уголках губ змеилась презрительная усмешка.

— Род Цинь я спасу сам. А что до той твоей паршивой резиденции левого канцлера… достойна ли она быть деревом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн?

Едва прозвучали эти слова, как нога его, уже без малейшего колебания, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз.

— Нет… не надо…

Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк — и этот не знавший поражений наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте.

Во дворе Ши Жэнь и стража остолбенели; в головах стояла полная пустота. Это же наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так, одним ударом ноги, насмерть? Теперь беда так беда! Этот всесильный левый канцлер, чья власть потрясает двор и страну, наверняка поднимет страшный гнев — и не успокоится, пока не отомстит до конца.

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, со спокойным лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао пространственные мешки, окинул их духовным взором, выудил часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Это — раздели между братьями.

Тяжёлый кошель лёг в руку; Ши Жэнь вздрогнул всем телом и поспешно бухнулся на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда за то, что эти дни верно стерегли меня.

Голос Цинь Фэна внезапно похолодел:

— Но если хоть одно слово о сегодняшнем деле выйдет наружу…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор. Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову; в глазах сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил зычно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет языком трепать да резать братьям путь к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый сдеру с него шкуру живьём и положу весь его род!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, веля страже прибрать место.

Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью подошла к Цинь Фэну и мягко спросила:

— Молодой господин… вы вернётесь в род Цинь в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул; взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели; раз уж он занял это тело, то и эту карму надлежит принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв некое решение, и твёрдо посмотрела на него:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Разве ты не слышала, что говорил тот Цао Ин? Нынешний род Цинь — падающая башня, кругом одна опасность. Путь туда полон смертельных угроз; тебе незачем идти со мной на риск.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань-эр — дар молодого господина. Ныне я уже ваша женщина. Пусть впереди пропасть бездонная, пусть горы мечей и море огня — я пойду с молодым господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, на её ясные, ничуть не дрогнувшие глаза, — и не стал более тратить слов. Он повернул запястье — и пилюля, источавшая густой аромат и опоясанная пятью узорами-дорожками, полетела прямо к Сюй Вань.

— Это… это… совершенная пилюля Сюаньюань?!

Сюй Вань поймала пилюлю, ощутила бурлящую в ней мощь лекарственной силы — и на её дивном, красотою затмевающем целые государства личике застыло потрясение; алые губки от изумления округлились буквой «О». Совершенная пилюля такого ранга стоит целое состояние и способна свести с ума любого практикующего на ступени закладки фундамента!

— Молодой господин… это… это мне?

Цинь Фэн повернулся, оставив ей лишь спину, и бросил голосом ровным, но властным:

— Моя женщина не может быть слишком слаба. Рядом со мной не место обузе.

— Есть!

Сюй Вань крепко сжала пилюлю, чувствуя ладонью тепло; в груди всколыхнулась тёплая волна, и она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумчиво прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже ту горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера. Нынешней силы — девятого слоя закладки фундамента — пожалуй, будет мало.

Взор его устремился в сторону самого многолюдного торгового квартала Тяньянчэна. Пора бы и самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================

============================================================
Т5:
Увидев, что лицо Цинь Фэна наконец дрогнуло, Цао Ин, чьё лицо превратилось в кровавое месиво, вспыхнул болезненной, исступлённой радостью.

Он знал: его ставка сыграла. Этот парень пусть и вошёл в род Су зятем, но всё же не забыл род Цинь, в котором родился.

Словно ухватившись за спасительную соломинку, Цао Ин быстро заговорил:

— Три месяца назад государство Ин вторглось в наши земли, и на границе была объявлена тревога! Твой отец, Цинь Вэньтянь, по призыву отправился на войну и у заставы Лулун сошёлся в великой битве с армией государства Ин. Бой был невероятно жесток: армия государства Цинлун погибла вся, без остатка. Твой отец, Цинь Вэньтянь, и два твоих старших брата — Цинь Ле и Цинь Юань — уже пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна мгновенно потемнело, а сердце необъяснимо сжалось. Пусть душа в этом теле уже сменилась, но чувства, оставшиеся в самой крови, заставили его инстинктивно откликнуться скорбью.

