Ты — литературный редактор-эксперт. Тебе дан ИСХОДНИК на китайском и 3 независимых русских перевода этого же фрагмента под слепыми метками.

Посчитай ОШИБКИ в каждом варианте по типам:
  ВЕРНОСТЬ   — сказано не то, что в исходнике: искажение, инверсия, выдумка, пропуск факта.
  ТЕРМИН     — имя или термин передан не так, как в других местах того же текста.
  ЯЗЫК       — то, чего носитель не напишет: калька, канцелярит, несуществующее слово, кривой
               порядок слов, рассогласование.
  ФОРМА      — вёрстка и пунктуация: оформление реплик, кавычки, тире, абзацы.

Оцени КАЖДЫЙ вариант ОТДЕЛЬНО против исходника — не сравнивая варианты между
собой. Порядок вариантов ничего не значит и специально перемешан.

Ответ ЗАПИШИ ФАЙЛОМ в /home/ubuntu/books/tenant-panel/aj-dva/e1c2c563fa.txt — ровно в таком виде и ничем больше, блок на каждую метку:

Т1-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т1-ТЕРМИН: <число>
Т1-ЯЗЫК: <число>
Т1-ФОРМА: <число>
Т1-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т2-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т2-ТЕРМИН: <число>
Т2-ЯЗЫК: <число>
Т2-ФОРМА: <число>
Т2-ПОЧЕМУ: <цитаты>

Т3-ВЕРНОСТЬ: <число>
Т3-ТЕРМИН: <число>
Т3-ЯЗЫК: <число>
Т3-ФОРМА: <число>
Т3-ПОЧЕМУ: <цитаты>

ПОЧЕМУ обязательно для КАЖДОЙ ненулевой оси: короткая ЦИТАТА из текста через « | ».
Число без цитаты не принимается и на диск не попадает: именно из-за отсутствия цитат показания
прошлых судей оказались непроверяемыми. Ноль по оси обоснования не требует.


