books/editor-tier/annulled-run2/aj-border-tasks/c0dda5de67.txt

Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на китайском и 3 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/books/editor-tier/aj-border/c0dda5de67.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси: короткая ЦИТАТА из текста через « | ».
Число без цитаты не принимается и на диск не попадает: именно из-за отсутствия цитат показания
прошлых судей оказались непроверяемыми. Ноль по оси обоснования не требует.


============================================================
ИСХОДНИК:
“我偏要说，你能奈我何？你那个废物爹生出你这么个废物儿子，你们全家都是废物……”
林修宛如一条发狂的疯狗，疯狂地咒骂了起来，可他的话音才刚落下，秦风却已是有如鬼魅般，出现在了他的面前。
随后，便在林修那充满惊骇的视线中，一脚踹在了他的腿上！
“咔嚓！”
清脆无比的骨折之声响彻而起，紧接着，便是一声杀猪般的惨嚎！
疼得满地打滚！
周围的其他帝都权贵子弟，纷纷忍不住倒吸了一口冷气！
秦风，竟然就这样当着众人的面，废掉了林修这位武威侯世子的一条腿！
这位世子殿下，好歹也是金丹三重的修为，怎会在这秦风的面前，如此不堪一击？
“三公主殿下来了！”
就在这时，人群中突然传来了一阵惊呼。
人影未至，众人便已闻到了一股浓郁的花香，他们循声望去，只见一名身穿淡金色宫装，身段高挑，容颜绝世的女子，在一众宫女的簇拥下，缓缓走来。
她凤眸流转，贵气天成，宛如一轮皎洁的明月，让满园的星光都为之黯淡。
正是今日的主角，三公主，皇甫玉香！
“公主殿下！”
一名权贵子弟连忙告状，“这个秦风目无法纪，竟敢在这皇宫之中公然动手伤人，破坏公主殿下的宴会，必须严惩！”
“对，必须严惩！”
其他人，也都尽皆眼神不善地望着秦风。
“此事，本宫心中已经有数！”
皇甫玉香眼神淡漠，声音清冷如天籁，却又带着一丝不容置疑的威严。
“殿下，您要为我做主啊！”
林修见到救星，顿时大喜过望，连滚带爬地扑了过去，指着秦风哭诉道：“此人竟敢在您的宴会上行凶，打断了我一条腿，简直无法无天，请殿下立刻将他拿下，明正典刑！”
所有人的目光，都聚焦在了皇甫玉香的身上。
在他们看来，无论秦风说得多么大义凛然，动手打了武威侯世子，都是不争的事实。于情于理，三公主都必然会严惩这个搅局者。
然而，皇甫玉香只是淡淡地扫了地上狼狈不堪的林修一眼，那眼神，冰冷得没有一丝温度。
随即，她清冷的凤眸转向秦风，在无人察觉的角度，微微颔首。
下一秒，她红唇轻启，吐出两个字。
“来人。”
林修脸上露出狞笑，小子，你死定了！
可皇甫玉香接下来的话，却让他的笑容，彻底凝固在了脸上。
“将武威侯世子，逐出会场！”
“公主殿下！”
林修满脸匪夷所思，整个人都懵了，他指着自己的脸，又指着秦风，声音陡然变得尖锐无比，“是这小子出手打的我啊，该被逐的人，应该是他才对！”
皇甫玉香的凤眸中没有一丝波澜，声音冷得像腊月的寒冰：“是你先出言不逊，侮辱秦问天将军，本宫没有治你的罪，已经是看在武威侯府的面子上，从轻发落。”
她语气微微一顿，那股与生俱来的皇室威严，让整个天香园的温度都仿佛降了几分。
“难道，要本宫让御林军，将你扫地出门吗？”
林修面色难看到了极点，他知道皇甫玉香说到做到，只能是咬了咬牙，怨毒无比地剐了秦风一眼，狼狈不堪地逃离了会场。
现场一片哗然。
显然所有人都没想到，三公主殿下，居然会站在秦风这个败落世家公子的一边，将林修这位武威侯世子扫地出门。
难不成，就因为三公主殿下，曾和秦家长子秦烈之间，有过婚约？
可这段婚约，早已是随着那秦烈的战死，而作废了啊！
否则，在场的这些王公贵族子子弟，又怎会在公主的生日宴上如此活跃，无非就是想要讨得公主殿下的欢心罢了！
就在众人心思各异，窃窃私语之际，皇甫玉香清冷的目光扫过全场，一字一句，清晰地传入每个人耳中。
“今后，谁再敢在本宫的面前，侮辱秦将军和他的家人，本宫绝不轻饶！”
议论声戛然而止。
满园的权贵子弟，噤若寒蝉。
“公主殿下所言极是！”
就在这时，一道略显突兀的声音打破了沉寂。
这时，一名紫袍青年从人群中走了出来，他脸上挂着笑容，似乎赞同皇甫玉香所言，可实则暗藏机锋！
“秦问天将军虽兵败卢龙关，乃败军之将，但他毕竟已经为国捐躯，死者为大。我等后辈，自然不该再议论其过错，功过相抵嘛！”
秦风的眉头，几不可察地一皱。
此人，好一张利口。
嘴上说着“死者为大”，却先用“败军之将”四个字给父亲定了性，再用一句轻飘飘的“功过相抵”，便将秦家满门忠烈用鲜血换来的赫赫战功，彻底抹杀。
其心可诛！
“他是骠骑将军霍尊，帝都第一天骄，不过如今也已投入左相曹秋道的门下！”
一道细若游丝的灵力传音，在秦风耳边响起，正是来自皇甫玉香。
“原来如此！”
秦风两眼眯起，原来是曹秋道那老贼的走狗，难怪一开口就带着一股子恶臭。
霍尊仿佛没有看到秦风眼中的冷意，他风度翩翩地笑了笑，目光扫过秦风，带着一丝轻蔑。
“今日乃公主殿下生辰，霍某可不会像某些人一样，粗鄙不堪，不分场合便大打出手，凭白坏了殿下的雅兴。”
他话音一落，轻轻拍了拍手。
身后的侍从立刻会意，恭敬地捧上一个雕刻着繁复云纹的玉盒。
“霍某备了薄礼一份，为公主殿下庆生。”
玉盒打开，一股沁人心脾的药香瞬间弥漫开来，一枚通体赤红，仿佛有火焰在内部流淌的果实，静静躺在其中。
“嘶——千年朱果！”
“这可是三品灵药！传闻服用一枚，非但可增加修为，还有美容养颜之效！”
“不愧是霍将军，出手便是这等奇珍！”
满座惊哗！
无数道艳羡、嫉妒的目光，瞬间聚焦在那枚朱果之上。不愧是左相的心腹，果然财大气粗，出手不凡！
看来，这霍尊对驸马爷之位，是志在必得啊！
皇甫玉香礼节性地点了点头，“霍将军有心了。”
“这位秦兄，不知你又给公主殿下，准备了什么厚礼，不妨拿出来，让大伙开开眼界！”
霍尊皮笑肉不笑地看着秦风，嘴角泛着一丝嘲弄，“阁下专程从青州城不远万里赶过来，参加这场生辰宴，总不至于是空着手来的吧？”