Род Цинь — первый воинский род Цинчжоу, из поколения в поколение охранявший границы государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, был человеком честным и непреклонным, с железным характером. Старшие братья, Цинь Ле и Цинь Юань, считали своего никчёмного младшего брата настоящим сокровищем и всячески его оберегали. Если государство Цинлун и вправду потерпело столь сокрушительное поражение, а вся армия погибла, то с нравом его отца и братьев смерть на поле боя была почти неизбежна.

Стоило рухнуть столпу, державшему небо, как огромный род Цинь в глазах давно точивших на него зубы шакалов превратился бы из грозного воинского рода в жирный кусок, который каждый захочет урвать.

— Цинь Фэн, все прочие знатные роды Цинчжоу давно смотрят на ваш род Цинь голодными глазами. Теперь же внутри рода нет опоры, а снаружи враги окружают со всех сторон. Ваше положение опаснее некуда!

— Если сейчас одумаешься, встанешь передо мной на колени и попросишь прощения, а потом отдашь свою женщину мне, наследнику, для утех, я уговорю отца воспользоваться властью резиденции левого канцлера и сохраню твой род Цинь от гибели. Что скажешь?

Решив, что ухватил Цинь Фэна за слабое место, Цао Ин вновь воспрянул духом и хищно посмотрел на стоявшую неподалёку Сюй Вань.

Пусть Цинь Фэн и силён — что с того? Цинчжоу — не крошечный Тяньянчэн: там мастера Золотого ядра многочисленны, словно облака. Чтобы сохранить род Цинь, ему придётся искать покровительства у такого могучего дерева, как резиденция левого канцлера. А тогда разве этот мальчишка не окажется полностью в его власти?

— Молодой господин...

Сюй Вань вздрогнула всем телом. Глядя на спину Цинь Фэна, она не могла скрыть смятения в прекрасных глазах.

Цинь Фэн даровал ей новую жизнь. Если ради семьи он действительно решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера... она согласится без колебаний.

Цао Ин уже видел, как Сюй Вань ублажает его в постели. Но в тот миг, когда он предавался этим грязным фантазиям, ледяной голос, словно ушат холодной воды, обрушился ему на голову, заставив оцепенеть.

— Это всё, что ты хотел сказать перед смертью?

— Цинь Фэн, ты хорошо подумал?! — выпучив глаза, пронзительно завизжал Цао Ин. — Неужели ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно поднял ногу и сверху вниз посмотрел на него с презрительной усмешкой.

— Род Цинь я спасу сам.

— А эта ваша чёртова резиденция левого канцлера... разве достойна она стать опорой для меня, Цинь Фэна?

Не успели отзвучать эти слова, как его нога, уже без малейшего колебания, с чудовищной силой опустилась вниз.

— Н-нет... не надо...

Хруст!

С глухим треском костей грудная клетка Цао Ина смялась и провалилась. Свет в его глазах быстро угасал, и этот высокомерный наследник левого канцлера, исполненный бесконечного ужаса и нежелания смириться, умер на месте.

Ши Жэнь и все охранники во дворе остолбенели; в головах у них стало пусто.

Это же был наследник резиденции левого канцлера!

Глава рода... вот так, одним ударом ноги, убил его?

Теперь вражда стала непримиримой. Левый канцлер, чья власть потрясала весь двор, наверняка придёт в ярость и не успокоится, пока не уничтожит их!

Однако Цинь Фэн выглядел так, словно раздавил простого муравья. Он спокойно снял с Цао Ина и Фэн-лао их пространственные сумки, окинул содержимое божественным чувством, выбрал часть духовных камней и пилюль, после чего небрежно бросил их Ши Жэню.

