{
 "tag": "dv-b-d0-d3237e1dea",
 "model": "deepseek-v4-flash",
 "model_returned": "deepseek-v4-flash",
 "finish": "stop",
 "content": "Мы видели то, что осталось после удара Черносерда по Дун Маэргенну: древние стены, разнесённые в щебень нечестивой мощью Дивока. Но сила Воссов была в железе их кожи и стали их разума. И чем глубже мы вгрызались в эту скотобойню, эту бойню, эту ненасытную, вечно голодную пасть войны, тем страшнее мне становилось. — Последний Лиат умолк, устремив чёрные глаза на тёмные воды. Как часто бывало, Жан-Франсуа оказался захвачен битвой, перо его летело так же быстро, как лилась речь Селен. Но теперь звенела тишина, нарушаемая лишь плеском реки, и он поднял взгляд, приподняв бровь. — Чего вы боялись, мадемуазель Кастиа?\n\nСелен всё ещё молчала. Ноги её были скрещены под ней на маслянистом камне, локти упирались в колени, пальцы сомкнулись домиком у губ. Она казалась тогда изваянием — чудовищным шедевром из алебастра и чернил, и, хотя она безмолвствовала, Жан-Франсуа гадал, не говорит ли она с теми, кто живёт у неё в голове.\n\n— Мадемуазель Кастиа...\n\n— Мой дед был гением. Мне больно это признавать. Но Фабьен Восс был, возможно, самым изобретательным военным умом, какой знавал этот мир. В ночах до гибели дней родить несчастного было позором для общества кровных. И более того — опасностью. Мы ведь обитали втайне. И произвести на свет уродливого идиота, способного понимать лишь голод, значило навлечь беду на свой порог. Несчастных попросту убивали, когда они восставали. Неудобство, смущение, неизбежный и прискорбный побочный эффект вампирского естества.\n\n— Но когда число их умножилось после того, как погасло дневное светило, именно Фабьен первым разглядел их пользу.",
 "latency_s": 13.1,
 "cost_usd": 0.000367,
 "prompt_tokens": 1550,
 "cached_tokens": 1152,
 "completion_tokens": 1101,
 "reasoning_tokens": 551,
 "total_tokens": 2651,
 "reasoning_chars": 1696,
 "role": "translator",
 "uid": "d3237e1dea",
 "arm": "D0"
}