============================================================
Т1:
— А я всё равно буду говорить, что ты мне сделаешь? Твой отец-ничтожество породил такого же ничтожного сына, вся ваша семейка — отбросы…

Линь Сю, словно бешеная собака, разразился потоком проклятий, но едва он умолк, Цинь Фэн уже возник перед ним, точно призрак. Затем, на глазах у изумлённого Линь Сю, с размаху ударил его ногой по колену!

— Хрусть!

Раздался отчётливый хруст перелома, и тут же последовал вопль, словно резали свинью! Линь Сю корчился от боли, катаясь по земле.

Окружавшие их отпрыски столичной знати невольно втянули воздух сквозь зубы. Цинь Фэн — прямо на глазах у всех — искалечил ногу Линь Сю, наследника маркиза Увэя! Этот наследник, как-никак, обладал культивацией третьей ступени Золотого ядра — как же он оказался настолько беспомощен перед Цинь Фэном?

— Прибыла Её Высочество третья принцесса!

В этот миг из толпы донёсся возглас. Ещё прежде, чем показалась фигура, все уловили густой цветочный аромат. Обернувшись на голос, собравшиеся увидели женщину в бледно-золотом дворцовом одеянии — высокую, стройную, с неземной красотой на лице. В окружении свиты дворцовых служанок она медленно приближалась. Её фениксовые очи сияли, в каждом движении сквозила врождённая аристократичность. Подобно ясной луне, она затмевала звёзды всего сада.