— Возьми и раздели между братьями.

Тяжёлый мешок оказался в руках Ши Жэня, и тот вздрогнул всем телом. Тут же опустившись на колени, он сказал:

— Благодарю главу рода за награду!

— Это вам награда за то, что в последние дни защищали меня.

Голос Цинь Фэна внезапно похолодел:

— Но если хоть слово о сегодняшнем происшествии выйдет наружу...

Незримое убийственное намерение накрыло весь двор.

Сердце Ши Жэня дрогнуло. Он резко поднял голову, в глазах вспыхнула жестокость, а голос прозвучал твёрдо и звонко:

— Будьте спокойны, глава рода! Если кто-то посмеет распускать язык и лишит братьев источника денег, вам даже не придётся вмешиваться. Я, Ши Жэнь, первым живьём сдеру с него шкуру и уничтожу весь его род!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, велев охранникам убрать тела.

Когда во дворе вновь воцарилась тишина, Сюй Вань лёгкой поступью подошла к нему и мягко спросила:

— Молодой господин... вы собираетесь вернуться в род Цинь, в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, устремив взгляд в сторону Цинчжоу. Отец и братья погибли в бою, род оказался на краю гибели. Раз уж он занял это тело, то должен принять и связанную с ним карму.

Глубоко вдохнув, словно приняв важное решение, Сюй Вань твёрдо посмотрела на него:

— Тогда... можно мне отправиться с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и равнодушно произнёс:

— Разве ты не слышала, что говорил Цао Ин? Нынешний род Цинь подобен зданию, готовому рухнуть: опасности подстерегают повсюду. Эта поездка будет крайне опасной, тебе незачем рисковать вместе со мной.

Но Сюй Вань выпрямила спину и отчеканила каждое слово:

— Жизнь Ваньэр даровал молодой господин. Теперь я женщина молодого господина. Пусть впереди будет бездонная пропасть, пусть горы мечей и море огня — я всё равно пройду через них вместе с молодым господином!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, в её ясные глаза, где не было ни тени колебания, и больше ничего не сказал.

Повернув запястье, он достал пилюлю, источавшую густой аромат и украшенную пятью пилюльными узорами, после чего прямо бросил её Сюй Вань.

— Это... это совершенная пилюля Сюаньюань?!

Поймав пилюлю и ощутив заключённую в ней могучую лекарственную силу, Сюй Вань застыла в потрясении. На её прекрасном лице отразилось изумление, а маленькие алые губы округлились буквой «О».

Совершенная пилюля такого уровня стоила целое состояние и могла свести с ума любого культиватора на стадии закладки фундамента.

— Молодой господин... это... мне?

Цинь Фэн отвернулся, оставив ей лишь свою спину. Его голос оставался спокойным, но властным:

— Женщина Цинь Фэна не может быть слишком слаба.

— Рядом со мной не нужны обузы.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала пилюлю, чувствуя её тепло в ладони. В сердце разлилась тёплая волна, и она решительно кивнула.

Глядя вслед Сюй Вань, ушедшей очищать пилюлю, Цинь Фэн задумался. Чтобы спасти род Цинь, противостоять всем шакалам и тиграм Цинчжоу, а возможно, и этой высокомерной резиденции левого канцлера, его нынешней силы — девятого уровня закладки фундамента — пожалуй, недостаточно.

Его взгляд обратился к самому процветающему торговому кварталу Тяньянчэна.

Пора было лично наведаться в Башню десяти тысяч сокровищ.

============================================================

============================================================
Т6:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец промелькнула тень перемены, Цао Ин на своём искалеченном, залитом кровью лице тут же явил болезненный, исступлённый восторг.

Он знал: ставка сыграла!

Этот парень хоть и вошёл в род Су примаком, но в глубине души всё ещё дорожит родом Цинь, из которого вышел!

Цао Ин, словно ухватившись за спасительную соломинку, затараторил:

— Ещё три месяца назад государство Ин вторглось, на границе — тревога!

— Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнулся на призыв и выступил в поход, и у заставы Лулун произошла великая битва с армией Ин!

— Бой был на редкость жестоким: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец, Цинь Вэньтянь, и двое твоих братьев, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна мгновенно потемнело, сердце невольно судорожно сжалось. Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, оставшиеся в крови, заставили плоть издать инстинктивный скорбный стон.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, был прям и неподкупен, человек железного нрава. Оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего, как зеницу ока — лелеяли и холили. Если государство Цинлун и впрямь потерпело такое сокрушительное поражение, если войско полегло целиком, то, судя по нравам отца и братьев, гибель в бою — почти неизбежная развязка!

А раз рухнул столп, державший небо, то огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, станет уже не грозной военной семьёй, а жирным куском, на который каждый захочет броситься и вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, прочие семьи города Цинчжоу только и ждут, чтобы наброситься на твой род Цинь. А ныне в роду твоём внутри нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение — яйцо на краю пропасти!

— Если ты сейчас одумаешься и вернёшься на верный путь, почтительно встанешь на колени и попросишь у меня прощения, а затем поднесёшь свою женщину мне, наследнику, на усладу, — я смогу уговорить отца, чтобы он, пользуясь властью левого канцлера, спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Цао Ин, уверенный, что нащупал слабое место Цинь Фэна, снова воспрял духом, и его взгляд, полный хищной алчности, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань. Пусть Цинь Фэн и силён — ну и что с того? Цинчжоу не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — что облаков! Чтобы спасти род Цинь, ему непременно нужна такая громада, как резиденция левого канцлера! А тогда, глядишь, этот парень ещё и не так прогнётся под мою руку!

— Молодой господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя на спину Цинь Фэна, в прекрасных глазах её — смятение чувств. Цинь Фэн даровал ей новую жизнь; если он ради семьи решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она готова, без единой жалобы.

Цао Ину уже чудилось, как Сюй Вань сладко стонет под ним.

Но как раз в тот миг, когда Цао Ин предавался этой грезе, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, и он весь окоченел.

— Твоё предсмертное слово — только это?

— Цинь Фэн, ты хорошенько подумал! — выпучив глаза, пронзительно взвизгнул Цао Ин. — Неужто ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу, сверху вниз глядя на него, и в уголках губ его зазмеилась усмешка презрения.

— Род Цинь я спасу сам.

— А что до той паршивой резиденции левого канцлера… достойна ли она быть деревом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн? — Едва прозвучали эти слова, как его нога, не ведая более ни мгновения колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Нет… не надо…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк — этот не знавший поражений наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и нежеланием мириться с поражением, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и стражники остолбенели, в головах — полная пустота. Это же наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так просто, одним ударом ноги, — насмерть? Теперь беда так беда! Этот всесильный левый канцлер, чья власть потрясает всю страну, наверняка поднимет страшный гнев — и не успокоится, пока не сотрёт их в порошок!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, со спокойным лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао пространственные мешки, окинул их духовным взором, выудил часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Это — раздели меж братьями.

Тяжёлый кошель лёг в руку, Ши Жэнь вздрогнул всем телом и поспешно бухнулся на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы эти дни верно стерегли меня, — голос Цинь Фэна внезапно похолодел. — Но если хоть слово о сегодняшнем деле выйдет наружу…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор. Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил зычно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет языком трепать да резать братьям путь к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый сдеру с него шкуру живьём и вырежу весь его род под корень!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, веля страже прибрать место.

Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью подошла к Цинь Фэну и мягко спросила:

— Молодой господин… вы вернётесь в род Цинь в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели; раз уж он занял это тело, то и эту кармическую связь надлежит принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв некое решение, и с твёрдостью во взгляде посмотрела на него:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Разве ты не слышала, что говорил тот Цао Ин? Нынешний род Цинь — это рушащаяся башня, кругом одна опасность. Путь туда полон смертельных угроз, тебе незачем идти со мной на риск.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар молодого господина. Ныне я уже ваша женщина. Пусть впереди пропасть бездонная, пусть горы мечей и море огня — я пройду с молодым господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, на её ясные, ничуть не дрогнувшие глаза, и не стал более тратить слов. Он повернул запястье — и в руке его оказалась пилюля, источавшая густой аромат и опоясанная пятью узорами-дорожками, которую он без лишних слов швырнул Сюй Вань.

— Это… это… совершенная пилюля Сюаньюань?!

Сюй Вань поймала пилюлю, ощутила бурлящую в ней мощь лекарственной силы — и на её дивном, красотою затмевающем целые государства личике застыло потрясение, алые губки от изумления округлились буквой «О». Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого мастера закладки фундамента!

— Молодой господин… это… это мне?

Цинь Фэн повернулся, оставив ей лишь спину, и бросил голосом ровным, но властным:

— Моя женщина не может быть слишком слаба.

— Рядом со мной не место обузе.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась тёплая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся Сюй Вань, ушедшую переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумчиво прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже — ту горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера. Теперешнего девятого уровня закладки фундамента — пожалуй, будет мало!

Взор его устремился в сторону самого многолюдного торгового квартала Тяньянчэна. Пора бы и самому наведаться в Павильон десяти тысяч сокровищ.

============================================================

============================================================
Т7:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец промелькнула перемена, на искалеченном, окровавленном лице Цао Ина вспыхнула болезненная, исступлённая радость!

Он знал: его ставка сыграла!

Этот парень хоть и вошёл в семью Су зятем, но в глубине души всё же дорожит родом Цинь, из которого вышел!

Цао Ин, словно ухватившись за соломинку, затараторил: — Ещё три месяца назад государство Инь вторглось, на границе объявили тревогу!

— Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнулся на призыв и выступил в поход, у заставы Лулунгуань у него произошла великая битва с армией Инь!

— Тот бой был крайне жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец, Цинь Вэньтянь, и двое твоих братьев, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна мгновенно омрачилось, сердце невольно судорожно сжалось.

Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, оставшиеся в крови, заставили тело издать инстинктивный скорбный вопль.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколение охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, был прям и неподкупен, человек железного нрава. Оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока, лелеяли и холили. Если государство Цинлун и впрямь потерпело такой сокрушительный разгром, если войско полегло целиком, то, судя по нравам отца и братьев, гибель в бою — почти неизбежная развязка!

А раз рухнул столп, державший небо, то огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, станет уже не грозной военной семьёй, а жирным куском, который каждый захочет урвать и вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, прочие семьи города Цинчжоу только и ждут, чтобы наброситься на твой род Цинь. А ныне в роду твоём внутри нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда!

— Если ты сейчас одумаешься и вернёшься на верный путь, почтительно встанешь на колени и попросишь у меня прощения, а затем поднесёшь свою женщину мне, наследнику, на усладу, — я смогу уговорить отца, чтобы он, пользуясь властью левого канцлера, спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Цао Ин, уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, снова воспрял духом, и его взгляд, полный хищной алчности, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань.

Пусть Цинь Фэн и силён — и что с того? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — как облаков! Чтобы спасти род Цинь, ему непременно нужна такая громада, как резиденция левого канцлера!

А тогда, глядишь, этот парень ещё и не так прогнётся под мою руку!

— Господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя на спину Цинь Фэна, в прекрасных глазах её — смятение чувств.

Цинь Фэн даровал ей новую жизнь. Если он ради семьи решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она, она согласна, без единой жалобы.

Цао Ину уже чудилось, как Сюй Вань сладко стонет под ним.

Но как раз в тот миг, когда Цао Ин грезил этой картиной, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, и он весь окоченел.

— Твоё предсмертное слово — только это?