============================================================
ИСХОДНИК:
第三节：请一边玩蛋去
　　邦、邦邦，邦、邦邦。
　　巡游的更夫，敲着有节奏的梆子。
　　声音传入高脚吊楼，方源睁开干涩的眼皮，心中暗道：“是五更天了。”
　　昨夜躺在床上思索了很久，计划安排了一大堆，算起来只睡了一个时辰多丁点。
　　这个身体还没有开始修行，精力并不旺盛，因此一阵阵的疲累困乏之意，仍旧笼罩着身心。
　　不过五百多年的经历，早就打造了方源钢铁般深沉的毅志。这点嗜睡之意，根本就算不了什么。
　　当即便推开身上的薄丝被褥，干净利落地起了身。
　　推开窗户，春雨已经停了。
　　混合着泥土、树木和野花的香味的清新湿气，顿时扑面而来。方源顿感头脑一清，昏沉的睡意被驱除了干净。
　　此时太阳还未升起，天空蓝的深沉，似暗似亮。
　　放眼望去，用绿竹和树木搭建的高脚吊楼，和群山相衬着，一片幽静苍绿之色。
　　高脚吊楼至少有两层，是山民居住屋的特有结构。因为山上崎岖不平，因此一楼是巨大的木桩，二楼才是人的居所。
　　方源和弟弟方正是住在二楼。
　　“方源少爷，您醒了。奴家这就上楼来，伺候您洗漱。”就在此刻，楼下传来一个少女的声音。
　　方源低头一看，是自己的贴身丫鬟沈翠。
　　她姿容只能算上中等，但打扮得好，穿着一身绿衫，长袖长裤，脚下是绣花鞋，黑发上还有一个珍珠簪子，全身上下都散发出青春的活力。
　　她欢喜地望了一眼方源，端着一盆水，蹬蹬蹬的就上了楼。
　　水是调好的温水，用来洗脸。漱口则用柳条沾着雪盐，能净齿白牙。
　　沈翠温柔的伺候着，脸上带着笑颜，眉目含春。而后又为方源穿衣结扣，在这过程中时不时地用丰满的胸脯蹭方源的胳膊，或者后背。
　　方源面无表情，心如止水。
　　这个丫鬟不仅是舅父舅母的眼线，而且爱慕虚荣，性情薄凉。上一世曾被其蒙蔽，到了开窍大典之后，自己地位一落千丈，她顿时就翻了脸，没少给过自己白眼。
　　方正来的时候，正看到沈翠为方源抚平胸口衣衫上的褶皱，眼中不由地闪过一丝羡慕嫉妒的光。
　　这些年跟着哥哥一起生活，受方源的照顾，他也有个奴仆伺候着。不过却不是沈翠这样的年轻丫鬟，而是个体型肥肿的老妈子。
　　“若是哪天，沈翠能伺候我这样，该是什么滋味？”方正心中有些想，又有些不敢想。
　　舅母舅父偏爱方源，这是府上众所周知的事情。
　　本来他都没有奴仆伺候，还是方源主动为方正要求来的。
　　虽说有着主仆的身份区别，但是平日里方正也不敢小瞧这个沈翠。皆因沈翠的母亲，就是舅母身边的沈嬷嬷，也是整个府里的管家，深受舅母之信任，有着不小的权柄。
　　“好了，不用收拾了。”方源不耐地拂开沈翠的柔软小手，衣衫早就平整，沈翠更多的是在引诱。
　　对她来讲，自己前途光明，甲等资质的可能性极大，若是能成为方源的侧室，就能从奴转为主，可谓一步登天。
　　上一世方源被蒙蔽过，甚至喜欢上这个婢女。重生之后却是洞若观火，心冷似霜。
　　“你退下罢。”方源看也不看沈翠，整理着自己的袖口。
　　沈翠微微撅嘴，为方源今日的不解风情感到有些奇怪和委屈。想要说什么撒娇的话，但是被方源若有若无的莫名气质震慑着，张口几次，最终说了声“是”，乖乖地退下。
　　“你准备好了？”方源看向方正。
　　弟弟呆呆地站在门口，低下头看着自己的脚尖，轻轻地嗯了一声。
　　他其实四更时就醒了，紧张的睡不着，偷偷起床早早就准备好了，两个眼圈都是黑的。
　　方源点点头，弟弟心中的想法，在前世他并不清楚，不过今生他又怎么不明白？
　　但此时点破毫无意义，淡淡地吩咐着：“那就走吧。”
　　于是兄弟俩就走出了居所，一路上，碰到不少的同龄人，三三两两的，显然有着相同的目的地。
　　“你们看，那是方家两兄弟。”小耳边传来小心翼翼的议论声。
　　“前面走着的就是那个方源，就是那个作诗的方源。”有人强调着。
　　“原来是他呀，面无表情、旁若无人的样子，果真和传闻中一样拽。”有人语气酸酸，带着嫉妒和羡慕。
　　“哼，你要是能像他一样，你也可以这样拽！”有人冷哼着这样回答，隐藏着一种不满。
　　方正面无表情地听着，这样的议论声他早已习惯了。
　　他低着头，跟在哥哥的身后，默默走着。
　　此时天边已经亮起晨光，方源的影子就投在他的脸上。
　　朝阳在渐渐升起，但是方正却忽然觉得，自己正走向黑暗。

============================================================
Т1:
Глава 3: Иди, поиграй с яйцами

Бам, бам-бам, бам, бам-бам.  
Ночной сторож, обходя дозором, ритмично колотил в свою колотушку.

Звук доносился до дома на сваях. Фан Юань разлепил пересохшие веки и прошептал про себя: «Уже пятая стража».

Прошлой ночью он долго лежал в постели, всё обдумывая, набросал кучу планов, и если подсчитать, то спал едва ли больше двух часов. Это тело ещё не начало практиковать совершенствование, жизненные силы в нём били слабо, и волны усталости и сонливости всё ещё окутывали дух и плоть.

Однако более пятисот лет жизненного опыта давно выковали в Фан Юане несокрушимую, как сталь, волю. Подобная сонливость для него вообще ничего не значила.

Он тотчас отбросил тонкое шёлковое одеяло и решительно поднялся.

Отворил окно — весенний дождь уже закончился. Влажная свежесть, пропитанная запахами земли, деревьев и полевых цветов, ударила в лицо. Фан Юань сразу почувствовал, как проясняется в голове, сонливость исчезла без следа.

Солнце ещё не взошло, небо сияло глубокой синью — как будто и темно, и светло одновременно. Взгляд охватывал дома на сваях из зелёного бамбука и дерева, что гармонично вписывались в горный ландшафт, и всё вокруг дышало уединением и густой зеленью.