Это и была героиня сегодняшнего торжества — третья принцесса, Хуанфу Юйсян!

— Ваше Высочество! — один из знатных отпрысков поспешил с доносом. — Этот Цинь Фэн не признаёт законов, посмел среди бела дня поднять руку на человека прямо в императорском дворце и сорвать праздник Вашего Высочества! Его надобно строго наказать!

— Именно, строго наказать! — остальные тоже смотрели на Цинь Фэна с откровенной неприязнью.

— Я уже составила своё мнение об этом деле, — голос Хуанфу Юйсян звучал холодно и чисто, как небесная песнь, но в нём сквозила не терпящая возражений властность.

— Ваше Высочество, заступитесь за меня! — Линь Сю, увидев спасительницу, несказанно обрадовался и, чуть ли не кубарем, бросился к ней. Тыча пальцем в Цинь Фэна, он запричитал: — Этот человек посмел учинить расправу прямо на Вашем празднике и сломал мне ногу! Он совершенно не знает закона! Прошу немедленно схватить его и покарать по всей строгости!

Все взгляды устремились на Хуанфу Юйсян. По их представлениям, какие бы праведные слова ни говорил Цинь Фэн, то, что он избил наследника маркиза Увэя, было неоспоримым фактом. И по закону, и по справедливости третья принцесса непременно должна была строго наказать этого смутьяна.

Однако Хуанфу Юйсян лишь мельком скользнула взглядом по жалкому, валяющемуся на земле Линь Сю — взглядом, лишённым даже тени тепла. Затем её холодные фениксовые очи обратились к Цинь Фэну, и в неуловимом для посторонних миге она едва заметно кивнула ему.

В следующее мгновение она раскрыла алые губы и обронила два слова:

— Стража.

На лице Линь Сю заиграла злобная ухмылка: парень, ты покойник!

Но следующие слова Хуанфу Юйсян заставили эту ухмылку застыть на его лице.

— Выставить наследника маркиза Увэя за пределы зала!

— Ваше Высочество! — Линь Сю опешил, на лице его отразилось полное недоумение. Он тыкал пальцем то в себя, то в Цинь Фэна, и голос его сорвался в пронзительный визг: — Это он меня ударил! Выставить должны его, а не меня!

В фениксовых очах Хуанфу Юйсян не дрогнуло ни искры, а голос был холоднее январского льда:

— Это ты первым распустил язык и оскорбил генерала Цинь Вэньтяня. Я не стала привлекать тебя к ответу лишь из уважения к дому маркиза Увэя — наказание смягчено.

Она чуть умолкла, и врождённое величие императорского рода, казалось, заставило воздух во всём саду Тяньсян похолодеть.

— Или же мне приказать дворцовой страже вышвырнуть тебя вон?

Лицо Линь Сю потемнело до крайности. Он знал: Хуанфу Юйсян слов на ветер не бросает. Скрежеща зубами, он испепелил Цинь Фэна взглядом, полным лютой ненависти, и позорно бежал из зала.

Вокруг поднялся ропот. Очевидно, никто не ожидал, что третья принцесса встанет на сторону Цинь Фэна — отпрыска обедневшего рода — и выставит вон наследника маркиза Увэя. Неужели всё из-за того, что принцесса когда-то была помолвлена с Цинь Ле, старшим сыном рода Цинь? Но эта помолвка давно утратила силу — ещё когда Цинь Ле пал на поле боя! Иначе с чего бы этим знатным отпрыскам так оживляться на дне рождения принцессы? Ведь каждый лишь надеется заслужить её благосклонность!

Пока собравшиеся перешёптывались, полные самых разных мыслей, Хуанфу Юйсян обвела присутствующих холодным взглядом и произнесла, чеканя каждое слово, так, чтобы оно достигло ушей каждого:

— Отныне тот, кто посмеет при мне оскорблять генерала Цинь и его семью, пощады не дождётся!

Шёпот оборвался. Знатные отпрыски, заполнившие сад, притихли, словно мыши.

— Ваше Высочество изволили сказать истинную правду!

В этот миг тишину нарушил несколько неожиданный голос. Из толпы вышел молодой человек в пурпурном халате. На губах его играла улыбка, будто он полностью согласен со словами Хуанфу Юйсян, — но в ней таился скрытый подвох!