— Цинь Фэн, ты хорошенько подумал! — выпучив глаза, пронзительно взвизгнул Цао Ин. — Неужто ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу, сверху вниз глядя на него, и в уголках губ его зазмеилась усмешка презрения.

— Род Цинь я спасу сам.

— А что до той твоей паршивой резиденции левого канцлера… достойна ли она быть деревом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн? — Едва прозвучали эти слова, как его нога, не ведая более ни мгновения колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Нет… не надо…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк — этот не знавший поражений наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и свита остолбенели, в головах — полная пустота.

Это же наследник резиденции левого канцлера!

Глава рода… вот так просто, одним ударом ноги, — насмерть?

Теперь — всё, беда так беда! Этот всесильный левый канцлер, чья власть потрясает всю страну, наверняка поднимет страшный гнев, и не будет ему покоя, пока не отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, со спокойным лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао пространственные мешки, окинул их духовным взором, выудил часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Это — раздели меж братьями.

Тяжёлый кошель лёг в руку, Ши Жэнь вздрогнул всем телом и поспешно бухнулся на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы эти дни верно стерегли меня.

Голос Цинь Фэна внезапно похолодел:

— Но если хоть одно слово о сегодняшнем деле выйдет наружу…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор.

Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил зычно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет языком трепать да резать братьям путь к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый сдеру с него шкуру живьём и положу весь его род!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, веля страже прибрать место.

Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью подошла к Цинь Фэну и мягко спросила:

— Господин… вы вернётесь в род Цинь в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели; раз уж он занял это тело, то и эту связь судьбы надлежит принять.

Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв некое решение, и с твёрдостью во взгляде посмотрела на него:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Разве ты не слышала, что говорил тот Цао Ин? Нынешний род Цинь — это падающая башня, кругом одна опасность. Путь туда полон смертельных угроз, тебе незачем идти со мной на риск.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар господина. Ныне я уже ваша женщина. Пусть впереди пропасть бездонная, пусть горы мечей и море огня — я пойду с господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, на её ясные, ничуть не дрогнувшие глаза, и не стал более тратить слов.

Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат, опоясанная пятью узорами-дорожками, которую он без лишних слов швырнул Сюй Вань.

— Это… это… совершенная пилюля Сюаньюань?!

Сюй Вань поймала пилюлю, ощутила бурлящую в ней мощь лекарственной силы — и на её дивном, красотою затмевающем целые государства личике застыло потрясение, алые губки от изумления округлились буквой «О».

Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого cultivator-основателя фундамента!

— Господин… это… это мне?

Цинь Фэн повернулся, оставив ей лишь спину, и бросил голосом ровным, но властным:

— Моя женщина не может быть слишком слаба.

— Рядом со мной не место обузе.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала ту пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась тёплая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн задумчиво прищурился.

Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже — ту горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера.

Теперешней cultivation — девятого слоя закладки фундамента — пожалуй, будет мало!

Взор его устремился в сторону самого многолюдного торгового квартала Тяньянчэна.

Пора бы и самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================

============================================================
Т8:
Увидев, что на лице Цинь Фэна наконец появилась перемена, Цао Ин всем своим размозжённым, кровавым лицом разразился исступлённой, болезненной радостью. Он понял: ставка сыграла! Пусть этот парень и ушёл зятем в род Су, в глубине души он по-прежнему дорожит родным родом Цинь! Цао Ин, словно ухватившись за последнюю соломинку, затараторил:

"Три месяца назад вторглось государство Инь, граница взмолилась о помощи! Твой отец, Цинь Вэньтянь, откликнувшись на призыв, выступил в поход и сошёлся с армией Инь в великой битве у заставы Лулун. Бой был чудовищно жесток: войска государства Цинлун полегли все до единого, а твой отец Цинь Вэньтянь и оба твоих брата, Цинь Ле и Цинь Юань, пали на поле брани!

— Что?!

