{
 "tag": "dv-j-z8r-b065a92dc0",
 "model": "deepseek-v4-pro",
 "model_returned": "deepseek-v4-pro",
 "finish": "stop",
 "content": "— То, что твоя дочь Патиенс восстала Мёртвой, исчадием Фабьена и Принцем Вечности. Твоя сестра покрыла твою неудачную попытку украсть Грааль и убийство Рейн а Марженн.\n\nБрат и сестра злобно смотрели друг на друга, их глаза пылали обвинением и яростью. Но историк втайне радовался, что ни один из них не проронил ни слова.\n\n— Но, как я уже сказал, здесь есть пропасть, Серебряный святой. Мне трудно её преодолеть. Мне любопытно, что произошло между тем моментом, когда ты принял приглашение Фабьена в его дом, и тем моментом, когда Рейн обнаружила тебя в шато Империал. Мне любопытно, что побудило мужа убитой жены и отца Мёртвой дочери объединиться с чудовищем, повинном в обоих. Создание, которое он ненавидел больше всех на земле.\n\n— Почти, — пробормотал Габриэль.\n\nЖан-Франсуа поднял взгляд от фолианта. Серебряный святой всё ещё смотрел через реку, не сводя глаз с сестры. Когда они впервые встретились, когда Жан-Франсуа вошёл в его камеру — теперь это казалось целой жизнью назад, — Последний Серебряный святой выглядел гигантом. Печальная правда: великие люди обычно должны умереть, чтобы стать бессмертными, и сказания об их жизни прославляют лишь после её конца. Но Габриэль де Леон был живой легендой. Человек, начавший высекать свою историю на страницах летописи почти сразу, как эта история началась. Когда Габриэль смотрел на Селену, Жан-Франсуа видел боль в его взгляде. Отвращение. Ярость, пылавшую так ярко, что могла затмить солнце. Но сам человек казался теперь маленьким. Очень маленьким и очень усталым. Красные письмена у краёв глаз, красные ленты, прорезавшие серебро на его коже.",
 "latency_s": 111.4,
 "cost_usd": 0.009656,
 "prompt_tokens": 2586,
 "cached_tokens": 1536,
 "completion_tokens": 10568,
 "reasoning_tokens": 10006,
 "total_tokens": 13154,
 "reasoning_chars": 29420,
 "role": "editor",
 "uid": "b065a92dc0",
 "arm": "Z8R"
}