— Генерал Цинь Вэньтянь хоть и потерпел поражение у заставы Лулун и был разбит, но он всё же пал за родину, а мёртвым — прощаются все обиды. Нам, младшим, не пристало поносить его ошибки. Заслуги и провинности уравновешивают друг друга!

Брови Цинь Фэна едва заметно дрогнули. Ну и язык же у этого человека. На словах он «мёртвым прощаются обиды», но сначала приклеил отцу ярлык «разбитого полководца», а затем одним легковесным «заслуги уравновешивают провинности» перечеркнул все блистательные воинские подвиги, что род Цинь заслужил кровью — всей своей семьёй, верной до последнего. Помыслы его — достойны кары!

— Это Хо Цзунь, генерал Сяоци, первый гений столицы. Правда, ныне он уже прибился к школе левого канцлера Цао Цюдао! — донёсся до ушей Цинь Фэна едва слышный голос, переданный духовной силой. Это говорила Хуанфу Юйсян.

— Вот оно что! — Цинь Фэн прищурился. Так это шавка старого прохвоста Цао Цюдао. Неудивительно, что от его слов разит вонью с первого же звука.

Хо Цзунь, будто не замечая холода в глазах Цинь Фэна, элегантно улыбнулся и скользнул по нему взглядом, полным лёгкого презрения.

— Ныне день рождения Её Высочества. Хо не станет, подобно некоторым, вести себя как грубый мужлан и, не разбирая обстановки, бросаться в драку, портя Высочеству праздник.

Закончив, он негромко хлопнул в ладоши. Слуга за его спиной мгновенно понял намёк и почтительно поднёс нефритовую шкатулку, искусно украшенную затейливой резьбой облаков.

— Хо приготовил скромный дар в честь дня рождения Её Высочества.

Шкатулка раскрылась — и воздух мгновенно наполнился терпким ароматом целебных трав. Внутри покоился плод — весь багрово-красный, будто внутри его переливалось пламя.

— Ох, тысячелетний красный плод!

— Это же духовное лекарство третьего ранга! Говорят, если съесть один, не только сила возрастёт, но и лицо помолодеет, красота расцветёт!

— Недаром генерал Хо — у него и дары такие, что диву даёшься!

Гости зашумели! Бесчисленные взгляды — полные зависти и восхищения — мгновенно устремились на этот красный плод. Как-никак, доверенное лицо левого канцлера. Видать, мошна у него тугая, да и щедрость не знает границ! Похоже, Хо Цзунь всерьёз метит в зятья императорского дома!

Хуанфу Юйсян вежливо кивнула:

— Генерал Хо проявил внимание.

— А этот господин Цинь? — Хо Цзунь с улыбкой, не предвещавшей добра, уставился на Цинь Фэна. В уголках его губ таилась насмешка. — Интересно, какой же дар приготовил ты для Её Высочества? Небось, покажешь, чтобы мы все подивились? Ты ведь не зря проделал немалый путь из самого города Цинчжоу, чтобы попасть на этот праздник. Неужто явился с пустыми руками?

============================================================
Т2:
— Я скажу, что хочу, и что ты мне сделаешь? Твой ничтожный отец породил такого же никчёмного сына, вся ваша семейка — отбросы!

Линь Сю, словно взбесившийся пёс, исходил потоком грязных проклятий. Но едва он договорил, Цинь Фэн, точно призрак, уже стоял перед ним. И в следующий миг, под полным ужаса взглядом Линь Сю, обрушил пинок на его ногу!

— Хрусть!

Раздался отчётливый, хрустальный звук перелома, а следом — истошный, поросячий визг! Линь Сю катался по земле, корчась от невыносимой боли. Прочие отпрыски столичной знати, ставшие свидетелями этой сцены, невольно втянули холодный воздух сквозь зубы. Цинь Фэн на глазах у всех искалечил ногу Линь Сю — наследнику Увэйского хоу! Этот молодой господин как-никак достиг третьей ступени Золотого ядра, — как же он оказался настолько беспомощен перед Цинь Фэном?

— Её Высочество третья принцесса прибыла!