Лицо Цинь Фэна разом помрачнело, сердце судорожно сжалось. Хотя душа в этом теле уже сменилась, чувства, заложенные в крови, исторгли из тела безотчётный скорбный стон.

Род Цинь — первая военная семья Цинчжоу, из поколения в поколенительние охранявшая рубежи государства Цинлун. Отец, Цинь Вэньтянь, — человек прямой, неподкупный, железного нрава; оба старших брата, Цинь Ле и Цинь Юань, и вовсе берегли его, никчёмного младшего брата, как зеницу ока. Если государство Цинлун и вправду потерпело столь сокрушительный разгром, если вся армия полегла целиком, то, зная нрав отца и братьев, гибель их в бою — почти неизбежная развязка. А раз рухнул столп, подпиравший небо, огромный род Цинь в глазах тех шакалов, что давно точили зубы, — уже грозная военная семья, а жирный кусок, который всяк захочет урвать и в который всяк захочет вцепиться зубами!

— Цинь Фэн, все прочие семьи города Цинчжоу алчно зарятся на твой род, а ныне внутри у вас нет стержня, снаружи — кольцо сильных врагов; положение хуже некуда! Если ты сейчас одумаешься и встанешь на верный путь, почтительно склонишь передо мной колени и признаешь вину, а затем поднесёшь мне свою женщину, чтобы я, наследник, вкусил её сполна, — я смогу уговорить отца, чтобы он властью левого канцлера спас твой род Цинь от гибели. Как тебе?

Уверенный, что нашёл слабое место Цинь Фэна, Цао Ин снова приосанился, и его взгляд, полный хищной угрозы, скользнул к стоявшей неподалёку Сюй Вань. Что с того, что Цинь Фэн силён? Цинчжоу — не этот крошечный Тяньянчэн, там мастеров Золотого ядра — что облаков! Чтобы спасти род, Цинь Фэну непременно понадобится такая громада, как резиденция левого канцлера! А уж тогда он переломит этого парня по-свойски!

— Господин…

Сюй Вань вздрогнула всем телом, глядя в спину Цинь Фэна, и в прекрасных глазах её смешались тревога и смятение. Он даровал ей новую жизнь, и если ради семьи он решит отдать её, чтобы выменять покровительство резиденции левого канцлера… она согласна без единой жалобы. Цао Ину уже грезилось, как Сюй Вань сладострастно стонет под ним.

Но в тот самый миг, когда Цао Ин рисовал себе эту картину, ледяной до предела голос, словно ушат студёной воды, обрушился ему на голову, оледенив всё тело.

— Это всё, что ты хотел сказать напоследок?

— Цинь Фэн, ты хорошо подумал?! — выпучив глаза, истошно взвизгнул Цао Ин. — Неужели ты не хочешь спасти род Цинь?!

Цинь Фэн медленно занёс ногу и, глядя на него сверху вниз, тронул губы презрительной усмешкой.

— Род Цинь я спасу сам. А та паршивая резиденция левого канцлера, о которой ты твердишь… достойна ли она быть древом, под которым укроюсь я, Цинь Фэн?

Едва прозвучали эти слова, как нога его, не ведая более и тени колебаний, со всей сокрушительной мощью обрушилась вниз!

— Не… не на…

— Хрусть!

В глухом хрусте ломающихся костей грудь Цао Ина целиком провалилась, свет в глазах стремительно померк, и этот не знавший преград наследник левого канцлера, объятый бесконечным ужасом и досадой, испустил дух на месте!

Во дворе Ши Жэнь и вся стража застыли, ошеломлённые, в головах — полная пустота. Это же был наследник резиденции левого канцлера! Глава рода… вот так просто взял и насмерть, одним ударом ноги? Всё, нажили беду так нажили! Тот левый канцлер, чья власть сотрясает двор, разразится чудовищным гневом и ни за что не успокоится, пока не отомстит до конца!