Такой дом на сваях, как минимум двухэтажный, — особенное жилище горцев. Поскольку склоны неровные, первый этаж — это массивные опоры, а жилые помещения расположены на втором. Фан Юань и его младший брат Фан Чжэн жили на втором этаже.

— Молодой господин Фан Юань, вы проснулись. Эта ничтожная сейчас же поднимется и поможет вам умыться.

Внизу раздался девичий голос. Фан Юань опустил взгляд и увидел свою личную служанку Шэнь Цуй.

Её внешность можно было оценить лишь как среднюю, но одевалась она хорошо: зелёная блуза с длинными рукавами, длинные штаны, расшитые туфельки на ногах, а в чёрных волосах — жемчужная шпилька. Вся она излучала молодую энергию. Радостно взглянув на Фан Юаня, Шэнь Цуй с тазом воды бодро протопала наверх.

Вода была тёплой, как раз для умывания. Для чистки зубов она подала ивовую палочку с «снежной солью» — ею скребли зубы, отбеливая и очищая их.

Шэнь Цуй прислуживала с нежностью, на лице её сияла улыбка, во взгляде читалась весна. Затем она принялась одевать Фан Юаня, застёгивая пуговицы, и то и дело как бы невзначай тёрлась о его руку или спину своей полной грудью.

Фан Юань оставался бесстрастным, сердце его было спокойно, словно тихая гладь.

Эта служанка была не только соглядатаем его дяди и тёти, но и падкой на роскошь особой с холодным и неблагодарным нравом. В прошлой жизни он позволил себя одурачить. Когда же после церемонии Открытия Сознания его статус рухнул, она мгновенно переменилась в лице и не скупилась на презрительные взгляды.

Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй расправляла складки на груди рубашки Фан Юаня. В его глазах мелькнула зависть. Все эти годы он жил со старшим братом, пользовался его заботой, и у него тоже был слуга. Но не молодая служанка вроде Шэнь Цуй, а толстая старуха-карга.

«Какого это было бы, если бы однажды Шэнь Цуй вот так прислуживала мне?» — мелькнуло у Фан Чжэна в мыслях, но он тут же отогнал эту мысль.

Дядя и тётя явно благоволили Фан Юаню — в доме это знали все. Поначалу у Фан Чжэна и вовсе не было слуги, и именно Фан Юань сам попросил для него. Хотя между господином и слугой существовала разница в положении, в обычные дни Фан Чжэн не осмеливался смотреть на Шэнь Цуй свысока. Ведь матерью Шэнь Цуй была та самая нянька Шэнь, доверенное лицо тётушки; она же заправляла всем домом, пользовалась огромным доверием хозяйки и обладала немалой властью.

— Ладно, не надо больше прихорашиваться, — Фан Юань недовольно убрал мягкие руки Шэнь Цуй.

Одежда и так была в порядке, а Шэнь Цуй скорее заигрывала. Для неё он был завидной партией, с высочайшей вероятностью таланта первого разряда. Если бы она смогла стать наложницей Фан Юаня, то превратилась бы из рабыни в госпожу, одним шагом вознеслась бы до небес. В прошлой жизни Фан Юань был обманут и даже полюбил эту служанку. После же перерождения он всё видел насквозь, и сердце его было холодным, как иней.

— Ступай, — Фан Юань даже не взглянул на Шэнь Цуй, поправляя манжеты.

Шэнь Цуй слегка надула губки, удивляясь сегодняшней нечуткости Фан Юаня и немного огорчаясь. Ей хотелось отпустить какую-нибудь капризную реплику, но странная аура Фан Юаня незримо подавляла её. Она несколько раз открыла рот, но в конце концов лишь тихо произнесла «да» и послушно удалилась.

— Ты готов? — обратился Фан Юань к Фан Чжэну.

Брат оцепенело стоял на пороге, опустив голову и глядя на носки своих туфель, и тихо промычал в ответ. На самом деле он проснулся ещё в четвёртую стражу, перенервничал, не мог уснуть, тайком встал и давно был готов — потому и круги под глазами у него стали чёрными.

Фан Юань кивнул. В прошлой жизни он не понимал мыслей брата, но сейчас разве не было ясно? Однако сейчас выяснять это было бессмысленно, и он спокойно произнёс:

— Тогда идём.

Братья вышли из дома. По пути им попадалось немало сверстников, те двигались группами, по двое-трое, явно направляясь в одно место.