В этот миг из толпы донёсся удивлённый возглас. Прежде чем кто-либо появился, все уже уловили густой цветочный аромат. Собравшиеся обернулись на голос и увидели высокую, стройную женщину с неземной красотой на лице. В бледно-золотых дворцовых одеждах, окружённая свитой служанок, она медленно приближалась. Её фениксовы очи сияли, врождённая царственность сквозила в каждом движении, и, подобно ясной луне, она затмевала свет звёзд, рассыпанных по всему саду. Это и была виновница торжества — третья принцесса, Хуанфу Юйсян.

— Ваше Высочество! — тут же выскочил вперёд один из знатных юнцов, спеша донести. — Этот Цинь Фэн не признаёт законов! Он посмел средь бела дня поднять руку на человека прямо в императорском дворце и сорвал праздник Вашего Высочества. Его надобно строго наказать!

— Верно! Строго наказать! — поддержали остальные, бросая на Цинь Фэна откровенно недобрые взгляды.

— Я уже во всём разобралась, — произнесла Хуанфу Юйсян. Голос её, холодный и чистый, подобный небесной музыке, звучал бесстрастно, но в нём сквозила не терпящая возражений властность.

— Ваше Высочество, заступитесь за меня! — Линь Сю, узрев спасительницу, несказанно обрадовался. Он, прихрамывая и спотыкаясь, бросился к ней и, указывая пальцем на Цинь Фэна, запричитал: — Этот человек посмел учинить расправу прямо на Вашем празднике и переломал мне ногу! Он вконец распоясался! Прошу немедленно схватить его и покарать по всей строгости!

Взоры всех присутствующих устремились на Хуанфу Юйсян. В их представлении, какие бы праведные речи ни толкал Цинь Фэн, факт рукоприкладства против наследника Увэйского хоу был неоспорим. И по закону, и по справедливости третья принцесса непременно должна сурово наказать возмутителя спокойствия.

Однако Хуанфу Юйсян лишь мельком скользнула по жалкому, распростёртому на земле Линь Сю взглядом, лишённым даже тени тепла. Затем её холодные фениксовы очи обратились к Цинь Фэну, и в уголке, незаметном для посторонних, она едва заметно кивнула ему. Спустя мгновение её алые губы приоткрылись и обронили два слова:

— Стража!

На лице Линь Сю заиграла злобная ухмылка: ну всё, парень, ты покойник! Однако следующие слова Хуанфу Юйсян намертво приморозили эту ухмылку к его физиономии.

— Выдворить наследника Увэйского хоу из зала!

— Ваше Высочество! — Линь Сю остолбенел, на лице его отразилось крайнее изумление. Он тыкал пальцем то в себя, то в Цинь Фэна, и голос его сорвался в пронзительный визг: — Это же он меня ударил! Выдворить должны его, а не меня!

В фениксовых очах Хуанфу Юйсян не дрогнула и единая искра, а голос был холоднее январского льда:

— Это ты первым дал волю языку и нанёс оскорбление генералу Цинь Вэньтяню. Я не стала привлекать тебя к ответу лишь из уважения к дому Увэйского хоу — и это уже снисхождение.

Она сделала короткую паузу, и врождённое величие императорского дома, казалось, заставило воздух в саду Небесных Ароматов выстыть ещё на пару градусов.

— Или же мне приказать императорской гвардии вышвырнуть тебя пинком?

Лицо Линь Сю помрачнело до предела. Он знал: Хуанфу Юйсян слов на ветер не бросает. Скрежеща зубами, он испепелил Цинь Фэна взглядом, полным лютой ненависти, и в крайне жалком виде бежал с места празднества.

По залу прокатился гул изумления. Никто не ожидал, что третья принцесса встанет на сторону Цинь Фэна — отпрыска пришедшего в упадок рода — и выставит вон Линь Сю, наследника Увэйского хоу. Неужто всё из-за того, что принцесса когда-то была помолвлена с Цинь Ле, старшим сыном рода Цинь? Но ведь эта помолвка давно утратила силу, с тех самых пор, как Цинь Ле пал на поле боя! Иначе с чего бы этим знатным отпрыскам столь рьяно суетиться на дне рождения принцессы? Всякому ясно: каждый только и мечтает снискать её благосклонность!

Пока собравшиеся, полные разноречивых мыслей, перешёптывались между собой, Хуанфу Юйсян обвела всех холодным взором и, чеканя каждое слово, произнесла так, чтобы услышал каждый:

— Отныне тот, кто посмеет при мне оскорблять генерала Цинь и его семью, пощады не дождётся!