Однако Цинь Фэн, будто раздавил всего лишь муравья, с невозмутимым лицом снял с Цао Ина и Фэн-лао их пространственные мешки, окинул содержимое духовным взором, выудил оттуда часть духовных камней и пилюль и небрежно швырнул Ши Жэню.

— Раздай это братьям.

Тяжёлый кошель лёг в руку, и Ши Жэнь, вздрогнув всем телом, поспешно рухнул на колени:

— Благодарю главу рода за щедрость!

— Награда — за то, что вы верно стерегли меня эти дни, — голос Цинь Фэна внезапно похолодел, — но если о сегодняшнем деле наружу просочится хоть слово…

Незримая убийственная воля накрыла весь двор. Ши Жэнь похолодел, резко вскинул голову, в глазах его сверкнула свирепая жестокость, и он заговорил звучно и твёрдо:

— Глава рода, будьте спокойны! Кто посмеет молоть языком и резать братьям дорогу к деньгам — не дожидаясь вашей руки, я, Ши Жэнь, первый живьём шкуру с него спущу и весь род его положу до седьмого колена!

Цинь Фэн удовлетворённо кивнул и махнул рукой, велев страже прибрать и зачистить всё вокруг. Когда двор вновь погрузился в тишину, Сюй Вань лёгкой поступью приблизилась к нему и мягко спросила:

— Господин… Вы вернётесь в род Цинь, в Цинчжоу?

Цинь Фэн слегка кивнул, и взгляд его устремился в сторону Цинчжоу. Отец и братья пали в бою, семья на краю гибели — раз уж он занял это тело, то и причинно-следственную связь надлежит принять на себя. Сюй Вань глубоко вздохнула, словно приняв окончательное решение, и, с твёрдостью глядя на него, спросила:

— Тогда можно мне… поехать с вами?

Цинь Фэн покосился на неё и безучастно обронил:

— Ты разве не слышала, что говорил Цао Ин? Нынешний дом Цинь — это готовая рухнуть башня, кругом одна опасность. Путь туда смертельно опасен, тебе незачем идти на такой риск со мной.

Но Сюй Вань выпрямила спину и, чеканя каждое слово, отрезала:

— Жизнь Вань — дар господина, и теперь я ваша женщина. Пусть впереди хоть бездонная пропасть, хоть горы мечей и море огня — я пройду их с господином до конца!

Цинь Фэн молча смотрел на неё, в её чистые, ничуть не дрогнувшие глаза, и больше не тратил слов. Он повернул запястье — и в руке его появилась пилюля, источавшая густой аромат и опоясанная пятью узорами-дорожками. Он без лишних слов швырнул её Сюй Вань.

— Это… это… Совершенная пилюля Сюаньюань?!

Поймав пилюлю и ощутив бурлящую в ней мощь, Сюй Вань застыла в потрясении; на её красотою затмевающем царства личике читалось лишь изумление, а алые губки невольно округлились буквой «О». Совершенная пилюля такого ранга — ценой в целое состояние, способная свести с ума любого практика стадии Закладки фундамента!

— Господин… это… мне?

Цинь Фэн уже повернулся к ней спиной и бросил ровным, но властным голосом:

— Моя женщина не может быть слишком слаба. Рядом со мной обузе не место.

— Да!

Сюй Вань крепко сжала пилюлю, чувствуя ладонью тепло, и в груди её всколыхнулась горячая волна; она с силой кивнула.

Провожая взглядом удаляющуюся спину Сюй Вань, ушедшей переплавлять пилюлю, Цинь Фэн прищурился. Чтобы спасти род Цинь, чтобы встретить лицом к лицу всех шакалов и тигров Цинчжоу… и даже горделиво вознесённую резиденцию левого канцлера, — нынешней его ступени, девятого слоя Закладки фундамента, пожалуй, будет мало. Взор его обратился в сторону самого оживлённого торгового квартала Тяньянчэна.

Пора самому наведаться в Павильон Десяти Тысяч Сокровищ.

============================================================