— Смотрите-ка, это братья Фан, — донёсся до них осторожный шёпот.

— Тот, что впереди, — это Фан Юань, тот самый Фан Юань, который сочиняет стихи, — подчеркнул кто-то.

— Ах, так это он! С таким вот равнодушным и надменным видом, точь-в-точь как говорят — заносчивый, — проговорил кто-то с кислой миной, не то завидуя, не то восхищаясь.

— Хм, а ты бы мог так же, будь на его месте! — холодно отозвался другой, скрывая недовольство.

Фан Чжэн слушал с бесстрастным лицом, он давно привык к таким пересудам. Опустив голову, он безмолвно шёл следом за братом.

Край неба уже осветился утренней зарёй, и тень Фан Юаня падала прямо на лицо Фан Чжэну. Солнце медленно всходило, но Фан Чжэн вдруг ощутил, что идёт во тьму.

============================================================
Т2:
Глава 77: Идите-ка вы играть со своими яйцами Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Ночной сторож на обходе размеренно выбивал дробь деревянной колотушкой. Звук проник в высокий свайный дом; Фан Юань разомкнул пересохшие веки и подумал: «Уже пятая стража».

Прошлой ночью он допоздна лежал, обдумывал планы, выстроил множество замыслов "в итоге поспал чуть больше двух часов. Тело ещё приступало к культивации, сил в нём было немного, и усталость с сонливостью по-прежнему окутывали душу и тело. Однако за сорок сотен лет жизни Фан Юань выковал железную волю, а потому жалкая сонливость была просто пустяком. Он тотчас откинул тонкое шёлковое одеяло и без промедления встал.

Распахнул окно. Весенний дождь уже стих, и в лицо ударила свежая влажная прохлада, смешанная с запахами земли, деревьев и полевых цветов. Голова Фан Юаня мгновенно прояснилась, тяжёлая дрёма исчезла без следа. Солнце ещё не взошло, небо было глубокого синего цвета — ни сумерек, ни света. Повсюду, куда ни глянь, высокие свайные дома из зелёного бамбука и дерева сливались с горными хребтами в сплошную безмятежную изумрудную зелень.

Свайные дома строили как минимум в два этажа — таково уж было жилище горцев. Из-за неровной почвы первый этаж стоял на массивных деревянных опорах, а жилым делали второй. Фан Юань с младшим братом Фан Чжэном жили именно на втором.

— Господин Фан Юань, вы проснулись. Я сейчас поднимусь, помогу вам умыться, — донёсся снизу девичий голос.

Фан Юань опустил взгляд — к нему шла его личная служанка Шэнь Цуй. Красотой она вышла разве что средней, но умела нарядиться: зелёная кофта с длинными рукавами, широкие штаны, вышитые туфельки, жемчужная заколка в чёрных волосах. Вся она так и дышала юной жизненной силой. С радостной улыбкой взглянув на Фан Юаня, она с топотом взбежала по лестнице, неся таз с водой.

Вода была тёплой, приготовленной для умывания. Для полоскания рта взяли ивовые веточки с лебяжьей солью — вычистить и отбелить зубы. Шэнь Цуй прислуживала ласково, улыбалась, глаза её полнились весенней негой. Потом стала одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, то и дело будто невзначай прижимаясь упругой грудью к его руке или спине.

Фан Юань оставался бесстрастен, сердце его было спокойно, словно гладь воды. Эта служанка была не только глазами и ушами дяди и тёти, но ещё и тщеславной, мелкой душонкой. В прошлой жизни он дал себя одурачить; когда же после Церемонии пробуждения его положенительние рухнуло, она показала своё истинное лицо, не раз награждая его презрительными взглядами.

Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй разглаживала складки на груди одежды Фан Юаня, и в глазах его невольно мелькнула завистливая ревность. Все эти годы он жил под опекой старшего брата, и у него тоже имелся слуга. Только не юная дева вроде Шэнь Цуй, а грузная толстая старуха. «Если бы Шэнь Цуй хоть раз так же прислуживала мне — каково бы это было?» — думал Фан Чжэн и сам пугался этих мыслей. Вся усадьба знала, что дядя с тётей благоволят к Фан Юаню. Поначалу у него вовсе не было слуги, и лишь по ходатайству Фан Юаня Фан Чжэну кого-то выделили. И пусть слуга оставался слугой, смотреть свысока на саму Шэнь Цуй Фан Чжэн не смел: ведь её мать, госпожа Шэнь, была наперсницей тёти, управляла всей усадьбой, пользовалась глубоким доверием и немалой властью.