Шёпот мгновенно смолк. Все родовитые юнцы в саду притихли, будто мыши, не смея издать ни звука.

— Ваше Высочество изволили сказать сущую правду! — в этот миг тишину разорвал несколько неожиданный голос.

Из толпы вышел молодой человек в пурпурном одеянии. На губах его играла улыбка, будто он всецело разделяет мнение Хуанфу Юйсян, но таила она в себе скрытый яд!

— Генерал Цинь Вэньтянь хоть и потерпел поражение у заставы Лулун, став полководцем-неудачником, но он всё же пал за отечество, а мёртвые превыше всего. Нам, младшему поколению, не пристало более судить о его ошибках — ведь заслуги и провинности уравновешивают друг друга, не так ли?

Брови Цинь Фэна едва заметно сошлись к переносице. Ну и острый же язык у этого человека. На словах печётся о том, что «мёртвые превыше всего», а на деле сперва припечатал его отца ярлыком «полководца-неудачника», затем же одной легковесной фразой «заслуги уравновешивают провинности» полностью перечеркнул все блистательные воинские подвиги, которые род Цинь оплатил кровью — всей своей семьёй, преданной до последнего вздоха.

Помыслы его заслуживают смерти!

— Это Хо Цзунь, главный полководец лёгкой конницы, первый гений из всей столицы. Правда, ныне он уже прибился ко двору левого канцлера Цао Цюдао! — донёсся до уха Цинь Фэна тихий, словно нить, голос. Это Хуанфу Юйсян передала ему весть силой духа.

— Вот оно что! — Цинь Фэн прищурился. Стало быть, пёс этого старого прохвоста Цао Цюдао. Немудрено, что от его слов разит зловонием с первой же фразы.

Хо Цзунь, будто вовсе не замечая льда в глазах Цинь Фэна, с элегантной улыбкой скользнул по нему взглядом, полным лёгкого презрения.

— Ныне день рождения Её Высочества. Хо не уподобится кое-кому — не станет, подобно неотёсанному мужлану, не разбирая времени и места, затевать драку и портить Её Высочеству праздник.

С этими словами он негромко хлопнул в ладоши. Слуга за его спиной мгновенно понял намёк и почтительно поднёс нефритовую шкатулку, украшенную затейливой резьбой в виде облаков.

— Хо приготовил скромный дар в честь дня рождения Её Высочества.

Шкатулка раскрылась, и воздух мгновенно наполнился пьянящим ароматом целебных трав. Внутри покоился плод совершенно алого цвета, в недрах которого, казалось, переливалось живое пламя.

— Ах! Тысячелетний киноварный плод!

— Это же духовное снадобье третьего ранга! Ходят слухи, что один такой плод не только умножает силы, но и дарует красоту и молодость лицу!

— Достойно генерала Хо — преподнести такую редкость!

Зал взорвался изумлёнными возгласами! Бесчисленные взгляды, полные зависти и восхищения, мгновенно скрестились на киноварном плоде. Что и говорить — доверенное лицо левого канцлера: мошна тугая, а жест щедрый! По всему видать, Хо Цзунь твёрдо нацелился на место зятя императора!

Хуанфу Юйсян вежливо кивнула.

— Генерал Хо проявил внимание.

— А что же господин Цинь? — Хо Цзунь с улыбкой, не предвещавшей добра, воззрился на Цинь Фэна, и в уголках его губ затаилась откровенная насмешка. — Осмелюсь спросить, какое же щедрое подношение припас для Её Высочества ты? Уж не соизволишь ли показать его, дабы все мы могли подивиться? Ты ведь не зря проделал столь дальний путь из самого Цинчжоу на этот праздник — надобно думать, не с пустыми же руками явился?

============================================================
Т3:
"Я скажу, что хочу, и что ты мне сделаешь? Твой ничтожный отец породил такого же никчёмного сына, вся ваша семейка — отбросы! Линь Сю, словно взбесившийся пёс, исходил потоком грязных проклятий. Но едва он договорил, Цинь Фэн, точно призрак, уже стоял перед ним. И в следующий миг, под полным ужаса взглядом Линь Сю, обрушил пинок на его ногу!

— Хрусть!

Раздался отчётливый, хрустальный звук перелома, а следом — истошный, поросячий визг! Линь Сю катался по земле, корчась от невыносимой боли. Прочие отпрыски столичной знати, ставшие свидетелями этой сцены, невольно втянули холодный воздух сквозь зубы. Цинь Фэн на глазах у всех искалечил ногу Линь Сю — наследнику Увэйского хоу! Этот молодой господин как-никак достиг третьей ступени Золотого ядра, — как же он оказался настолько беспомощен перед Цинь Фэном?

— Её Высочество третья принцесса прибыла!

В этот миг из толпы донёсся удивлённый возглас. Прежде чем кто-либо появился, все уже уловили густой цветочный аромат. Собравшиеся обернулись на голос и увидели высокую, стройную женщину с неземной красотой на лице. В бледно-золотых дворцовых одеждах, окружённая свитой служанок, она медленно приближалась. Её фениксовы очи сияли, врождённая царственность сквозила в каждом движении, и, подобно ясной луне, она затмевала свет звёзд, рассыпанных по всему саду. Это и была виновница торжества — третья принцесса, Хуанфу Юйсян.

— Ваше Высочество! — тут же выскочил вперёд сорок из знатных юнцов, спеша донести. — Этот Цинь Фэн признаёт законов! Он посмел средь бела дня поднять руку на человека прямо в императорском дворце и сорвал праздник Вашего Высочества. Его надобно строго наказать!

— Верно! Строго наказать! — поддержали остальные, бросая на Цинь Фэна откровенно недобрые взгляды.

— Я уже во всём разобралась, — произнесла Хуанфу Юйсян. Голос её, холодный и чистый, подобный небесной музыке, звучал бесстрастно, но в нём сквозила не терпящая возражений властность.

— Ваше Высочество, заступитесь за меня! — Линь Сю, узрев спасительницу, несказанно обрадовался. Он, прихрамывая и спотыкаясь, бросился к ней и, указывая пальцем на Цинь Фэна, запричитал: — Этот человек посмел учинить расправу прямо на Вашем празднике и переломал мне ногу! Он вконец распоясался! Прошу немедленно схватить его и покарать по всей строгости!

Взоры всех присутствующих устремились на Хуанфу Юйсян. В их представлении, какие бы праведные речи ни толкал Цинь Фэн, факт рукоприкладства против наследника Увэйского хоу был неоспорим. И по закону, и по справедливости третья принцесса непременно должна сурово наказать возмутителя спокойствия.

Однако Хуанфу Юйсян лишь мельком скользнула по жалкому, распростёртому на земле Линь Сю взглядом, лишённым даже тени тепла. Затем её холодные фениксовы очи обратились к Цинь Фэну, и в уголке, незаметном для посторонних, она едва заметно кивнула ему. Спустя мгновенительние её алые губы приоткрылись и обронили два слова:

— Стража!

На лице Линь Сю заиграла злобная ухмылка: ну всё, парень, ты покойник! Однако следующие слова Хуанфу Юйсян намертво приморозили эту ухмылку к его физиономии.

— Выдворить наследника Увэйского хоу из зала!

— Ваше Высочество! — Линь Сю остолбенел, на лице его отразилось крайнее изумление. Он тыкал пальцем то в себя, то в Цинь Фэна, и голос его сорвался в пронзительный визг: — Это же он меня ударил! Выдворить должны его, а не меня!

В фениксовых очах Хуанфу Юйсян не дрогнула и единая искра, а голос был холоднее январского льда:

— Это ты первым дал волю языку и нанёс оскорбление генералу Цинь Вэньтяню. Я не стала привлекать тебя к ответу лишь из уважения к дому Увэйского хоу — и это уже снисхождение.

Она сделала короткую паузу, и врождённое величие императорского дома, казалось, заставило воздух в саду Небесных Ароматов выстыть ещё на пару градусов.

— Или же мне приказать императорской гвардии вышвырнуть тебя пинком?

Лицо Линь Сю помрачнело до предела. Он знал: Хуанфу Юйсян слов на ветер не бросает. Скрежеща зубами, он испепелил Цинь Фэна взглядом, полным лютой ненависти, и в крайне жалком виде бежал с места празднества.