— Всё, хватит прихорашиваться, — раздражённо отстранил её мягкую руку Фан Юань: одежда была ровной с самого начала, и Шэнь Цуй, по сути, откровенно его соблазняла.

На её взгляд, будущее его было блестящим, и он с огромной вероятностью покажет способности высшего разряда. Стань она наложницей Фан Юаня — и превратится из служанки в госпожу: поистине, вознесётся к небесам одним шагом. В прошлой жизни Фан Юань был обманут и даже полюбил эту девушку, но после перерождения он видел всё насквозь, и сердце его было холодно, как иней.

— Ступай, — даже не глядя на неё, бросил он, поправляя манжеты.

Шэнь Цуй надула губки: сегодняшняя холодность Фан Юаня и задевала, и сбивала с толку. Она хотела было капризно возразить, но незримая аура юноши сковывала её; она несколько раз открыла рот, но в конце концов выдавила лишь «да» и послушно вышла.

— Готов? — Фан Юань взглянул на Фан Чжэна.

Брат оцепенело стоял в дверях, уставившись на носки своих сапог, и тихо буркнул в ответ. Он проснулся ещё в четвёртую стражу, не спал от волнения, украдкой встал и приготовился загодя, так что теперь под обоими глазами залегли тёмные круги. Фан Юань кивнул. В прошлой жизни он не знал, что было на душе у брата, но в нынешней — разве мог не понимать? Только сейчас выяснять это было бессмысленно, и он спокойно сказал:

— Тогда идём.

Братья вышли из дома и по дороге то и дело натыкались на толпы ровесников, которые явно направлялись туда же, куда и они.

— Глядите, братья из семьи Фан, — доносились до ушей осторожные перешёптывания.

— Впереди Фан Юань, тот самый, что сочинил стихи, — подчёркивал кто-то.

— А, это он. Бесстрастное лицо, шагает, будто вокруг ни души, — и правда такой же заносчивый, как болтают, — голос сочился завистью и восхищением.

— Хмы! Был бы ты как он, тоже бы задирал нос! — холодно отвечал другой, не скрывая раздражения.

Фан Чжэн слушал с каменным лицом — он давно привык к таким пересудам. Опустив голову, он молча шагал позади брата. На краю неба уже разгоралась заря, и тень Фан Юаня ложилась Фан Чжэну прямо на лицо. Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг почудилось, что он идёт прямиком во тьму.

============================================================
Т3:
Глава 3: Идите-ка вы играть со своими яйцами

Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Ночной сторож на обходе размеренно выбивал дробь деревянной колотушкой. Звук проник в высокий свайный дом; Фан Юань разомкнул пересохшие веки и подумал: «Уже пятая стража».

Прошлой ночью он допоздна лежал, обдумывал планы, выстроил множество замыслов — в итоге поспал чуть больше двух часов. Тело ещё не приступало к культивации, сил в нём было немного, и усталость с сонливостью по-прежнему окутывали душу и тело. Однако за пять сотен лет жизни Фан Юань выковал железную волю, а потому жалкая сонливость была просто пустяком. Он тотчас откинул тонкое шёлковое одеяло и без промедления встал.

Распахнул окно. Весенний дождь уже стих, и в лицо ударила свежая влажная прохлада, смешанная с запахами земли, деревьев и полевых цветов. Голова Фан Юаня мгновенно прояснилась, тяжёлая дрёма исчезла без следа. Солнце ещё не взошло, небо было глубокого синего цвета — ни сумерек, ни света. Повсюду, куда ни глянь, высокие свайные дома из зелёного бамбука и дерева сливались с горными хребтами в сплошную безмятежную изумрудную зелень.

Свайные дома строили как минимум в два этажа — таково уж было жилище горцев. Из-за неровной почвы первый этаж стоял на массивных деревянных опорах, а жилым делали второй. Фан Юань с младшим братом Фан Чжэном жили именно на втором.

— Господин Фан Юань, вы проснулись. Я сейчас поднимусь, помогу вам умыться, — донёсся снизу девичий голос.

Фан Юань опустил взгляд — к нему шла его личная служанка Шэнь Цуй. Красотой она вышла разве что средней, но умела нарядиться: зелёная кофта с длинными рукавами, широкие штаны, вышитые туфельки, жемчужная заколка в чёрных волосах. Вся она так и дышала юной жизненной силой. С радостной улыбкой взглянув на Фан Юаня, она с топотом взбежала по лестнице, неся таз с водой.