По залу прокатился гул изумления. Никто не ожидал, что третья принцесса встанет на сторону Цинь Фэна — отпрыска пришедшего в упадок рода — и выставит вон Линь Сю, наследника Увэйского хоу. Неужто всё из-за того, что принцесса когда-то была помолвлена с Цинь Ле, старшим сыном рода Цинь? Но ведь эта помолвка давно утратила силу, с тех самых пор, как Цинь Ле пал на поле боя! Иначе с чего бы этим знатным отпрыскам столь рьяно суетиться на дне рождения принцессы? Всякому ясно: каждый только и мечтает снискать её благосклонность!

Пока собравшиеся, полные разноречивых мыслей, перешёптывались между собой, Хуанфу Юйсян обвела всех холодным взором и, чеканя каждое слово, произнесла так, чтобы услышал каждый:

— Отныне тот, кто посмеет при мне оскорблять генерала Цинь и его семью, пощады не дождётся!

Шёпот мгновенно смолк. Все родовитые юнцы в саду притихли, будто мыши, не смея издать ни звука.

— Ваше Высочество изволили сказать сущую правду! — в этот миг тишину разорвал несколько неожиданный голос.

Из толпы вышел молодой человек в пурпурном одеянии. На губах его играла улыбка, будто он всецело разделяет мнение Хуанфу Юйсян, но таила она в себе скрытый яд!

— Генерал Цинь Вэньтянь хоть и потерпел поражение у заставы Лулун, став полководцем-неудачником, но он всё же пал за отечество, а мёртвые превыше всего. Нам, младшему поколению, не пристало более судить о его ошибках — ведь заслуги и провинности уравновешивают друг друга, не так ли?

Брови Цинь Фэна едва заметно сошлись к переносице. Ну и острый же язык у этого человека. На словах печётся о том, что «мёртвые превыше всего», а на деле сперва припечатал его отца ярлыком «полководца-неудачника», затем же одной легковесной фразой «заслуги уравновешивают провинности» полностью перечеркнул все блистательные воинские подвиги, которые род Цинь оплатил кровью — всей своей семьёй, преданной до последнего вздоха.

Помыслы его заслуживают смерти!

— Это Хо Цзунь, главный полководец лёгкой конницы, первый гений из всей столицы. Правда, ныне он уже прибился ко двору левого канцлера Цао Цюдао! — донёсся до уха Цинь Фэна тихий, словно нить, голос. Это Хуанфу Юйсян передала ему весть силой духа.

— Вот оно что! — Цинь Фэн прищурился. Стало быть, пёс этого старого прохвоста Цао Цюдао. Немудрено, что от его слов разит зловонием с первой же фразы.

Хо Цзунь, будто вовсе не замечая льда в глазах Цинь Фэна, с элегантной улыбкой скользнул по нему взглядом, полным лёгкого презрения.

— Ныне день рождения Её Высочества. Хо не уподобится кое-кому — не станет, подобно неотёсанному мужлану, не разбирая времени и места, затевать драку и портить Её Высочеству праздник.

С этими словами он негромко хлопнул в ладоши. Слуга за его спиной мгновенно понял намёк и почтительно поднёс нефритовую шкатулку, украшенную затейливой резьбой в виде облаков.

— Хо приготовил скромный дар в честь дня рождения Её Высочества.

Шкатулка раскрылась, и воздух мгновенно наполнился пьянящим ароматом целебных трав. Внутри покоился плод совершенно алого цвета, в недрах которого, казалось, переливалось живое пламя.

— Ах! Тысячелетний киноварный плод!

— Это же духовное снадобье третьего ранга! Ходят слухи, что один такой плод не только умножает силы, но и дарует красоту и молодость лицу!

— Достойно генерала Хо — преподнести такую редкость!

Зал взорвался изумлёнными возгласами! Бесчисленные взгляды, полные зависти и восхищения, мгновенно скрестились на киноварном плоде. Что и говорить — доверенное лицо левого канцлера: мошна тугая, а жест щедрый! По всему видать, Хо Цзунь твёрдо нацелился на место зятя императора!

Хуанфу Юйсян вежливо кивнула.

— Генерал Хо проявил внимание.

— А что же господин Цинь? — Хо Цзунь с улыбкой, не предвещавшей добра, воззрился на Цинь Фэна, и в уголках его губ затаилась откровенная насмешка. — Осмелюсь спросить, какое же щедрое подношение припас для Её Высочества ты? Уж не соизволишь ли показать его, дабы все мы могли подивиться? Ты ведь не зря проделал столь дальний путь из самого Цинчжоу на этот праздник — надобно думать, не с пустыми же руками явился?