Вода была тёплой, приготовленной для умывания. Для полоскания рта взяли ивовые веточки с лебяжьей солью — вычистить и отбелить зубы. Шэнь Цуй прислуживала ласково, улыбалась, глаза её полнились весенней негой. Потом стала одевать Фан Юаня, застёгивать пуговицы, то и дело будто невзначай прижимаясь упругой грудью к его руке или спине.

Фан Юань оставался бесстрастен, сердце его было спокойно, словно гладь воды. Эта служанка была не только глазами и ушами дяди и тёти, но ещё и тщеславной, мелкой душонкой. В прошлой жизни он дал себя одурачить; когда же после Церемонии пробуждения его положение рухнуло, она показала своё истинное лицо, не раз награждая его презрительными взглядами.

Фан Чжэн вошёл как раз в тот миг, когда Шэнь Цуй разглаживала складки на груди одежды Фан Юаня, и в глазах его невольно мелькнула завистливая ревность. Все эти годы он жил под опекой старшего брата, и у него тоже имелся слуга. Только не юная дева вроде Шэнь Цуй, а грузная толстая старуха. «Если бы Шэнь Цуй хоть раз так же прислуживала мне — каково бы это было?» — думал Фан Чжэн и сам пугался этих мыслей. Вся усадьба знала, что дядя с тётей благоволят к Фан Юаню. Поначалу у него вовсе не было слуги, и лишь по ходатайству Фан Юаня Фан Чжэну кого-то выделили. И пусть слуга оставался слугой, смотреть свысока на саму Шэнь Цуй Фан Чжэн не смел: ведь её мать, госпожа Шэнь, была наперсницей тёти, управляла всей усадьбой, пользовалась глубоким доверием и немалой властью.

— Всё, хватит прихорашиваться, — раздражённо отстранил её мягкую руку Фан Юань: одежда была ровной с самого начала, и Шэнь Цуй, по сути, откровенно его соблазняла.

На её взгляд, будущее его было блестящим, и он с огромной вероятностью покажет способности высшего разряда. Стань она наложницей Фан Юаня — и превратится из служанки в госпожу: поистине, вознесётся к небесам одним шагом. В прошлой жизни Фан Юань был обманут и даже полюбил эту девушку, но после перерождения он видел всё насквозь, и сердце его было холодно, как иней.

— Ступай, — даже не глядя на неё, бросил он, поправляя манжеты.

Шэнь Цуй надула губки: сегодняшняя холодность Фан Юаня и задевала, и сбивала с толку. Она хотела было капризно возразить, но незримая аура юноши сковывала её; она несколько раз открыла рот, но в конце концов выдавила лишь «да» и послушно вышла.

— Готов? — Фан Юань взглянул на Фан Чжэна.

Брат оцепенело стоял в дверях, уставившись на носки своих сапог, и тихо буркнул в ответ. Он проснулся ещё в четвёртую стражу, не спал от волнения, украдкой встал и приготовился загодя, так что теперь под обоими глазами залегли тёмные круги. Фан Юань кивнул. В прошлой жизни он не знал, что было на душе у брата, но в нынешней — разве мог не понимать? Только сейчас выяснять это было бессмысленно, и он спокойно сказал:

— Тогда идём.

Братья вышли из дома и по дороге то и дело натыкались на толпы ровесников, которые явно направлялись туда же, куда и они.

— Глядите, братья из семьи Фан, — доносились до ушей осторожные перешёптывания.

— Впереди Фан Юань, тот самый, что сочинил стихи, — подчёркивал кто-то.

— А, это он. Бесстрастное лицо, шагает, будто вокруг ни души, — и правда такой же заносчивый, как болтают, — голос сочился завистью и восхищением.

— Хмы! Был бы ты как он, тоже бы задирал нос! — холодно отвечал другой, не скрывая раздражения.

Фан Чжэн слушал с каменным лицом — он давно привык к таким пересудам. Опустив голову, он молча шагал позади брата. На краю неба уже разгоралась заря, и тень Фан Юаня ложилась Фан Чжэну прямо на лицо. Солнце медленно поднималось, но Фан Чжэну вдруг почудилось, что он идёт прямиком во тьму.